Не пропустите новый номер Подписаться
№2, 1978/Книжный разворот

Человек и революция

«Архив А. М. Горького», т. XIV, «М. Горький. Неизвестная переписка», «Наука», М, 1976, 530 стр.

В XIV томе «Архива А. М. Горького» опубликовано 272 письма самого писателя и 114- к нему, всего 386 писем. Каждое письмо тщательно прокомментировано. Сносок-справок гораздо более 1000: к каждому письму от 2 до 15; по объему справки занимают почти половину тома.

Справки – это особый жанр филологического исследования. Создать эти микростатьи могут только люди, имеющие за плечами огромный архивно – разыскательский опыт, особое поисковое чутье, выработанную сноровку. Надо ведь определить дату написания (часто на письме нет даты, устанавливается она эвристически, с помощью различного рода сопоставлений), надо раскрыть упоминаемые имена, инициалы, псевдонимы, сказать о сущности фактов, событий, случаев, объяснить намеки, вскользь брошенные упоминания, неясности. И написать об этом деловито, лапидарно, весомо. За каждой такой справкой – огромный опыт и мучительные поиски.

Составители, комментаторы, архивисты раскрывают тайны, они своего рода шерлоки холмсы. Что известно о писателе Верхоустинском (см. о нем справку на стр. 211), или кто такая Лика Риола (стр. 213), или Михаил Иванович Терещенко (стр. 228), или Иван Иванович Кок (стр. 238), или Владимир Мартынович Смирнов (стр. 243)? Ни в одном справочнике мира об этих людях не найти никаких данных! Таким уникальным справочником и стал сам «Архив А. М. Горького». Например, что это за книга «Как я летал в Китай», упоминаемая Горьким в письме? Ведь книги с таким названием не существует и автор не указан. Потребовались серьезные разыскания, чтобы определить, что речь идет о книге В. А. Михельса «От кремлевской до китайской стены» (стр. 427). Почти каждая справка – это исследование. Научный аппарат тома (вводные статьи ко всему тому и к разделам, справочный комментарий, указатели) вызывает огромное уважение к научным работникам «Архива А. М. Горького», подготовившим книгу (это Н. И. Дикушина, И. В. Дистлер, С. И. Доморацкая, С. С. Зимина, Ф. М. Иоффе, Е. Г. Коляда, А. Е. Погосова).

Конечно, кое с чем можно и не согласиться. Вот несколько таких сомнений.

Е. К. Малиновская пишет Горькому (стр. 332), что ищет 500 р. для их общего знакомого, участника последнего процесса. Комментатор в справке предполагает, что речь идет о редакторе «Нижегородского листка» А. А. Дробыш – Дробышевском, который именно в это время (7 июля 1909 года) был приговорен к штрафу в 500 р. (с заменой штрафа арестом на 3 месяца). Но Дробышевский в эти годы штрафовался постоянно: на 500 р. 22 марта, на 1000 р. 12 сентября и на 300 р. 23 сентября 1908 года, на 500 р. 8 января и на 500 р. 7 июля 1909 года, на 500 р. 18 августа 1911 года и на 300 р. 15 июня 1912, и т. д. 1. И каждый раз – с заменой арестом. Иногда Дробышевский добивался через Московскую Судебную Палату «сложения» штрафа, иногда – платил, но ни разу Е. К. Малиновская не хлопотала о помощи ему; да и отчужденное. отношение М. Горького к Дробышевскому не позволило бы Малиновской назвать его «нашим общим знакомым».

Или читаем другую справку – об арзамасском священнике Ф. И. Владимирском (стр. 320). Разве не стоило указать, что он – отец М. Ф. Владимирского (1874 – 1951), большевика-ленинца, крупного государственного деятеля? Вряд ли Макса Вильгельма Мейера можно назвать «соавтором» М. Горького (стр. 329): в их книге, изданной «Знанием» в 1909 году, первый раздел -«Землетрясение в Калабрии и Сицилии» – написал единолично Горький, а второй – «В разрушенной Мессине» – единолично Мейер. А на стр. 425 в письме Горького Д. Лутохину читаем: «А Мариэтта Шагинян приписала Гёте балладу «Лесной царь». Но в комментариях эта явная ошибка Горького (баллада-то ведь не «приписана» Гёте!) не отмечена.

Если на тысячу справок можно сделать всего лишь десяток замечаний, – это показатель высочайшей культуры составителей. Поражает, как мало в справках указаний типа «не раскрыто», «не установлено» или даже «предположительно»! Справочный аппарат «Архива А. М. Горького» (рецензируемого тома и предшествующих) – отличная основа будущей «Горьковской энциклопедии».

Рецензию я начал с разговора о справочном аппарате. Естественно: книга подготовлена научным коллективом, издана «Наукой», носит научный характер. Но ведь рецензируемая книга – это письма, письма великого писателя (на 90 процентов публикуемые впервые). В томе письма к очень разным людям – А. В. Луначарскому и секретарю Горького П. П. Крючкову, историку М. Н. Покровскому и старым друзьям писателя – еще с нижегородских лет Е. К. Малиновской и со времен поездки в Америку Н. Е. Буренину, наркому А. С. Бубнову и вернувшемуся из эмиграции литератору Д. А. Лутохину. Корреспонденты разные, и проблемы разные – тут и политика, и философия, и история, и лингвистика, и религия, и журналистика, и искусство, и, конечно, литература. Все очень пестро, но ведь М. Горький любил выражение «суматоха эпохи», часто повторял его. Из писем Горького встает особенная «эпоха Горького», XX век, эпоха пролетарских революций.

Далеко не каждый писатель выражает себя в письмах, находит возможность через частные письма сказать о себе и о своем времени. Писать не для всех людей, а для одного, не отрабатывая слова в «муках», а экспромтом, писать о личном, но так, чтобы через все это просвечивало большее – «суматоха эпохи», дано не каждому. Пушкин, Чехов и Горький – вот русские писатели, умевшие так писать письма.

В письмах Горького отчетливо виден его характер. Покровскому Горький пишет: «…Предложу Вам себя лекарем – буду лечить Вас оптимизмом и стоицизмом» (стр. 162); а Лутохину: «Человек я – не уступчивый» (стр. 417). В таких – а их немало – автохарактеристиках, возможных только в письмах, – неповторимость горьковской личности. Личностно-лирическое начало обнаруживается у Горького и в дружеской интонации в письмах к особенно близким людям, в шутливых подписях («Жму лапу. А. Пешков, пожилой старик, усталый от письмоводства» – стр. 268 – это Буренину, а Малиновской: «Старинный писатель А. Пешков-Юбилярский», стр. 374), и в деловых, где совсем иной стиль: четкость, строгость, точность.

Итак, разные темы, разные стилевые манеры. «Письма разные, но во всех – Горький, писатель и революционер. Составители рецензируемого тома во вводной статье усматривают единство, общность публикуемых писем в сквозной теме: революция и культура (стр. 5). Бесспорно, это так, но – слишком общо. Эта тема не одного Горького, а всей русской литературы XX века. Революция ворвалась в тишь писательских кабинетов, и нет такого писателя в России, который не откликнулся бы на этот зов времени. Но как откликнулся? Брюсовские «Грядущие гунны», где поэт приветствует «разрушителей», – далеко не единственный вариант. Чаще – иное: «…Напряженность художеств ослаблена вмиг революции» (А. Белый) 2, «…Времена революционные мало благоприятствуют искусству» (М. Волошин) 3. Точка зрения М. Горького была тверда. И его письма здесь адекватны его художественным книгам. Замечательный принцип реализма «критического»: человек и среда – именно М. Горький первым в мировом искусстве заменил новым, им открытым принципом человек и революция.

М. Горький открыл в русской жизни XX века то, что в свое время прогнозировал К. Маркс: будущая пролетарская революция нужна не только для экономического и политического преобразования, но и для изменения самого человека, который в огне революции сбросит с себя «старую мерзость» 4.

Очеловечение человека в революции и озверение вне революции – эту мысль мы видим у Горького-художника, и у Горького – автора писем. Именно эта мысль, как нам кажется, и есть «объединяющее начало» тома. С одной стороны, все враждебное революции – «жалкое зверье, от страха и голода перерожденное в животных. Гавкают ободранные лисицы, ревут ослы, лают злые, но бессильные собаки, воют старые волки и тяжело рычит поглупевший в неволе медведь – медведь, похожий на свинью» (стр. 27). «О, боже мой, как все звереют» (стр. 384) – это фраза о белой эмиграции, злобно враждебной В. И. Ленину.

Но, с другой стороны, из тех же писем встает идеал человека – революционера, создателя партии, которая «ныне сотрясает весь мир и неизбежно разрушит юсе отжившее в нем» (стр. 122). Идеал человека, который умеет вызвать в людях позыв к новой жизни (стр. 223), научит «быть более людьми» (стр. 386). «…Увлекаюсь я не эпистолой, а «человеками». С ума они меня сводят, эти вчера проснувшиеся…» (стр. 435). Так письма вводят в художественный мир писателя-преобразователя, создателя нового типа художественного видения…

Говоря о XIV томе «Архива А. М. Горького», хочется с тревогой обратить внимание на нарушение периодичности выхода «Архива». До войны вышли первые два тома («История русской литературы», 1939, и «Пьесы и сценарии», 1941). После войны выход «Архива» возобновился в 1951 году (III том – «Повести, воспоминания, публицистика, статьи о литературе»). Затем тома выходили в такой последовательности: IV том («Письма к К. П. Пятницкому») – 1954 год; V («Письма к Е. П. Пешковой, 1895 – 1906») – 1955; VI («Художественные произведения, планы, наброски, заметки о литературе и языке») – 1957; VII («Письма к писателям и к И. П. Ладыжникову») – 1959; VIII («Переписка А. М. Горького с зарубежными литераторами») – 1960; X («М. Горький и советская печать»), 1-я часть – 1964, 2-я часть – 1965; в 1966 году сразу два тома – IX («Письма к Е. П. Пешковой, 1906 – 1932») и XI («Переписка А. М. Горького с И. А. Груздевым»); XII («М. Горький. Художественные произведения, статьи, заметки»)

– в 1969 и XIII («М. Горький и сын. Письма, воспоминания») – в 1971 году. За 21 год (1951- 1971) – одиннадцать томов. Присмотритесь к датам выхода: антракты – один, два, очень редко три года.

Издания «Архив А. М. Горького» приобрели всемирную известность. Книги эти, бесспорно, стали гордостью советской филологической науки, образцом научного архивного издания. Но вот между предыдущим XIII и рецензируемым XIV томом прошло не один-два года (как раньше), а целых пять. Невольно в связи с этим вспоминаешь и о прекращении такого серийного издания, как «Горьковские чтения», выпускаемого тем же ИМЛИ: с 1968 года, когда был опубликован десятый выпуск, «Чтения» не выходили.

Приветствуя выход XIV тома «Архива А. М. Горького», хочется выразить надежду на регулярность выпуска следующих томов и на возобновление издания «Горьковских чтений».

г. Горький

  1. Государственный архив Горьковской области, ф. 1000. оп. 1980, ед. хр. 2, лл. 131,133, 136. 142, 144.[]
  2. Андрей Белый, Революция и культура, М. 1917, стр. 3.[]
  3. М. Волошин, Поэзия и революция, в сб.: «Камема», кн. II, Харьков, 1919, стр. 11.[]
  4. К. Маркс и Ф. Энгельс, Сочинения, т. 3, стр. 70.[]

Цитировать

Фарбер, Л. Человек и революция / Л. Фарбер // Вопросы литературы. - 1978 - №2. - C. 247-250
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке