№4, 2018/Книжный разворот

Т. А. Снигирева, А. В. Подчиненов, А. В. Снигирев. Борис Акунин и его игровой мир

Т. А. Снигирева, А. В. Подчиненов, А. В. Снигирев. Борис Акунин и его игровой мир. СПб.: Алетейя, 2017. 178 с.

Конфликтно уже начало этой книги. В первой фразе деятельность ее героя называется творчеством, а во второй ставится вопрос, по какому ведомству надлежит прописывать эти занятия – массовой словесности или же литературы, в сниженно-ограничительных определениях не нуждающейся. Причем тут же заходит речь, постоянно акцентируемая и в дальнейшем, о «бесспорном коммерческом успехе автора», каковой (успех) не может не влиять на ту самую «ведомственную прописку». Ведь живуче у нас представление, будто «популярность писателя обратно пропорциональна его близости к искусству»1.

У книги четкая структура. Три главы, каждая из которых делится на четыре параграфа, что своей совокупностью претендуют на постижение самобытности литературного явления, обозначенного придуманным именем Б. Акунина. Прежде всего демонстрируются разные амплуа, в каких присутствует в литературном и – шире – общественном сознании филолог Г. Чхартишвили. Представляя разные его роли (беллетрист – писатель – блогер), авторы преувеличивают, на мой взгляд, новизну подобной вариативности. Впрочем, это не мешает видеть в герое книги «знаковый пример расширения реестра креативных ролей» (с. 9), который «органично вписывается в контекст нового дискурса», поименованного модным термином «скрипторика» (с. 10). А вот страницы про масочную природу осмысляемой в книге литературной индивидуальности уже наводят резкость на разговор. И хотя криптологические кривотолки, спровоцированные не известным поначалу книжному рынку именем, если кого-то и занимали, то лишь в пору первых публикаций, этим именем подписанных, сама разноименность текстопроизводительных усилий сей пишущей личности принципиально значима.

Первоначальное представление, согласно которому акунинским именем помечаются тексты беллетристические, а паспортная фамилия сохраняется для сочинений, претендующих на принадлежность к литературе, логикой самой монографии, следующей за логикой деятельности ее героя, корректируется, что находит выражение в более диалектическом выводе: «Внешне играя по выверенным правилам масскульта, game, то есть играя по чужим правилам, которым сопутствуют понятия соревновательный, спортивный, успешный, Б. Акунин постоянно уходит в поле игры по своим законам, play, то есть играет уже по правилам, которые сопрягаются с иными понятиями– художественный, театральный, талантливый» (с. 163). Сентенция, соглашусь, резонная, хотя и она нуждается в уточнении. Правила масскульта не были для Б. Акунина (в отличие от Г.

  1. См.: Газданов Г. Заметки об Эдгаре По, Гоголе и Мопассане // Газданов Г. Собр. соч. в 5 тт. Т. 1: Романы. Рассказы. Критика. М.: Эллис Лак, 2009. С. 706.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №4, 2018

Цитировать

Быков, Л.П. Т. А. Снигирева, А. В. Подчиненов, А. В. Снигирев. Борис Акунин и его игровой мир / Л.П. Быков // Вопросы литературы. - 2018 - №4. - C. 400-403
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке