Не пропустите новый номер Подписаться
№11, 1988/Хроники

Среди журналов и газет

АМЯТИН И ВОЛОШИН

«Пишу Вам из России…»- под таким заголовком в журнале «Подъем» (1988, N 5) Вл. Купченко публикует письма Е. И. Замятина к М. А. Волошину, рассказывает о взаимоотношениях двух писателей.

В 1923 году с 20 августа по 20 октября в Коктебеле у Волошиных жил Евгений Иванович Замятин. Это было лето, когда после длительного перерыва, вызванного гражданской войной и голодом, снова начался «съезд северян в Крым». В письме, которое хранится в ИРЛИ, Максимилиан Волошин писал об этом времени Ю. Оболенской:

«Я, сделавшись единственн<ым> распорядителем своего дома, решил сделать опыт последовательного коммунизма: превратил его в бесплатн<ый> дом отдыха для писателей, ученых и художников – частн<ым> образом, вне государственных санкций. Результаты были блестящи: у меня за это лето жило 200 человек гостей (считая только тех, что провели под кровлей больше одной ночи). Жили все очень дружно, крепко, редко кто покидал Коктебель без слез…» В конце письма Волошин повторял: «Это лето было очень хорошо, радостно и содержательно: как лучшие лета довоенн<ого> времени. В извест<ном> смысле общий дух дома был даже лучше, т. к. совсем не было жильцов, а только гости. Из литераторов были Чуковский, Евгений Замятин, которого я совсем не знал лично до этого, но очень ценил по литературе».

В просторной мастерской волошинского дома проводились регулярные литературные чтения, на которых и Замятин читал свой роман-утопию «Мы».

Уже из Петербурга, по-видимому, в октябре 1923 года Замятин писал Волошину:

«Дорогой Максимилиан

Александрович. Киммерийски приветствую Вас и Марью Степановну1 – воздеваю руку к небу…

Приехал – первое, с чем поздравили: Катковы на мой роман «гузном сели» – по-аввакумовски говоря. Ну, тут другого, по правде говоря, и не ждал. А вот то, что без меня вышел мой том с вырезанными из него двумя рассказами – это уж подарок. Спасибо. На днях послал в «Круг» Воронскому статью («О литературе, революции, энтропии и о прочем» – для критического сборника); почти уверен, что статья окажется верблюдом, а Воронский – игольным ушком. Пишу рассказ – тоже верблюд. Боюсь, что и Вы, когда приедете, привезете с собой целый караван верблюдов.

Книг выходит мало, а вышедшие – не выходят из книжных магазинов. Нет почти никаких новых литературных затей. Разве вот что: «Россия» (Лежнев) распухает в толстый журнал, листов в 20, хорошо, если бы Вы дали туда стихи и уговорились с Лежневым о какой-нибудь критической статье – этого там особенно не хватает. В Петербурге за зиму выйдут 2 – 3 книги «Литературной мысли» (издательство «Мысль») – тоже нечто вроде журнала, с «вторым отделом»; если хотите печатать что-нибудь там – я могу передать…»

Письма Замятина, которые публикует журнал «Подъем», хранятся в ИРЛИ. Там же находится и единственное сохранившееся письмо Волошина Замятину – ответ на письмо, написанное в октябре 1923 года.

«Дорогой Евгений Иванович! – пишет Волошин. – Ваше письмо было первым ушатом холодной воды, который сразу поохладил мое стремление на север, а затем Чуковский, Вересаев и др<угие> убедили меня в полном идиотизме такого предприятия. Невозможность литературного заработка сразу отрезает все мечты о поездке. А везти с собой «караваны верблюдов»… Я этим слишком много занимался и в иносказательном, и в прямом смысле (10 месяцев в Цент <ральной> Азии, в дни моей юности, я был начальником каравана из 22 верблюдов, из которых каждый был похож профилем, повадкой и нравом на Мандельштама: представляете, какое наслаждение!!).

Нет – я предпочитаю сидеть в Коктебеле и использовать давление нашего гидравлического пресса на медленное выдавливание веских строчек стихов.

А в Коктебеле неиссякаемо прекрасно… Я сижу, уткнувшись носом в книжку, или вправляю стихам вывернутые позвоночники.

Прочел «Уездное»2. Очень хорошо. Крепкая фольклорная мозаика. Но больше радуюсь теперешним Вашим путям. С большим интересом прочел Вашу статью о современной прозе (в «Совр(еменном) искусстве»). Очень хорошая и крепкая манера определений – совсем не критическая. Это-то и прекрасно. Кое с чем не согласен. Но очень свежо и сочно.

Очень жду Ваших книг. Т(ак) к(ак) я не приеду, то посылайте сюда. И напоминаю Вам Ваше обещание вместе с Чуковским прислать мне «Современный Запад» (N 1, 3, 4 – второй у меня есть), «Восток» и книжек «Всемирной литературы» – что получше. Сейчас за каждую новую книгу буду благословлять приславшего! Если возможно достать N (толстой) «России» и «Литературной мысли», – буду очень благодарен. (…) Книги посылками доходят аккуратно. Бандеролями – нет…»

В письме от 19 января 1924 года Замятин рассказывает Волошину о новом журнале.

«Кажется, скоро начнем новый журнал, частный; в редакции К<орней> Ив<анович>, я и А. Н. Тихонов (если Вы такого знаете). Вот бы куда Ваших стихов или статью.

Ни из Коктебеля, ни из коктебельцев никто что-то не пишет: летние дружбы – как летние ночи – короткие».

А в следующем письме он поподробнее сообщает об этом журнале:

«Диво дивное: разрешен журнал. Имя ему «Русский Современник», двухмесячник, толстый.

  1. М. С. Заболоцкая – жена Волошина.[]
  2. »Уездное» – повесть Замятина, впервые опубликованная в 1913 году.[]

Цитировать

От редакции Среди журналов и газет / От редакции // Вопросы литературы. - 1988 - №11.
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке