№9, 1971/На темы современности

Историческая реальность и миф

Когда мы касаемся общих проблем развития младописьменных литератур, – совершенно необыкновенного явления в истории культуры хотя бы потому, что в этом молодом искусстве сопрягаются разные эпохи и разные типы сознания, – возникает столько сложных теоретических проблем, что каждая из них заслуживала бы специального «круглого стола». Проблема становления и развития искусства в истории общества – «ускоренного» или «неускоренного», теория жанров, проблема мифотворчества и реализма… Если мы попытаемся решить все эти вопросы в нашем сегодняшнем обсуждении, то думаю, что мы будем заседать без особой пользы и для журнала, и для читателей, и для нас самих.

Надобно прежде всего ответить на коренной вопрос: чем нас заинтересовали проблемы младописьменных литератур? Какие процессы в них происходят? Что необычно прежде всего?..

Необычны исторические судьбы этих народов. Когда-то Ю. Рытхэу сказал, что народы Советского Севера шагнули из каменного века в век социализма. Это как бы спрессованная история человечества, история десятков тысяч лет, которая развертывается на протяжении десятилетий.

Каковы последствия такого развития? Как они проявляются в социальной истории этих народов и что они дают в искусстве?

Вот что нас должно прежде всего интересовать.

Эти народы не имели до революции своей письменности. Некоторые из них не имели даже развитого фольклора. Многим грозило вымирание. И вот эти народы в условиях социализма не только сохранили свою самобытность, но и достигли высокой ступени развития культуры. Они выдвинули группу талантливых писателей, которые стали своеобразными историками и летописцами.

Миф, летопись, история – начальные формы поэтического осознания исторического бытия. Искусство закрепляет историческую память человечества. Младописьменные литературы нашей страны в поразительно короткие сроки преодолели исторические барьеры, предстали перед нами в современных поэтических формах. За последние десять – пятнадцать лет в них развились такие сложные жанровые синтетические формы, как повесть и роман. Эти сложные формы развитого реалистического искусства стоят на уровне современного поэтического сознания. По своему содержанию и структуре, по силе эмоционального воздействия они являются созданиями высокоразвитого искусства. Вот в чем подлинный исторический феномен!

Но если мы начнем мерить их тем, каков роман сейчас в современной советской литературе, каков роман в современной мировой литературе, что в этих произведениях младописьменных литератур соответствует или не соответствует нашим представлениям о жанре, то мы вряд ли поймем всю необычность и своеобразие того явления, о котором мы говорим сегодня. Мы встречаемся с новыми разновидностями поэтических форм. И перед нами встает вопрос: в чем же эти особенности, в чем своеобразие повести и романа в младописьменных литературах?

За последнее время я перечитал много романов и повестей, созданных представителями так называемых малых народностей. И меня все время не оставляло чувство удивления, радости и открытия. Когда я их читал, я поражался, насколько они созвучны идеям нашего времени, насколько входят в общую духовную жизнь современного человека.

В ряде литератур народов СССР, не имевших до революции развитых традиций прозы, можно наблюдать определенную последовательность развития. Например, в узбекской литературе первые рассказы и повести 20-х годов были еще заметно связаны с устной традицией. В их основе – событие или происшествие нередко анекдотического характера. Бессмертная тень Ходжи Насреддина нередко витала над ними. Первые романы как бы усваивали общую схему русского реалистического романа, прежде всего социально-исторического. И лишь затем «на новом уровне», особенно заметном в последние десятилетия в романах и повестях А. Каххара, Ш. Рашидова, А. Мухтара, Х. Гуляма, А. Якубова, П. Кадырова, происходит органическое слияние национальной поэтической традиции с развитыми жанровыми и стилевыми формами современного искусства.

Молодые литературы – литературы народов Дальнего Востока и Сибири – проходят несколько иной путь. Да, конечно же, например, в произведениях Джанси Кимонко еще виден этнографизм, заметно сказывается и влияние «деловой» прозы – описаний характеров, нравов и обычаев, сделанных этнографами, путешественниками, в частности влияние знаменитой книги В. Арсеньева «В дебрях Уссурийского края».

Принципиальная новизна произведений, появившихся в младописьменных литературах в 50 – 60-е годы, проявляется в органическом единстве развитых форм психологического анализа и мифа, предания как поэтической реальности жизни героев. Конфликтную основу романа, как правило, составляют кризисные проявления общественного бытия и сознания.

Поразителен сам факт: о распадении родовых связей, о падении рода повествует писатель, который в какой-то степени сам является свидетелем этих процессов, происходивших в «общей» истории человечества в глубине веков на заре цивилизации. И не только повествует, но и смотрит на них, оценивает их с точки зрения человека эпохи социализма. Необыкновенно это «сведение» времен, и уже в одном простом свидетельстве был бы огромный познавательный интерес. Вспомните хотя бы, с каким волнением отнесся Пушкин к «Запискам» Джона Тендера, повествовавшим о жизни индейцев «на уровне» родового строя:

«Эти «Записки» драгоценны во всех отношениях. Они самый полный, и вероятно последний, документ бытия народа, коего скоро не останется и следов. Летописи племен безграмотных, они разливают истинный свет на то, что некоторые философы называют естественным состоянием человека; показания простодушные и бесстрастные, они наконец будут свидетельствовать перед светом о средствах, которые Американские Штаты употребляли в XIX столетии к распространению своего владычества и христианской цивилизации».

Мы же, обращаясь к так называемым младописьменным литературам, встречаемся не с простым свидетельством «простодушным и бесстрастным», а с социально осмысленным и психологически убедительным раскрытием жизненных процессов.

Выделение личности из рода, из общины, становление человеческой индивидуальности осмысливается как исторически неизбежное явление, представляющее общечеловеческий интерес. Вот это внимание к личности, к ее истории, чуткое исследование нравственных проблем и «вписывают» повесть и роман младописьменных литератур в общую панораму современного развития нашего искусства. Эстетическая общность проявляется прежде всего в концепции личности, в подходе к человеку.

Когда начинаешь, например, читать роман С. Курилова «Ханидо и Халерха», то по первому впечатлению кажется, что он повторяет уже известные образцы. Обращение к истории своего народа конца XIX – начала XX века, стремление представить все социальные группы: родовых старшин, шаманов, пастухов, американских и русских купцов, царских исправников… Но «летописность» романа С. Курилова лишь кажущаяся.

Мысль художника обращена к истокам и корням. В его книге нет собственно истории рода или народности юкагиров. Автор стремится к социально-философскому осмыслению действительности.

Цитировать

Якименко, Л. Историческая реальность и миф / Л. Якименко // Вопросы литературы. - 1971 - №9. - C. 24-30
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке