Не пропустите новый номер Подписаться
№1, 2018/История русской литературы

Так чем же вальдшнепы похожи на Валленштейна? Об одном непрочитанном пушкинском каламбуре

Игорь Вильямович САВЕЛЬЗОН, кандидат филологических наук, доцент кафедры литературы, журналистики и методики преподавания литературы филологического факультета Оренбургского государственного педагогического университета. Сфера научных интересов — современная русская литература, литературное краеведение Оренбуржья. Email: merkaztarbut@mail.ru.

Весной 1835 года, через полтора года после возвращения из поездки по местам Пугачевского восстания, Пушкин отправляет в Оренбург четыре экземпляра вышедшей «Истории Пугачевского бунта», прилагая их к письму военному губернатору В. Перовскому:

Из Петербурга в Оренбург. Посылаю тебе Историю Пугачева в память прогулки нашей в Берды; и еще 3 экземпл.<яра>, Далю, Покотилову и тому охотнику, что вальшнепов сравнивает с Валленштейном или с Кесарем. Жалею, что в П.<етер>Б. урге> удалось нам встретиться только на бале. До свидания, в степях или над Уралом. А. П.[1] [Пушкин: XVI, 22]

В этих кратких строчках выделяются три слова — «вальшнепы», «Валленштейн» и «Кесарь»; будучи все иноязычными по происхождению, они образуют некое стилевое, а тогда, скорее всего, и образное, и смысловое единство. Именно к тому, что имел в виду Пушкин в этих словах, каким смыслом их связал и для чего рядоположил, мы обратимся в настоящей статье.

1

О том, кто был этим «охотником», написано много и убедительно — установление личности инженер-капитана, директора оренбургского Неплюевского военного училища Константина Демьяновича Артюхова не вызвало ни затруднений, ни споров[2]. Подробно о нем рассказал, вводя в научный обиход «письмо поэта, доныне неизвестное», и публикатор этого письма, Б. Модзалевский, в 1922 году. Оно было найдено «в той части архива Даля, которая в 1919 г. поступила в Пушкинский Дом» [Модзалевский 1922: 20]. В этой работе производилась и датировка письма Пушкина к Перовскому: «…можно думать, что отправка книг и письма произошла не ранее весны 1835 г., напр., апреля месяца»; «Более точно датировать письмо, к сожалению, не удается» [Модзалевский 1922: 20].

Встреча Пушкина с Артюховым произошла вечером 18 сентября 1833 года в Оренбурге, нам известно о ней по «Запискам о Пушкине» В. Даля.

Вот их текст[3]:

В Оренбурге Пушкину захотелось сходить в баню. Я свел его в прекрасную баню к инженер-капитану Артюхову, добрейшему, умному, веселому и чрезвычайно забавному собеседнику. В передбаннике расписаны были картины охоты, любимой забавы хозяина. Пушкин тешился этими картинами, когда веселый хозяин, круглолицый, голубоглазый, в золотых кудрях, вошел, упрашивая Пушкина ради первого знакомства откушать пива или меду. Пушкин старался быть крайне любезным со своим хозяином и, глядя на расписной передбанник, завел речь об охоте. «Вы охотитесь, стреляете?» — «Как же-с, понемножку занимаемся и этим; не одному долгоносому довелось успокоиться в нашей сумке». — «Что же вы стреляете — уток?» — «Уто-ок-с?» — спросил тот, вытянувшись и бросив какой-то сострадательный взгляд. — «Что же? разве вы уток не стреляете?» — «Помилуйте-с, кто будет стрелять эту падаль! Это какая-то гадкая старуха, валяется в грязи — ударишь ее по загривку, она свалится боком, как топор с полки[4], бьется, валяется в грязи, кувыркается… тьфу!» — «Так что же вы стреляете?» — «Нет-с, не уток. Вот как выйдешь в чистую рощицу, как запустишь своего Фингала, — а он нюх-нюх направо — нюх налево, — и стойку: вытянулся как на пружине — одеревенел, сударь, одеревенел, окаменел! Пиль, Фингал! Как свечка, загорелся, столбом взвился…» — «Кто, кто?» — перебил Пушкин с величайшим вниманием и участием. «Кто-с? разумеется кто: слука, вальдшнеп. Тут царап его по сарафану… А он (продолжал Артюхов, раскинув руки врознь, как на кресте), — а он только раскинет крылья, головку набок — замрет на воздухе, умирая как Брут!»[5]

Пушкин расхохотался и, прислав ему через год на память «Историю Пугачевского бунта», написал:

«Тому офицеру, который сравнивает вальдшнепа с Валенштейном» [Из неизданных… 65-66].

Несколько мемуарных абзацев из книги военного историка Н. Иванова[6], в 1833 году — кадета оренбургского Неплюевского военного училища, по-видимому тоже при той встрече бывшего, неоднократно были уличены в неточностях, домыслах и слабом понимании происходившего перед его глазами; достоверным свидетельством они считаться не могут и нами цитироваться не будут.

Мы ставим перед этой статьей задачу реконструкции смысла и построения пушкинского каламбура исходя из двух текстов — его письма Перовскому и «Записок» В. Даля. Пушкинская шутка в письме Перовскому есть конечный пункт эстафеты смыслов: Артюхов — монолог (речь, жесты) — вальдшнеп — смерть — величественность — Валленштейн — Пушкин. При передаче информации велик риск ее искажения — в точности как в краткой притче из далевского же сборника «Пословицы русского народа»:

Знает толк, как слепой знает белое молоко, пощупав гуся. (Вожатый похвалился, что похлебал молока. «А какое оно?» — спросил слепой. — «Сладкое да белое». — «А что такое белое?» — «Как гусь». — «А что такое гусь?» — Вожатый согнул руку костылем: — «Вот такой». Слепой пощупал и понял, что такое молоко.) [Даль 1862: 491]

Но в «Напутном» к этому сборнику сам Даль призывал предполагать наличие смысла в пословице и настойчиво к нему двигаться: «Не поняв пословицы, как это нередко случается, считаешь ее бессмыслицею, полагаешь, что она придумана кем-либо для шуток или искажена неисправимо и не решаешься принять ее: ан дело право, только смотри прямо» [Даль 1862: III].

2

Несмотря на яркую и очевидную каламбурность рядоположения в пушкинском письме слов «вальдшнепы», «Валленштейн» и «Кесарь», они, парадоксальным образом, еще не стали объектом целенаправленного осмысления и разгадки. Практически все комментарии к этому письму в различных изданиях либо ограничиваются установлением личности оренбургского «охотника» — К. Артюхова, либо добавляют сжатые сведения о герцоге А. фон Валленштейне, ясности в понимание каламбурного оборота не вносящие.

Вот редкая, если не единственная, попытка проникнуть «вглубь» этой фразы, восстановить организовавший ее смысл. Р. Овчинников в статье «…И тому охотнику» (кстати, тоже весьма подробно рассматривающей личность и биографию Артюхова) рассуждает так: Пушкину

запомнилось, что Артюхов сравнивал вальдшнепа с Валленштейном и с Кесарем — Юлием Цезарем. Упоминаемые Артюховым исторические деятели уходили из жизни не своей, как говорится, смертью[7], были убиты, и каждый из них принял кончину мужественно и стоически. Сопоставление картины смерти подстреленного вальдшнепа с обстоятельствами гибели Валленштейна, Юлия Цезаря и других знаменитых людей, названных Артюховым[8], было настолько неожиданным и парадоксальным, что не могло не поразить Пушкина и не рассмешить его. И он надолго запомнил своеобразную «артюховскую» метафору, а при случае напомнил о ней своим приятелям по Оренбургу [Овчинников: 76].

Артистичный монолог «чрезвычайно забавного собеседника» Артюхова, каким-то образом вызвавший ответную шутливую оценку или описание «сравнивает вальдшнепов с Валленштейном или с Кесарем», был и в самом деле ярко комичен. Но в чем же, собственно, усматривается забавность такого сравнения, то есть какова природа уже пушкинского комизма? Нам представляется, что Пушкин не «напоминает при случае» о монологе Артюхова, но отвечает собственной шуткой.

Возможно было бы предположение о чисто фонетической основе каламбура — слова «вальшнеп»[9] и «Валенштейн/Валленштейн» начинаются с одного слога [вал’] с ощутимым последующим [ш], и тогда комичен сам «охотник», путающий одно с другим, а каламбур — насмешка над ним. Однако в описании разговора Пушкина и Артюхова ни у Даля, ни даже у Иванова, демонстрирующего весьма свободную фантазию, ничего подобного этой фамилии не упоминается ни прямо, ни намеком. Как и когда он их «сравнил»?

Об этом эпизоде как об именно комическом Даль вспомнит еще и в рассказах «Болгарка» и «Охота на волков», употребляя тот же оним Вал/лленштейн10 (и почему-то трижды заменив пушкинское «охотнику» на «офицеру», а в 1860 году в рассказе П. Бартеневу — на «майору», об этом ниже):

Собираясь помечтать в этом приятном положении и расположении, захохотал я почти вслух, вспомнив, как товарищ мой, которого выстрелы сыпались в отдалении, красноречиво уверял однажды дорогого петербургского гостя[11], который заехал к нам в Оренбург за пугачевщиной, уверял, что слука или вальдшнеп, самая благородная птица на целом земном шаре, что она, будучи убита, не бьется и не трепещется в неприличных акробатических телодвижениях, а умирает как Брут, как Сцевола и Сусанин. К этому вспомнил я и ответ нашего незабвенного гостя, который прислал из Питера товарищу моему книжку свою о Пугачеве с замечанием: «тому офицеру который сравнивает вальдшнепа с Валленштейном»[12] [Даль: VII, 105-106].

…пошлые ничтожности выходили у него до того забавны, что даже Пушкин, познакомясь с ним в Оренбурге и попарившись у него в бане с расписанным охотою передбанником, прислал ему после своего Пугачева, но забыв прозванье его, написал: «Тому офицеру, который сравнивал вальдшнепа с Валенштейном» [Даль: IV, 331].

Ряд имен исторических деятелей, с которыми Артюхов сравнивал вальдшнепа, Даль варьировал в разных текстах. В художественных его текстах этот список может быть более цветистым или менее, а то и отсутствовать совсем: летом 1837 года в рассказе «Болгарка» он состоит из двух имен — Брута и Сократа, но в более поздних редакциях Брут останется, а Сократа заменят Сцевола и Сусанин. В другом же рассказе, «Охота на волков», вышедшем в 1866 году, в таком же воспоминании имен исторических деятелей не приводится вовсе.

Для нас опорным и решающим является текст «Записок о Пушкине», созданный В. Далем в самом начале 1860-х, переданный П. Бартеневу и впервые опубликованный Н. Лернером. О причинах изменений ряда имен мы можем лишь предполагать, но бесспорно одно: ни Артюхов, ни Пушкин, ни кто-либо другой в вечер той встречи имени Валленштейн не произносили и не вспоминали; оно во всей этой истории появляется впервые и единственно в письме Пушкина. Поэтому следует идти по пути, которым шла пушкинская мысль. Пора рассмотреть возможные связи образа вальдшнепа, достойно принимающего смерть, с Валленштейном, заодно уточнив, кто это был.

3

Валленштейн, носивший титулы герцогов Фридланда, Сагана, Мекленбурга, князя Вендского, графа Шверина, владетеля земель Ростока и Штаргарда, звания главнокомандующего имперской армией и адмирала Балтики и Океана-моря (чисто испанское звание), имел много печатей и шифров, которыми он заверял свои письма. Современники называли Валленштейна Альбрехтом Венцелем Евсевием фон Вальдштейном (Вальштейном, Валленштейном), затем герцогом Фридландским, наконец, имперским князем и герцогом Мекленбургским по мере пожалования ему титулов и званий, —

так очерчивает фигуру выдающегося полководца и политика Европы XVII века современный историк [Ивонин: 48].

Какие же черты образа этого исторического лица могли связать его в восприятии Пушкина с беседой в оренбургской бане? Памятуя рассказ охотника Артюхова, сосредоточим внимание не столько на бурной жизни Валленштейна, сколько, напротив, на обстоятельствах его смерти.

Практически все пишущие о кончине герцога Валленштейна подчеркивают то спокойствие, высокомерное и презрительное, с которым он встретил ворвавшихся в его спальню убийц. Зачастую это спокойствие объясняют (особенно охотно — в популярных или бульварных изданиях) его познаниями в тайных науках, а то и точным предсказанием, содержавшимся в давно хранимом им гороскопе, составленном И. Кеплером.

Когда в спальню герцога Альбрехта фон Валленштейна ворвались убийцы, он отнюдь не удивился. Ему ли, всю жизнь доверявшему звездам больше, чем людям, не знать: планеты выстраиваются в линию — по одну сторону от Солнца Сатурн и Юпитер, а по другую — Меркурий и Венера. Значит, пришло время умереть. Гороскоп предсказал: при таком положении небесных светил Альбрехт должен встретить свою смерть… [Махун]

Это уже некоторый повод для того, чтобы сравнить его поведение с тем, как красиво и достойно, по мнению Артюхова, принимает смерть вальдшнеп. Но разгадка — глубже.

Трудно понять, почему Даль в «Записках о Пушкине» вводит в реплику Артюхова, живописующего величественную гибель вальдшнепа, имя Брута. Марк Юний Брут Цепион покончил жизнь самоубийством после одного из военных поражений, и параллели с вальдшнепом здесь, действительно, не может отыскаться никакой.

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №1, 2018

Литература

Аксаков С. Т. Собр. соч. в 5 тт. Т. 5. СПб.: Типо-лит. т-ва «Просвещение», 1910.

Аксаков С. Т. Указ. изд. Т. 6. 1910.

Бикмуллин А. Х. Вальдшнепиный глаз // Охотничьи просторы. 2001. № 3 (29). С. 52-62.

Вересаев В. Спутники Пушкина. В 2 тт. Т. 2. М.: Советский писатель, 1937.

Глинка Ф. Н. Письмо Пушкину А. С., 28 ноября 1831 г. Тверь // Пушкин А. С. Полн. собр. соч. в 16 тт. Т. 14. Переписка, 1828-1831. М.; Л.: АН СССР, 1941. С. 244.

<Даль В. И.> Пословицы русского народа. Сборник пословиц, поговорок, речений, присловий, чистоговорок, загадок, поверий и проч. М.: В Университетской тип., 1862.

Даль В. И. Охота на волков // Даль В. И. Полн. собр. соч. Владимира Даля (Казака Луганского) в 10 тт. Т. 4. СПб.-М.: Изд. т-ва М. Вольф, 1897-1898. С. 328-347.

Даль В. И. Болгарка // Даль В. И. Указ. изд. Т. 7. 1897-1898. С. 105-134.

Данилевский Р. Ю. Фридрих Шиллер и Россия. СПб.: Пушкинский Дом, 2013.

Данилевский Р. Ю., Коренева М. Ю. Шиллер // Пушкин: Исследования и материалы. Т. 19/20. Пушкин и мировая литература. Материалы к «Пушкинской энциклопедии». СПб.: Наука, 2004. С. 388-389.

Иванов Н. П. Хивинская экспедиция 1839-40 гг. Очерки и воспоминания очевидца. Практические советы отъезжающим в степи. СПб.: Тип. т-ва «Обществ. польза», 1873.

Ивонин Ю. Е. Альбрехт Валленштейн // Вопросы истории. 2003. № 1. С. 48-77.

Из неизданных материалов для биографии Пушкина. Записки В. И. Даля / Публ. Н. О. Лернера // Русская старина. 1907. Вып. 10. Т. 132. С. 63-67.

Избранный немецкий театр / Перевод Александра Шишкова 2-го. В 4 тт. Т. 1. М.: В Университетской тип., 1831.

Кибальник С. А. Русская антологическая поэзия первой трети XIX века. Л.: Наука, 1990.

Ковалев Г. Ф. Ономастические каламбуры А. С. Пушкина // Русская речь. 2006. № 1. С. 3-8.

Лобанова Э. Ф. Михайловская библиотека Пушкина: Попытка реконструкции каталога. М.: МЦНТИ, 1997.

Лотман Ю. М. Пушкин: Биография писателя; Статьи и заметки, 1960-1990; «Евгений Онегин»: Комментарий / Вступ. ст. Б. Ф. Егорова. СПб.: Искусство-СПБ, 1995.

Лотман Ю. М. Новые материалы о начальном периоде знакомства с Шиллером в русской литературе // Труды по русской и славянской филологии. Литературоведение. IV (Новая серия). Тарту, 2001. С. 9-51.

Луганский В. Даль В. И. > Два рассказа или Болгарка и Подолянка // Московский наблюдатель. 1837. № 7. Кн. 1. С. 5-40.

Майков Л. Н. Пушкин: Биографические материалы и историко-литературные очерки. СПб.: Л. Ф. Пантелеев, 1899.

Матвиевская Г. П. Оренбургский Неплюевский кадетский корпус. Очерк истории: Монография. М.: Академия Естествознания, 2016.

Махун С. Звездное небо Эгера, или Смерть по гороскопу // Зеркало недели. Украина. 2016. 8 апреля.

Михайлова Н. И. К источникам ремарки «Народ безмолвствует» в «Борисе Годунове» // Временник Пушкинской комиссии. Вып. 20. Л.: Наука, 1986. С. 150-153.

Модзалевский Б. Л. Библиотека А. С. Пушкина. Библиографическое описание. СПб.: Тип. Императорской Академии наук, 1910.

Модзалевский Б. Л. Новинки пушкинского текста по рукописям Пушкинского Дома // Сборник Пушкинского Дома на 1923 год. Пг.: Госиздат, 1922. С. 18-30.

Овчинников Р. В. «…И тому охотнику» // Овчинников Р. В. За пушкинской строкой. Челябинск: Челябинское кн. изд., 1988. С. 69-85.

Орлицкий Ю. Б. Силлабо-тонический метр в эпистолярии Пушкина (К постановке проблемы) // Известия РАН. Серия литературы и языка. 1996. Т. 55. № 6. С. 23-30.

Плутарх. Брут / Перевод С. П. Маркиша // Плутарх. Сравнительные жизнеописания. В 2 тт. Т. 2. М.: Наука, 1994. С. 474-505.

Плутарх. Цезарь / Перевод Г. А. Стратановского и К. П. Лампсакова // Плутарх. Указ. изд. Т. 2. С. 164-202.

Пушкин А. С. Указ. изд. Т. 12. Критика. Автобиография. 1949.

Пушкин А. С. Указ. изд. Т. 13. Переписка, 1815-1827. 1937.

Пушкин А. С. Указ. изд. Т. 14. Переписка, 1828-1831. 1941.

Пушкин А. С. Указ. изд. Т. 16. Переписка, 1835-1837. 1949.

Пушкин: Письма последних лет, 1834-1837 / Отв. ред. Н. В. Измайлов. Л.: Наука, 1969.

Раевский-сын Н. Н. Письмо Пушкину А. С., 10 мая 1825 г. Белогородка или Белая Церковь // Пушкин А. С. Указ. изд. Т. 13. Переписка, 1815-1827. 1937. С. 172-173.

Рассказы о Пушкине, записанные со слов его друзей П. И. Бартеневым в 1851-1860 годах / Вступ. ст. и прим. М. Цявловского. Л.: Изд. М. и С. Сабашниковых, 1925.

Россет А. О., Россет К. О. Из рассказов про Пушкина, записанных П. И. Бартеневым // Пушкин в воспоминаниях современников. 3-е изд., доп. В 2 тт. Т. 2. СПб.: Академический проект, 1998. С. 346-350.

Санников В. З. Русская языковая шутка: От Пушкина до наших дней. М.: Языки русской культуры, 1999.

Семенко И. М. Письма Пушкина // Пушкин А. С. Собр. соч. в 10 тт. Т. 9. Письма 1815-1830. М.: ГИХЛ, 1962. С. 389-407.

Семенов В. Г., Семенова В. П. Оренбургский Неплюевский кадетский корпус. История в лицах. Оренбург: Оренбургское кн. изд. имени Г. П. Донковцева, 2017.

Славятинский Н. А. О «Валленштейне» Шиллера // Шиллер Ф. Валленштейн. Драматическая поэма / Перевод с нем. Н. Славятинского. М.: Наука, 1980. С. 461-535.

Словарь языка Пушкина. В 4 тт. / Отв. ред. акад. АН СССР В. В. Виноградов. 2-е изд., доп. Т. 1. А-Ж. М.: Азбуковник, 2000.

Соколов Д. Н. Пушкин в Оренбурге // Пушкин и его современники. Вып. 23-24. Пг., 1916. С. 67-100.

Тынянов Ю. Н. Иллюстрации // Тынянов Ю. Н. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 310-318.

Усунарис Х. М. Дискурс и праксис в государственных интересах: убийство Валленштейна (1634) в испанских хрониках и донесениях о событиях // Новый филологический вестник. 2014. № 2 (29). С. 140-151.

Ходакова Е. П. Каламбуры у Пушкина и Вяземского // Образование новой стилистики русского языка в пушкинскую эпоху. М.: Наука, 1964. С. 285-333.

Ходакова Е. П. Словесная игра у Пушкина // Русская речь. 1977. № 3. С. 33-38.

Шиллер Ф. История тридцатилетней войны. Сочинение Фридриха Шиллера. В 4 ч. > Ч. 1 / Перевод с нем. СПб.: В тип. Правительствующего Сената, 1815.

Шиллер Ф. Тридцатилетняя война / Перевод А. Горнфельда // Шиллер Ф. Собр. соч. в 7 тт. Т. 5. Исторические сочинения. Статьи. М., 1955. С. 9-398.

Geschichte des dreyßigjährigen Krieges. Wien: Lechner, 1836.

Цитировать

Савельзон, И.В. Так чем же вальдшнепы похожи на Валленштейна? Об одном непрочитанном пушкинском каламбуре / И.В. Савельзон // Вопросы литературы. - 2018 - №1. - C. 53-86
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке