Псевдонимные юморески и фельетоны Сергея Довлатова: к вопросу атрибуции

Сотрудничество Сергея Довлатова в журналах «Крокодил» и «Аврора», в таллинских газетах советского периода, его фельетоны и юморески, опубликованные в них, почти не удостоились внимания специалистов. Вероятно, это связано с тем, что сам Довлатов считал данные тексты несовершенными и в завещании запретил переиздавать все, что было написано и опубликовано им в СССР до эмиграции. Тем не менее обратиться к ранним фельетонам и юморескам теперь уже известного и признанного писателя у филолога есть веские причины. Во-первых, несмотря на незначительность многих тем, затронутых в сатирико-юмористических публикациях советского времени, многие миниатюры Довлатова-журналиста претендуют на совершенство формы (краткость, диалогичность, пуантированность). Во-вторых, опыт создания примерно полусотни юморесок и фельетонов не прошел даром: автор научился находить комическое и абсурдное в самых обычных житейских мелочах, а главная примета ранних журнально-газетных комических произведений Довлатова — концовка, содержащая остроумное выражение или неожиданный вывод (пуант), — стала одной из основных особенностей поэтики его художественного творчества. Первая книга Довлатова «Соло на ундервуде», вышедшая в 1980 году в США представляет собой сборник литературных анекдотов, построенных на действии закона пуанта или заканчивающихся ироническим афоризмом. А последняя повесть писателя «Филиал» состоит из более трехсот фрагментов, отделенных друг от друга пробелами; почти все фрагменты завершаются неожиданной, остроумной или афористичной фразой, то есть также созданы на основе пуанта.

Познакомиться с журналистскими произведениями Довлатова можно, полистав старые подшивки журналов «Крокодил», «Аврора» и газет «За кадры верфям», «Знамя прогресса», «Моряк Эстонии», «Советская Эстония», «Молодежь Эстонии», «Вечерний Таллин». Дело, правда, осложняется тем, что нередко свои публикации автор подписывал псевдонимами, но вовсе не теми, которые представил читателям в своих «Записных книжках» («Псевдонимы: Михаил Юрьевич Вермутов, Шолохов-Алейхем»¹). И на сегодняшний день вопрос о том, за какими именами и фамилиями скрывался Довлатов, работая в советских периодических изданиях, остается совершенно не исследованным. Достоверно известно лишь, что он использовал фамилии Сергеев, Адер и Муст.

Сергеев — один из первых псевдонимов Довлатова, образованный от его имени. Этой фамилией, подставляя к ней разные имена, он подписывался довольно часто. Так, получив в 1967 году премию на конкурсе в честь 50-летия Великой Октябрьской революции за песню «Свидание с Ленинградом» (композитор Я. Дубравин), Довлатов «к этому поэтическому успеху» отнесся «застенчиво и иронично. И подписался: Валерий Сергеев!»².

Работая в 1965-1969 годах в многотиражной газете Ленинградского кораблестроительного института «За кадры верфям», Довлатов под «дежурными» материалами ставил подпись Д. Сергеев. (Например, под заметкой «Равняться на лучших: ход сессии на старших курсах машфака» от 16 мая 1968 года.) Тайну этого псевдонима раскрывает В. Степанов, бывший сотрудник газеты «ЗКВ»³.

В полной мере способности Довлатова не только как публициста, но и как автора юморесок и фельетонов, многие из которых были опубликованы под вымышленными именами и фамилиями, проявились в таллинский период (1972-1975). Журналист М. Рогинский, знавший Довлатова со времени учебы в Ленинградском университете, вспоминает:

История довлатовского приезда в Таллинн, описанная в его книгах, не имеет ничего общего с тем, как все складывалось на самом деле. Сережа позвонил мне из Ленинграда и сказал: «Знаешь, у меня срываются некоторые обязательства перед журналом «Нева». Мне заказали материал о рабочем классе, а подготовить его никак не получается. Аванс, к сожалению, уже израсходован. Мне нужно где-то укрыться. Скажи, есть ли такая возможность в Таллинне?» Я, естественно, ему сказал, что такая возможность есть⁴.

Однако «с работой оказалось чуть хуже, — писал Довлатов из Таллина отцу, — чем мне говорили, дефицита на русских журналистов нет, поэтому нужно участвовать в конкуренции, а журналист я посредственный»⁵. Тем не менее он сразу же начинает сотрудничать в нескольких газетах: не только в многотиражке Эстонского морского пароходства «Моряк Эстонии» (выходила два раза в неделю), где он несколько месяцев проработал ответственным секретарем, но и в общереспубликанских русскоязычных ежедневных изданиях «Советская Эстония» (был принят туда в отдел информации летом 1973-го), «Молодежь Эстонии» и городской ежедневной газете «Вечерний Таллин» (в этих газетах он работал внештатным корреспондентом).

Приезд Довлатова в Таллин почти совпал с началом выхода там новой газеты — «Вечерний Таллин», первый номер которой появился 1 августа 1972 года. Уже в среду, 2 августа, на ее третьей странице разместилась сатирико-юмористическая рубрика «Пчелка». «Знакомство» «Пчелки» с читателями произошло на «втором свидании», то есть в субботу, 5 августа 1972 года:

Сегодня «Пчелка» приглашает своих читателей на второе свидание. Приглашает и одновременно извиняется за несколько запоздавшее знакомство. То есть, если говорить точнее, знакомство наше состоялось 2 августа, но вот так, просто поговорить с читателем «Пчелка» решила именно сегодня.

Итак, начать следует с того, что «Пчелка» — родная сестра «Месилане» из «Ыхтулехт». Вылетают обе на встречу с читателями по средам и субботам.

Наша «Пчелка» отличается от своих парящих над цветочками коллег. Те жалят лишь в том случае, если им причинить неприятность. Наша же жалит тогда, когда неприятности чинятся кому-либо из читателей «Вечернего Таллина», жителям города. Отсюда следует, что читатель обо всех своих неувязках должен оповещать «Пчелку». И тогда у нее будут все основания не скрывать своего жала, жалить им разгильдяев и очковтирателей, бюрократов и дебоширов, хулиганов и пьяниц⁶.

Читатели «Пчелки» были приглашены к сотрудничеству — писать фельетоны, присылать юмористические рассказы и рисунки.

У Довлатова уже была практика работы в аналогичных журнально-газетных рубриках. Так, в декабре 1968 года в газете «За кадры верфям» он вместе с доцентом кафедры судовой автоматики Б. Тараторкиным придумал сатирико-юмористическую страницу «На полубаке». В 1970 году довлатовская юмореска «А вы читали Кафку?» была напечатана в юмористическом «журнале в журнале» «СЛОН» («САТИРИКО-ЛИРИЧЕСКОЕ ОБОЗРЕНИЕ НРАВОВ», или «Смех — Лекарство От Недугов»), который вел писатель-сатирик А. Матюшкин-Герке в ленинградской «Авроре». Такой опыт, несомненно, пригодился как нельзя кстати. В бытность Довлатова ответственным секретарем газеты «Моряк Эстонии» в ней появилась рубрика «Нептун улыбается, шутит, сердится». А в газете «Вечерний Таллин» Довлатов стал выступать исключительно как автор комических миниатюр.

Точная дата появления Довлатова в Таллине неизвестна. Т. Зибунова в своих воспоминаниях указывает на конец сентября. Однако 3 сентября 1972 года в газете «Советская Эстония» за подписью «В. Сергеев» была напечатана юмореска «Энтузиаст». В ней рассказывается о том, как однажды утром на завод пришел подвыпивший Трофимов и вахтерша Ильинична заставила его подписать заявление: «В случае, если я приеду на работу в нетрезвом состоянии, прошу доложить об этом директору и принять меры вплоть до увольнения меня с работы»⁷. А потом отправила рабочего домой, потому что он пришел в субботу — в нерабочий день.

Юмореска предваряется словами:

Предлагаем вниманию читателей юмореску Вячеслава Сергеева, который сейчас отдыхает в Пярну.

В. Сергеев — кандидат медицинских наук. Он живет в Москве и работает в Институте педиатрии Академии медицинских наук СССР.

Фамилия автора — та же, что любил использовать Довлатов в качестве псевдонима; неожиданность концовки — характерная довлатовская черта; тема борьбы с пьянством — одна из излюбленных у Довлатова-журналиста; кроме того, к образу вымышленного кандидата наук или доцента тоже нередко прибегал именно Довлатов.

Как вспоминает А. Генис, Довлатов однажды написал рецензию на свои произведения и отослал ее в редакцию под именем выдуманного им доцента Минского пединститута: «Довлатов-рассказчик создает новый литературный жанр…»⁸ Другой случай: в газете «Советская Эстония» за 30 августа 1973 года Довлатов под псевдонимом С. Адер напечатал вымышленное интервью с Иваном Сабилло, кандидатом биологических наук из Минска⁹. На самом деле приятель Довлатова И. Сабило, чью фамилию в несколько измененном варианте интервьюер присваивает интервьюированному, был журналистом и писателем.

Итак, первые довлатовские публикации (сначала псевдонимные) в газете «Советская Эстония» появляются осенью 1972 года. Впервые фамилию Довлатов находим в газете от 8 декабря 1972 года (очерк «Благодарите моего коня…»). Впоследствии журналист для публикации корреспонденций, репортажей, рецензий, очерков, фельетонов и юморесок использовал и свою фамилию, и несколько псевдонимов. Главный редактор издания Г. Туронок поддерживал идею печататься под чужими фамилиями: это создавало видимость большого числа сотрудников.

Начав работать внештатным сотрудником «Советской Эстонии», Довлатов одновременно сочиняет юморески и для рубрики «Пчелка» в газете «Вечерний Таллин». В конце 1972 года довлатовские материалы принимает к публикации газета «Молодежь Эстонии»; корреспонденции, рецензии, очерки автор дает здесь под своей фамилией или под псевдонимом Д. Сергеев. В газете «Моряк Эстонии» с конца января по апрель 1973 года печатаются рецензии, интервью, репортажи, юморески Довлатова, подписанные его собственной фамилией или тем же псевдонимом — Д. Сергеев.

Так, 21 апреля 1973 года в рубрике «Пьянству — бой!» под этим псевдонимом напечатана юмореска «Заведу себе бар…», посвященная актуальной в Советском Союзе теме борьбы с пьянством. В своих комических миниатюрах Довлатов показывает, что борьба эта не увенчивается успехом. Повествование, как во многих его юморесках, идет от первого лица. Герой-повествователь признается, что из попытки «пить культурно», а не в подъезде ничего не вышло. Решил он завести бар, где будут стоять водка, вермут, сухое вино. Но пришел сосед Орлов, и все было выпито… и все как всегда: пили, дрались, ничего не помню. Юмореска заканчивается иронически: «Но бар я тогда все-таки соорудил. Продолговатый ящик со стеклянными дверцами. Только он пустой. Стоит без дела. Вот я и думаю, может, туда золотых рыбок напустить?»¹⁰

На страницах «Советской Эстонии» чаще всего встречается довлатовский псевдоним С. Адер. Об этом псевдониме на встрече с участниками Вторых Довлатовских чтений, проходивших в Санкт-Петербурге в начале сентября 2011 года, рассказал редактор журнала «Звезда», друг Довлатова — А. Арьев. Придуманная Довлатовым фамилия является значимой: в переводе с английского она означает «другой».

О том, что Довлатов использовал псевдоним Муст, пишет Е. Янг, выпустившая книгу на английском языке «Sergei Dovlatov and his Narrative Masks» и опиравшаяся в своей работе на устные воспоминания сотрудников редакции «Советской Эстонии»¹¹.

Под псевдонимом Муст¹² в газете «Советская Эстония» Довлатов опубликовал критические материалы, но в форме корреспонденций, а не фельетонов: заметки «Вы не наши» (критика в адрес исполкома Центрального района г. Таллина, сотрудники которого не выполнили обещания оборудовать временный водопровод¹³) и «Телеграмма опоздала» (критика в адрес работников 3 отдела связи города Таллина, которые вовремя не доставили телеграмму¹⁴). За подписями Р. Муст и М. Муст были напечатаны материалы под рубрикой «Человек и профессия» (очерки об Эдуарде Алла, работавшем в цехе шорно-седельных изделий Тартуского кожевенно-обувного комбината¹⁵, о кондитере Эльмаре Рунге¹⁶ и другие).

Легко устанавливается еще один псевдоним Довлатова — С. Кивистик. Автором юморески «Как я бросил пить», напечатанной под псевдонимом «С. Кивистик», является Довлатов, так как первый вариант этого текста был опубликован журналистом под собственной фамилией в многотиражной газете ЛОМО «Знамя прогресса» годом раньше — 6 мая 1972 года¹⁷. Позиция автора миниатюры амбивалентна: высмеивается и пагубная привычка к выпивке, и модный способ лечения ее с помощью гипноза. После гипнотического сеанса герою захотелось

в Мюнди-баре коньячку выпить. Зашел туда, а денег нет. Обидно показалось, что гипнотизеру червонец отдал. Так и ушел.

С тех пор вообще не пью. Как захочу выпить, сразу вспоминаю этого типа.

— Э, нет, — думаю, — меня не проведешь. Что ж, я опять десятку на ветер кину?!

Так и не пью. Ни грамма. Назло гипнотизеру. Чтобы не воображал.

Да, все-таки гипноз — это сила! А многие не верят..¹⁸

В петербургском варианте юморески имеется подзаголовок — «Быль», в таллинском варианте его нет. Сами же тексты отличаются друг от друга незначительно. Интересно, что цитата: «…до чего дошло — обои пропил. Ободрал со стен и пропил»¹⁹ — в несколько измененном виде повторяется в тексте первой написанной в эмиграции и напечатанной в «Континенте» статьи «Уроки чтения»: «Обои пропил! Ободрал и пропил…»²⁰ Автоцитирование было свойственно Довлатову на протяжении всего творчества — посредством автоцитат перекликаются между собой художественные и публицистические произведения писателя.

Чтобы доказать принадлежность перу Довлатова нескольких юморесок и фельетонов, подписанных разными фамилиями и напечатанных в газетах «Советская Эстония», «Вечерний Таллин» и «Молодежь Эстонии», необходимо выделить основные особенности сатирико-юмористических миниатюр, которые, как заведомо известно, написаны Довлатовым, — их около тридцати. Тематически их можно разделить на три группы.

Изображение человеческих пороков, нарушений этических норм:

критика жизненной пассивности («Победители»);

изображение неэтичных взаимоотношений в семье («На равных»);

осуждение пагубной привычки к пьянству («Как я бросил пить», «Сила убеждения», «Заведу себе бар…», «Экономический эффект, или рассказ о том, как Никеша Квакин пальтишко покупал», «Баллада о синем троллейбусе»);

осуждение неэтичного поведения в обществе («Вперед, к динозаврам!»);

критика взяточничества («Обыкновенное чудо»), вымогательства денег («Бессмертный дядя Вася?»);

осуждение наглости, нахальства («Хитрый Булкин»);

изображение хвастовства («»Герой»»).

Изображение абсурдных жизненных ситуаций:

«Когда-то мы жили в горах»,

«А вы читали Кафку?»,

«У реки»,

«Счастливчик»,

«С Ивановым шутки плохи» (два варианта),

«Осторожно — Фантомас»,

«Победа над Геннадием Шатковым»,

«»Все на свете неспроста»»,

«Новая жизнь», «Чудесная находка»,

«Свое слово в искусстве»,

«Трое вышли из леса»,

«Зигзаг удачи».

Критика деятельности работников сферы обслуживания:

комические миниатюры о неудовлетворительной работе парикмахера («Спасите наши уши!», «Ничего страшного!»);

комические миниатюры о неисправности уличных телефонов-автоматов и плохой работе сотрудников АТС («Испорченный телефон», «Иванов не виноват!», «Дозвонился»).

Формы довлатовских юморесок и фельетонов разнообразны:

диалог (встречается чаще остальных) («А вы читали Кафку?», «Спасите наши уши!», «Сила убеждения», «Зигзаг удачи», «Обыкновенное чудо», «Ничего страшного!», «Хитрый Булкин», «»Герой»»);

телефонный диалог («С Ивановым шутки плохи», «Иванов не виноват!»);

монолог («Счастливчик», «Заведу себе бар…», «Новая жизнь», «Чудесная находка», «Свое слово в искусстве», «Трое вышли из леса»);

рассказ-быль («Как я бросил пить», «Победа над Геннадием Шатковым», «Вперед, к динозаврам!», «Экономический эффект, или рассказ о том, как Никеша Квакин пальтишко покупал»);

письмо в редакцию («»Все на свете неспроста»», «Зигзаг удачи»);

фантастическая история ( «Осторожно — Фантомас»);

баллада в стихах («Баллада о синем троллейбусе»).

В большинстве случаев повествование в комических миниатюрах Довлатова ведется от первого лица. Важнейшей чертой поэтики юморесок выступает эстетический эффект непредсказуемости. Автор использует закон пуанта, который сближает юмореску с эпиграммой и анекдотом.

Ориентированность на анекдот проявляется уже в одной из самых ранних юморесок — «А вы читали Кафку?». Герой-повествователь, уязвленный тем, что его приятели и коллеги читали Кафку, а он не читал, слышит от соседа-дошкольника Вовы (это имя появляется у Довлатова не случайно: мальчик Вовочка — популярнейший персонаж современного городского анекдота):

— А мы с бабуленькой Кафку читали…

Я закричал и рванулся прочь. Но Вова крепко держал меня за ногу.

— Тебе понравилось? — спросил я.

— Более или менее, — ответил Вова.

— Ты что-то путаешь, старик.

Тогда Вова принес большую рваную книгу и прочел:

— Руфкие народные кафки²¹.

Именно благодаря неожиданному заключительному предложению проявляется неоднозначность названия миниатюры «Свое слово в искусстве».

Я брел по делам мимо театра, заглядывая в окна первого этажа. В одном из помещений шла репетиция. Ее проводил главный. Я приник к стеклу.

В этот момент произошло следующее. Один из артистов появился на репетиции в нетрезвом виде.

Режиссер вышел из себя. Он был в бешенстве. Он затопал ногами. Он воскликнул, обращаясь к пьянчужке:

— Как вам не стыдно! Вы осквернили храм! Вы имеете такое же отношение к искусству, как вон тот гражданин!

И выдающийся режиссер указал на меня²².

Анекдотическая ситуация складывается и в юмореске «»Герой»»:

— Когда я был молодым, — рассказывал он своей жене, — на меня однажды напали грабители. Их было двенадцать человек. Целая банда.

1. Довлатов С]. Записные книжки / Довлатов С. Собр. соч. в 4 тт. Т. 4. СПб.: Азбука-классика, 2004. С. 184.[↩]
2. Дубравин Я. С Довлатовым мы пили и писали песню // http://www.kppublish.ru/2002/11/30/readall.html[↩]
3. Челнокова Н. Каким он был на самом деле… // Аврора. 2007. № 4. С. 45.[↩]
4. Ковалова А., Лурье Л. Довлатов. СПб.: Амфора, 2009. С. 179.[↩]
5. Довлатов С. Жизнь и мнения. Избранная переписка. СПб.: Журнал «Звезда», 2011. С. 124.[↩]
6. Вечерний Таллин. 1972. 5 августа.[↩]
7. Сергеев Д. Энтузиаст // Советская Эстония. 1972. 3 сентября. [↩]
8. Генис А. А. Довлатов и окрестности. М.: Вагриус, 2004. С. 102.[↩]
9. Адер С. Работать и отдыхать // Советская Эстония. 1973. 30 августа. [↩]
10. Сергеев Д. Заведу себе бар… // Моряк Эстонии. 1973. 21 апреля. [↩]
11. Young Je. Sergei Dovlatov and his Narrative Masks. Evanston; Illinois: Northwestern U. P., 2009. P. 90. [↩]
12. Можно по аналогии с толкованием предыдущего псевдонима соотнести это слово с английским «must», где оно имеет несколько значений: «необходимость, настоятельная необходимость, насущная потребность, требование, муст, виноградное сусло, плесень, затхлость, период «охоты», должен, обязан, надо, нужно, должно быть; быть должным, заплесневеть».[↩]
13. Муст О. Вы не наши // Советская Эстония. 1972. 2 ноября.[↩]
14. Муст О. Телеграмма опоздала // Советская Эстония. 1972. 17 ноября.[↩]
15. Муст Р. Для одной лошадиной силы // Советская Эстония. 1973. 24 апреля. [↩]
16. Муст М. Торт, любовь и фантазия // Советская Эстония. 1972. 15 октября.[↩]
17. Текст юморески опубликован в петербургском журнале «Город». См.: Сергей Довлатов. Из опубликованного, но неизвестного // Город. 2005. № 36. С. 28.[↩]
18. Кивистик С. Как я бросил пить // Советская Эстония. 1973. 11 февраля. [↩]
19. Довлатов С. Как я бросил пить. Быль // Город. 2005. № 36. С. 28. В таллинском варианте: «До чего дошло — обои пропил. Отодрал от стен и пропил». См.: Кивистик С. Как я бросил пить.[↩]
20. Довлатов С. Уроки чтения // Довлатов С. Уроки чтения: филологическая проза. СПб.: Азбука-классика, 2010. С. 168.[↩]
21. Довлатов С. А вы читали Кафку? // Аврора. 1970. № 7. С. 78.[↩]
22. Адер С. Свое слово в искусстве // Советская Эстония. 1973. 25 августа.[↩]