№2, 2009/Сравнительная поэтика

Бывают ли у Пастернака «четвертые строки»?. «Темные стихи» Пастернака в свете «науки понимания» М. Л. Гаспарова (Взгляд иностранного переводчика)

Михаил Леонович Гаспаров в обоих вариантах своих заметок «Верлибр и конспективная лирика» приводит любимую сентенцию Ильи Сельвинского: «В двух строках четверостишия поэт говорит то, что он хочет, третья приходит от его таланта, а четвертая от его бездарности». И добавляет от себя: «Причем понятно, что талант есть не у всякого, а бездарность у всякого, — так что подчас до половины текста ощущается балластом». При переводе стихов на верлибр «мертвая тяжесть» подобных «четвертых строк» обнаруживается со всей неприглядностью, и весь этот балласт «хочется выбросить за борт»1. Итак, вслед за Гаспаровым можно сразу ответить на несколько каверзный вопрос в заглавии статьи: да, безусловно, у Пастернака, как у всякого, действительно встречаются разного рода «четвертые строки». Как известно, поэт и сам отличался довольно жесткой самокритичностью, поэтому настаивать на обратном — значит оспаривать мнение самого Пастернака. Вопрос в том, что именно делает ту или другую строку «четвертой», лишней, бездарной. Ответы могут быть самыми разными: от неудобопонятности и замедления повествовательного хода в поэмах до коверкания житейской логики (то есть — эстетически неоправданной катахрезы). Для самого Гаспарова «четвертость» означает прежде всего, что данные слова и образы явились «только ради ритма и рифмы»2. Уже давно сложилось целое направление пастернаковедческих работ, посвященных выявлению и анализу различных нарушений языковых норм у поэта. Итоговой работой этого направления стала интереснейшая статья стиховеда Максима Шапира «Эстетика небрежности в поэзии Пастернака»3. Шапир значительно расширил рамки исследуемого явления, включив сюда не только грамматические отклонения и просто своеобразный, «идиолектный» узус, но и разного рода «двусмысленности» и семантические «сдвиги» в образах. Трудно себе представить, чтобы в рубрику «четвертых строк» не попадали и характерные для раннего Пастернака «лирические туманности», как их называет в недавней биографии поэта Дмитрий Быков, или просто трудные, «темные стихи» — как их назвал сам Гаспаров на конференции в Стэнфорде в 2004 году4.

Но что делать переводчику с такими, скажем несколько расширенно, «проблемными» местами у Пастернака, где не только нарушаются языковые нормы, но зачастую на целые строки и даже строфы затрудняется элементарное понимание? Возможно ли, что в гаспаровском методе экспериментальных, конспективных переводов есть над чем задуматься переводчикам, желающим взяться за поэзию Пастернака? В самом деле, почему на английский, к примеру, переведен (иногда по несколько раз) сравнительно ограниченный набор в основном кратких и далеко не самых трудных стихотворных текстов Пастернака? Почему до сих пор, по-видимому, не взялись за перевод на английский язык поэм Пастернака целиком (кроме «Высокой болезни», переведенной Кэйдэном — не полностью — в 1959 году и еще Флэйдерманом в 1967)? Может быть, потому, что, дочитав в «Спекторском», например, до этих «двух осатанелых валов», этих грудей, стремящихся свернуть шеи любящим и заодно оторвать голову своей же обладательнице, переводчики предпочитают взяться за очередной перевод стихотворения «Быть знаменитым некрасиво»?

А что если по-гаспаровски сокращать пастернаковские стихи, выбрасывая за борт все «лишнее», все «четвертое»?

Такая идея, пожалуй, может показаться заманчивой — правда, ненадолго. Прежде всего надо отметить без ложной скромности, что гаспаровский конспективный перевод для Гаспарова, наверное, хорош, а для «немца», как водится, — смерть. Действительно, это Пушкин в «Заметках на полях» властно и метко определяет у Батюшкова, где у последнего «прелесть», где «темно» и где «вялое и лишнее». Гаспаров взирает сознательно на пример Пушкина и смело прочищает Анри де Ренье от надоедливых длиннот, сокращая его текст в переводе вчетверо5. А иностранный переводчик должен взирать на Гаспарова и сокращать Пастернака? Затея, думается, весьма рискованная. Тем более, что тут в переводоведческом наследии Гаспарова кроется некоторое теоретическое противоречие, остроты которого мог бы избежать на практике, наверно, только сам Гаспаров. Дело в том, что идея выбрасывания за борт всего «лишнего» из переводимого текста идет вразрез с важной переводческой установкой Гаспарова, которую он прекрасно сформулировал в одном из интервью: «Не заслонять собой подлинник от читателя»6; а заслонять собой можно, либо добавляя материал к подлиннику от себя, либо сокращая на свое же усмотрение исходный, авторский материал. В случае с Пастернаком при удалении переводчиком «проблемных» мест как лишних, как «четвертых строк», соотношения в тексте между «лирическими туманностями» и прояснениями будут искажены. Текст в целом сместится в сторону «гладкописи», и тем самым у читателей перевода создастся менее верный образ автора.

Более перспективное направление для усилий переводчиков Пастернака, на мой взгляд, указано в другой области научного наследия Гаспарова, а именно — в его филологии как «науке понимания»7, если точнее, то во втором из четырех больших циклов работ, о которых подробно писал В. Топоров в 1996 году. Этот цикл представляет собой «ряд статей, посвященных анализу «трудных» поэтических текстов», главная цель которых — «в восстановлении и экспликации смысловой структуры текста, латентно присутствующей в нем, но требующей от читателя очень больших усилий, которые обычно помогают вскрыть лишь отдельные фрагменты смыслового целого»8. К этому ряду статей примыкают четыре специальные работы на тему «Пастернак в пересказе», написанные совместно с И. Подгаецкой и К. Поливановым. В этих работах под рубрикой «сверка понимания» авторы берут пример с американской славистки Кэтрин Т. О’Коннор, автора книги о сборнике «Сестра моя — жизнь», посвященной поискам обоснованного ответа на «простейший вопрос: «О чем, собственно, говорится в этом стихотворении, в этой книге?»»9. Отношение этих работ к проблемам перевода Пастернака в самих статьях не особенно подчеркивается. Книга О’Коннор, хотя и написанная на английском языке, не содержит переводов на английский разобранных в ней текстов: переведены лишь отдельные слова и фразы (редко — целые строки) в основном тексте комментариев к стихотворениям. Мне же как переводчику-филологу представляется, что проблемы «пересказуемости» и «переводимости» очень тесно переплетены, а на уровне предварительной «черновой работы ума» по пониманию содержания текста, как этот этап исследования стихов называют Гаспаров и Подгаецкая, практически неразличимы. «Восприятие и понимание — разные вещи», — пишут Гаспаров и Подгаецкая. «Мы воспринимаем в тексте больше, чем можем пересказать, но понимаем — только то, что можем пересказать. Пересказ — это экзамен на наше понимание стихотворения»10. То, что сказано здесь о пересказе, можно было бы отнести и к переводу — ведь пересказ по существу и есть «перевод» в пределах одного языка, перевод с поэтической речи на прозаическую. Действительно, переводчики воспринимают больше, чем могут перевести, и сам перевод — предельно суровый экзамен на наше понимание текста.

Попробуем рассмотреть в духе этой «о’коннорско-гаспаровской» линии «проблемные места» в одном из стихотворений книги «Сестра моя — жизнь» — «Ты так играла эту роль…», которому, начиная с О’Коннор в своей книге, пастернаковеды уделили сравнительно мало внимания. В самое последнее время эта ситуация резко изменилась. Пятьдесят пятый выпуск «Чтений по истории и теории культуры», выход которого был приурочен к третьим «гаспаровским чтениям» в РГГУ в апреле прошлого года, содержит подробный, «потекстовый» разбор всего сборника «Сестра моя — жизнь» на уровне «пересказа», предпринятый Гаспаровым и Подгаецкой. К тому же в прошлом году появилась последняя книга С. Бройтмана, также содержащая потекстовый разбор книги Пастернака11. Автор настоящей статьи еще не имел доступа к этим работам во время подготовки своих основных наблюдений и выводов по стихотворению «Ты так играла эту роль…».

  1. Гаспаров М. Л. Экспериментальные переводы. СПб.:
    ГИПЕРИОН, 2003. С. 11—12.[]
  2. Гаспаров М. Л. Экспериментальные переводы. С. 11.[]
  3. Шапир М. И. Эстетика небрежности в поэзии Пастернака
    (Идеология одного идиолекта) // Известия Российской академии
    наук. Серия языка и литературы. 2004. № 4.[]
  4. Гаспаров М. Л. Темные стихи и ясные стихи: Тропы в «Сестре
    моей — жизни» // Eternity’s Hostage: Selected Papers from the
    Stanford International Conference on Boris Pasternak. May, 2004. In
    Honor of Evgeny Pasternak and Elena Pasternak. Part 1. Stanford Slavic
    Studies. Vol. 31:1. Stanford: Berkeley Slavic Specialties, 2006.[]
  5. Гаспаров М. Л. Экспериментальные переводы. С. 13.[]
  6. Калашникова Е. Михаил Гаспаров: «Не заслонять собой под! линник от читателя» // Русский журнал. 2001. 26 июня.[]
  7. См.: Сонькин Виктор. Гаспаров, или Наука понимания. Lenta.ru (http://lenta.ru/articles/2005/11/09/gasparov/).[]
  8. Топоров В. Н. Предисловие // Русский стих. Метрика. Ритмика. Рифма. Строфика. В честь 60!летия Михаила Леоновича Гаспарова.
    М.: РГГУ, 1996. С. 12.[]
  9. Гаспаров М. Л., Подгаецкая И. Ю. О Борисе Пастернаке. Пастер!
    нак в пересказе: сверка понимания // Новое литературное обозрение.
    2000. № 6. С. 163. См. также: Гаспаров М. Л., Подгаецкая И. Ю. Четы!
    ре стихотворения из «Сестры моей — жизни»: сверка понимания //
    Poetry and Revolution: Boris Pasternak’s My Sister — Life / Ed. Lazar
    Fleishman // Stanford Slavic Studies. Vol. 21. Stanford: Berkeley Slavic
    Specialties, 1999; Гаспаров М. Л., Поливанов К. М. «Близнец в тучах»
    Бориса Пастернака: опыт комментария // Чтения по истории и тео!
    рии культуры. Вып. 47. М.: РГГУ, 2005; Гаспаров М. Л., Подгаецкая
    И. Ю. «Сестра моя — жизнь» Бориса Пастернака. Сверка понимания
    // Чтения по истории и теории культуры. Вып. 55. М.: РГГУ, 2008.[]
  10. Там же[]
  11. Бройтман С. Н. Поэтика книги Бориса Пастернака «Сестра
    моя — жизнь». М.: Прогресс!Традиция, 2007.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №2, 2009

Цитировать

Сёргэй, Т. Бывают ли у Пастернака «четвертые строки»?. «Темные стихи» Пастернака в свете «науки понимания» М. Л. Гаспарова (Взгляд иностранного переводчика) / Т. Сёргэй // Вопросы литературы. - 2009 - №2. - C. 69-85
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке