В психологическом смысле книга – это предмет, который создает для внутреннего мира человека особое пространство.
Иногда оно срабатывает, как окно. Читатель видит через него такую форму жизни, которая прежде была для него незнакома.
Иногда книга – собеседник, друг, наставник, который может сказать: «Ты не одинок, есть такие же как ты. Твое горе случалось с другими тоже». А это значит, что у читателя есть шанс почувствовать: он не выродок, не изгой. Он – человек, как и другие. И переживания автора реально откликаются, как свои. Это оживляет читателя, дает шанс реабилитировать свое я. И частично заменяет общение с психологом.
Например, многие участники Книжного клуба, который я веду в Омске уже четыре года, отмечают заметный психотерапевтический эффект от книги «Жизнь – сапожок непарный» Т. Петкевич (1993), в которой автор – актриса, попавшая под каток сталинских репрессий, – рассказывает о своей тяжелейшей судьбе. Эта книга – гимн жизни, человеку, любви и силе духа. Ныть про свою несчастность после таких произведений не получается.
Или – «Оливия Киттеридж» Э. Страут (2020). Умная, тонкая, деликатная книга; в ней поднимаются темы, о которых в обыденности не принято говорить: как переживают дети самоубийство родителя, что происходит, когда стареющая женщина влюблена, что чувствует мать, понимающая, что ее взрослый сын тяготится ею… Это книга о человеческой уязвимости, ранимости и одиночестве. О том, как нам всем не хватает человеческого тепла, как мы всю жизнь стремимся к нему, и о том, как часто бессознательно и безрассудно проматываем день за днем, упуская главное.
Или – «Элегантность ежика» М. Барбери (2006). Очень изящный роман. Тонкий, интеллигентный, ироничный и красивый по-настоящему. Он оставляет после прочтения чувство тихого восторга и сопричастности тому, что есть в жизни прекрасного, человечного, настоящего.
С момента появления книги, в любые времена, именно отклик был тем волшебным магнитом, что притягивал читателя. Человек через книгу проживал опыт, недоступный в реальности, опирался на персонажа или автора.
Литература травмы протянула руку тем, кто был одинок в своем переживании.
Однако здесь возникает вопрос: что дальше? Достаточно ли будет присоединиться к герою произведения? Прожить с ним свою боль и пойти жить свою жизнь более наполненно и ресурсно? Подозреваю, что нет…
Для каждой эпохи и для каждого поколения есть свой «травм-фактор». Психика человека устроена таким образом, что подстраивается под любую реальность. То, что для нас сегодняшних выглядит ужасом и кошмаром, людьми прошлого воспринималось обыденно.
И если прежде они справлялись с войной/голодом/нищетой, то сейчас более тонкие переживания, вроде отношений с родителями, назначаются травматичными. То, что сейчас вызывает травму, когда-то воспринималась как норма. Во многом именно эта разница приводит к конфликту поколений и к неприятию современной литературы людьми старшего возраста. Тем, кто вырос на книгах о Павке Корчагине и Мересьеве, сложно воспринять так называемую новую искренность. Она выглядит как нытье и самолюбование, а сам разговор о современной травме воспринимается как слабость и эгоизм.
Конфликт еще и в том, что современная травма говорит более психологическим языком. Но при этом – менее духовным. Теряется вертикаль. Если выходить из травмы, если преодолевать болезненный опыт, то ради чего? Что станет вектором в этом случае?
Вот, например, в нашумевшей книге О. Васякиной «Рана» (2021): много боли, незавершенных гештальтов, созависимостей, патологических отношенческих моделей. При чтении возникают болезненные эмоции и сочувствие (в том числе к себе), но не осуществляется перехода на следующий уровень, где гештальты завершаются, созависимости превращаются в зрелые отношения, а модели становятся здоровыми.
Сегодня, как я вижу, часто происходит зависание в теме травмы и превращение ее в центр личности. Травмой оправдывается все – инфантильность, безответственность, девиантность… В этом, мне кажется, перекос нашего времени, когда вопросы индивидуального блага стали приоритетными. Потому тема индивидуального переживания и получила больше внимания, что порождает отрицание реальности, провал в клубок переживаний и ослабление силы жизни в человеке.
Хорошо, когда, литература подпитывает в читателе ресурсную, сильную, более здоровую часть личности, не позволяя съеживаться вокруг травматического опыта.
Однако язык современной травмы, ее лексикон ориентируется на превращение болезненного переживания в удовольствие. В эдакое смакование горько-сладкого сиропа, своеобразного топпинга повседневной приевшейся рутины. Травма – как источник настоящих переживаний по поводу себя, боль – как ощущение себя. Выход из этого – подвиг. Травма становится центром и ориентиром. Потому что нет «ради чего», которое по смысловому весу больше болезненного проживания. Да, травму надо встречать, признавать, горевать. И – выходить из нее. Делать выводы. Не возвращаться. Идти туда, где проявляется сила духа, где есть жизнеутверждение, где личность может расправиться, может стать больше самого себя, своей боли и своей травмы…
Кажется, что в современности, осознавшей переживание и избывание травматического опыта как мейнстрим, подобной литературы немного. Но она есть. Так, пример книги, разговаривающей с читателем на такие высокие (в прямом смысле слова – обратите внимание на подзаголовок) темы, – «Красное небо. Невыдуманные истории о земле, огне и человеке летающем» В. Авченко (2023): духоподъемное произведение о человеке не только летающем, но и мечтающем, преодолевающем и свою природу, и земное притяжение. Или «Ледяная тетрадь» А. Рубанова (2025), главный герой которой – протопоп Аввакум, человек с проявленной силой духа, с верой в Бога и в свою правоту, с неприятием любой неправды и лицемерия, с готовностью умереть за свои убеждения. Или «Енисейские очерки» М. Тарковского (2020), в которых как будто видишь потерянный рай. Где у героя прямые отношения с природой и с собой. Где героя нашел свое дело и свое место, и не тянет его искать другую, более сладкую и комфортную жизнь. Где всё по-настоящему и всерьез. Где герой не репетирует жизнь, а живет.
Живет, помня о том, что «каждый человек – это луч света, мчащийся на свидание с Богом».