DD и другие. Встретимся в Сети

Вышла, пожалуй, первая в мире сугубо интерактивная, сугубо сетевая, по сетевому выстроенная «бумажная» книга. DD – ник, известный всему Рунету. Ник как грозный лик. Одни боятся, другие опасаются, третьи бросают вызов. DD – это ник Дана Дорфмана, а Дан Дорфман – это псевдоним, который нет смысла раскрывать, поскольку все прекрасно знают, что под ним стоит, реальный американец с известными лишь сетевому сообществу именем и фамилией. Предельно справедливый, всегда честный, взывающий к совести, призывающий к порядку.

«… и другие» – это те, кто писал о DD. В этом коротком «и» (особенно в начале книги) больше оппозиции, чем сходства. Больше противостояния, нежели единения. DD «согласен» лишь с Дмитрием Быковым, чьи мысли повторяют его собственные, высказанные ранее. Эта позиция – быть одному против всех – как раз для Интернета менее всего характерна. Там любят кучковаться и единодушно нападать, подстраивая коллективные многолюдные интеллектуальные (и не очень) засады.

Но DD уже давно не воюет всерьез, он всех «победил», со всеми подружился, и на сегодня это самая авторитетная фигура Рунета. Ему не так давно подарили собственный сайт, просто памятник при жизни. И поэтому книга по своему целевому заданию в принципе доброжелательна.

И все же «Встретимся в Сети» воскрешает давно забытую в современном «бумажном» литературном процессе традицию острой полемики. Даже предисловие Дмитрия Бавильского написано скорее в пику автору, чем во славу его. Бавильский называет «селитературой» сетературу и представляет DD рабом, бомжем, чукчей-читателем, непосредственно реагирующим на внешние раздражители. Литературные взгляды (основу основ его творчества) не признает и постоянно задается вопросом, почему DD не думает о деньгах (ведь раз он еврей, то должен).

Почему же автор книги добровольно и безропотно ставит этот текст в качестве предисловия, а хвалебную статью Валерия Сердюченко – в конец книги? Казалось бы, товар нужно показывать лицом. Но нет, своих, любимых, – своего сына (свел счеты с жизнью), Яну Дягилеву, Татьяну Тутубалину, равно как и Сердюченко, – он задвигает на задний план. Это его тылы. Впереди, на лихом коне, те, кто, говоря о сетературе, спорят с DD и не согласны с ним.

Диалоги, статьи, обсуждения (с текстами, ставшими поводом для выплескивания эмоций) – все вперемешку. И везде оппоненты явно проигрывают. Весь контекст играет на автора книги, или составителя сборника, – как угодно.

Автор бросил вызов всем ценителям русской литературы, рассмотрев Пушкина, Лермонтова, Толстого, Маяковского и Пастернака с точки зрения бытовой нравственности. «Жорж, ты прав!» – обращается он к Дантесу. Не зная толком русского языка, любой бы пристрелил этого «негодяя» в быту Пушкина. Тексты «солнца русской поэзии» были его прикрытием. Гению все простительно. В лице Пушкина Дорфман соединил гения и злодейство.

Ну и подумаешь, гении, подумаешь, лучше всех умеют сочинять! Ведь главное в жизни совсем не это… В конце XX века «это» стало не важно, поэтому оппонентам нечем крыть, их беспомощность выглядит в книге как документ эпохи, как невнимание к факту, как чуждость той самой культуре, которую они ринулись защищать.

Дорфман, как первый теоретик сети, первым и разглядел ее суть – эту самую интерактивность¹,.; с той поры часами сидит над своими комментариями, взвешивая каждое слово, потому что последний жанр станет жанром первым, и сетевая литература ничего, помимо комментариев, не оставит – ни стихов, ни прозы.

Так и хочется написать комментарий к тем комментариям, которые в его книге представлены. Впрочем, там уже есть (в виде отрывка из моей статьи – публикация в сетевом «Топосе») мой комментарий к Дорфману, снабженный комментарием Дорфмана. В этом хитросплетении суть сетевой литературы (издание не содержит каких-либо принципиальных изменений по сравнению с тем, что есть в Интернете, за исключением некоторых замечаний, написанных по поводу самого факта издания книга).

DD народен, но не простонароден, он в толпе, но отнюдь не в последних рядах. Автор взял на себя тягчайшее обязательство стать в сетературной теории первым. Все прочие теоретики о литературном Интернете могли что-то правильно заметить – но, как порой посмеивается Дорфман, – хоть на день, но после того, как заметил он сам. Сеть – крепость, закрепляющая мысль за автором, сколь бы случайно тот ее ни обронил.

«Сеть» он пишет с большой буквы. – как Бога, как человека, который звучит гордо. Это для него дом родной, здесь его полная самоидентификация: «Я сетератор», Кем бы он ни был в своем Бостоне, хоть губернатором, он там никто, потому что здесь он «Агасфер Рунета» (Валерий Сердюченко), «Строитель Системы» (Дмитрий Бавильский), патриарх, отец-основатель. Он у каждого сетератора, будь тот хоть из Ижевска (Ирина Дедюхова), – желанный гость, а в Бостоне кто там будет ему так рад, как здесь, в Ижевске, кто там будет писать ему оды, как здесь, во Львове?

На земле, святыни которой для него ничего не значат.

О. ЧЕРНОРИЦКАЯ

1. Подробнее об интерактивности в моей статье «Энтропия. NET. (Публицистика в сети)» (Вопросы литературы. 2006. N 1).[↩]