№1, 1969/Обзоры и рецензии

Страницы жизни Бунина

А. Бабореко, И. А. Бунин, Материалы для биографии, «Художественная литература», М. 1967, 303 стр.

Интерес к творчеству И. А. Бунина в широких кругах советских читателей растет год от года. Совершенно естественно, что наряду с этим растет и интерес к биографии писателя, которая до сих пор мало освещалась в нашей печати. Книга А. Бабореко этот пробел восполняет. Мало того, кроме узкобиографических материалов, раскрывающих личность Бунина, в ней содержится своеобразный комментарий к творческой истории его сочинений.

Те, кто знал отдельные книги Бунина, слышал о его печальной эмигрантской судьбе, о его дружбе с Л. Толстым, Чеховым, Горьким, получили теперь возможность более или менее полно представить себе жизненный путь этого писателя.

В коротком предисловии к своей работе А. Бабореко сообщает, что она является результатом многолетних разысканий и содержит систематизированные в хронологическом порядке письма, воспоминания и документы, часто впервые вводимые в обращение. Действительно, многие из этих документов касаются фактов до сих пор неизвестных или по-новому освещают уже известные.

Книга обнимает время от 1870 до 1953 года, правда, на титульном листе в специальном подзаголовке стоят даты 1870 – 1917, что, видимо, объясняется сравнительной скудностью материалов, относящихся к последним тридцати годам жизни Бунина.

Огромную работу пришлось проделать А. Бабореко, чтобы собрать все эти материалы, хранящиеся во многих архивах нашей страны. В книге использованы также и зарубежные материалы, рукописные и опубликованные в печати. Много интересных сведений получил автор от В. Муромцевой-Буниной, с которой он несколько лет переписывался, от писателей Л. Зурова и А. Седых.

Итак, перед нами свод фактов, представляющий собой если не летопись жизни и творчества писателя, то, во всяком случае, материал, необходимо предшествующий такой работе. И как часто бывает, эти факты, собранные воедино, дают более полное и поэтому более верное представление о предмете.

Мы знали и прежде, что своенравный, с молодых лет раздраженно защищающий свое право на самостоятельные взгляды и убеждения, яростно противящийся любому посягательству на его «личную свободу», Бунин был врагом молодой Советской республики. Впрочем, материалы, собранные А. Бабореко, свидетельствуют, что вовсе не все в старой России Бунин принимал и далеко не всем из тех, кого смела революция, симпатизировал.

Вот его высказывание о министрах Временного правительства, записанное его другом и родственником Н. Пушешниковым: «Читали перед обедом газеты. Иван Алексеевич сказал про Чернова… «Считается знатоком земельного вопроса! Какая наглость. Ни уха, ни рыла не понимать в экономических вопросах и сельском хозяйстве и залезть на пост министра земледелия! Что он может знать! Двенадцать лет в Италии прожил. В деревне за всю свою жизнь ни разу не был. Я уверен, что он пшена от проса не отличит».

11 августа 1917 года Н. Пушешников записывает: «Керенский избран премьером. Армия бросает оружие, сдает позиции, самовольно уходит с фронта… Говорили о политике до двух ночи». Иван Алексеевич сказал: «Власть правительства сейчас в глазах мужика не имеет никакого значения, а каждое слово Ленина подхватывается и проводится в жизнь».

Вполне определенным и непримиримым было отношение Бунина к фашизму. В 1938 году он побывал в Прибалтике. Встречавшийся с ним в ту пору К. Корсакас вспоминает, с какой откровенной враждебностью Бунин говорил о фашистских режимах в тогдашней Европе.

До эмиграции Бунин много путешествовал по России, побывал в Индии, в Африке, на Ближнем Востоке, объездил всю Европу, а начиная с 20-х годов стал вести оседлый образ жизни, проводя зимы в Париже и переселяясь на лето в Приморские Альпы. В значительной степени это, конечно, объяснялось материальными возможностями писателя, резко сократившимися в эмиграции. Но вот вскоре после получения Нобелевской премии Бунин решает съездить в Германию и Италию. Дело происходит в 1936 году, и на германо-швейцарской границе он попадает в лапы немецких таможенников. Посмотрев его документы, один из чиновников, указывая на своего коллегу, предлагает Бунину следовать за ним. «Этот «господин», – пишет Бунин, – был довольно молодой человек преступного типа, в потертой штатской одежде, он быстро схватил меня за рукав и повел куда-то по каменному сараю таможни, где всюду дул в раскрытые двери ледяной ветер дождливого дня, привел в какую-то каменную камеру и молча стал срывать с меня пальто, пиджак, жилет…

Как рассказать дальнейшее? Мне казалось, что я в сумасшедшем доме, что это какой-то кошмар… Каждый мой носовой платок, каждый носок был исследован и на ощупь и даже на свет; каждая бумажка, каждое письмо, каждая визитная карточка, каждая страница моих рукописей и книг, находившихся в моем портфеле, – все вызывало крик: – Что это такое? Что здесь написано? Кем? И кто тот, кто это писал? Большевик?»

Нужно ли удивляться тому, что, увидя воочию немецкий фашизм, Бунин потерял охоту знакомиться еще и с итальянским и возвратился в Париж.

В годы мировой войны, когда Франция была оккупирована немцами, Бунин жил в Грассе, и, по свидетельству знавших его тогда, жил до крайности скудно. 8 мая 1941 года он писал Н. Телешову: «Мы сидим в Grass’e (это возле Cannes).., Был я «богат» – теперь, волею судеб, вдруг стал нищ, как Иов… Я сед, сух, худ, но еще ядовит. Очень хочу домой».

Следует отметить, что за все время немецкой оккупации Бунин не напечатал в издававшихся на оккупированных землях газетах и журналах ни строчки, несмотря на множество настойчивых предложений.

С началом Великой Отечественной войны враги Советского Союза стали и врагами Бунина, а желание вернуться на родину делалось все настойчивее. «В своей комнате он развесил огромные карты Советского Союза и внимательно следил за штабными сводками», – вспоминает А. Бахрах. «…С каким волнением он следил за Сталинградской битвой – то считая, что все потеряно, то – несколько часов спустя – переходя от чрезмерного пессимизма к преувеличенно радужным надеждам».

«Победы Советской Армии приводили его в восхищение, – пишет Н. Рощин в «Письмах к канадским друзьям». – Однажды на спектакле Русского театра в Париже место Бунина оказалось бок о бок с местом молодого подполковника Советской военной миссии. В антракте подполковник встал и, обращаясь к соседу, сказал: «Кажется, я имею честь сидеть рядом с Иваном Алексеевичем Буниным?» И Бунин, поднявшись с юношеской стремительностью, ответил: «А я имею еще большую честь сидеть рядом с офицером нашей великой армии».

Если сопоставить все эти факты е тем, что еще до революции Бунин писал о беспросветной, нищей жизни русских крестьян, если вспомнить такие его зарисовки, как «Первый класс» или «Канун», то становится очевидным, что судьба эмигранта, которую он для себя выбрал, была но только его виной, но и тяжелой, трагической ошибкой.

Среди материалов, собранных А. Бабореко, немало интереснейших высказываний Бунина о литературе, о реализме, о русских писателях. В интервью, данном корреспонденту газеты «Одесские новости», Бунин говорит о «модернизме» в русской литературе 10-х годов: «Вообще, публике надоела вся эта чертовщина, укрепившаяся было в нашей литературе… Одно лишь с несомненной и чрезвычайной ясностью вырисовывается, – это резкий поворот симпатий как литературных, так и читательских кругов в сторону реализма… Лично я, конечно, приветствую этот поворот…»

Эти свои взгляды Бунин пронес через всю жизнь, оставаясь верным реалистической традиции русской литературы. Закономерен поэтому и его интерес к советской литературе, хотя многого он в ней не понимал и не принимал.

История последних лет жизни Бунина в эмиграции поистине трагична. Одиночество, нищета, самая настоящая нищета, вынуждавшая его подчас прибегать к помощи благотворителей, – таковы факты, которые подтверждаются письмами и документами, собранными А. Бабореко. К концу книги, как уже говорилось, документов становится меньше, но они неопровержимо свидетельствуют о том, что, прожив за рубежом тридцать с лишним лет, Бунин так и не смог натурализоваться на чуждой для него почве. Заслуга А. Бабореко в том, что он собрал и систематизировал весь этот материал, сделав его доступным читателю, и помог тем самым более глубокому пониманию биографии и творчества Бунина.

Цитировать

Юргенева, Н.Н. Страницы жизни Бунина / Н.Н. Юргенева // Вопросы литературы. - 1969 - №1. - C. 209-211
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке