№1, 1969/На темы современности

Много или все-таки плохо?..

Кажется, все участники дискуссии едины в мнении, что у нас наблюдается заметное перепроизводство стихотворной продукции; хотя в разной мере, но всех беспокоит все увеличивающееся количество людей, претендующих на звание поэта, тревожит не поддающийся счету поток новых поэтических книг и периодических публикаций новых авторов.

Однако, мне думается, в этом отношении наше время не представляет какого-то исключения. Более полувека назад Александр Блок в статье «Литературные итоги 1907 года» также сетовал на изобилие «новых книжек стихов». Видимо, и во времена Пушкина стихов писалось более чем достаточно, хотя, разумеется, печаталось их тогда несравненно меньше. Во всяком случае, в последние полтора столетия интерес к стихотворчеству у нас был постоянно высок.

Всех нас, кажется, беспокоит не абсолютный прирост стихотворной продукции, а то ощущение множественности поэтов, порождаемое скорее не количеством, а качеством публикуемых стихов. И вот тут-то начинаются наши расхождения, и вот тут-то мы вдруг начинаем не понимать друг друга.

Критик Вл. Гусев обвиняет в буквализме поэта М. Исаковского, однако сам твердо стоит на позициях буквализма, против которого Он якобы ополчился, и с этих позиций спорит с М. Исаковским, которого, по мнению критика, «больше занимают вопросы внешне организационные: попустительство редакций в отношении серых «произведений», деятельность Союза писателей по приему «в поэты…», а вовсе не то, «что же все-таки происходит в поэзии как в поэзии».

По-моему, очень трудно более буквально истолковать выступление М. Исаковского и уж совершенно непостижимо, как можно было не заметить его откровенного стремления разобраться в том, что же «происходит в поэзии как в поэзии»? Да и разве работу редакций и деятельность Союза писателей возможно рассматривать в отдельности от литературного процесса, когда в подавляющем своем большинстве и рецензируют, и редактируют новые сборники стихов, и составляют различные альманахи, а зачастую и оценивают их, и рекомендуют в Союз, и принимают в него новых членов не кто иной, как сами поэты? Или Вл. Гусев полагает, что когда поэт пишет стихи, он способен занимать одни этические и эстетические позиции, а во всех остальных случаях жизни – другие?

В том-то и дело, что М. Исаковского тревожит общий этический и эстетический уровень современного поэтического творчества, а не какой-то отдельной группы поэтов, его тревожит общее падение критериев (о чем говорил и А. Тарковский), что в конечном счете и является причиной публикации большого количества серых произведений.

Говоря об издательских делах, М. Исаковский прежде всего имел в виду «служение родной литературе», а ведь это самым прямым образом связано с тем, «что же все-таки происходит в поэзии как в поэзии». «Непомерное обилие стихов – это, к большому моему огорчению, вовсе не рост нашей поэзии. Это инфляция поэзии, ее обесценивание», – вот что по-настоящему тревожит большого поэта, а вовсе не какие-то организационные вопросы. Больше того, его выступление затрагивает состояние не только нашей поэзии, но и литературы в целом, объективно отражающей современный интеллектуально-духовный уровень нашей жизни.

Попутно мне хотелось бы возразить и А. Туркову, увидевшему в выступлении М. Исаковского «реакцию человека, внезапно оглянувшегося вокруг, чего уже давненько не делывал». Во всяком случае, выступление М. Исаковского созвучно выступлениям других больших поэтов, имевшим место в прошлом, что и свидетельствует о его постоянном внимании к этому самому прошлому. Я, например, без особого труда нахожу в выступлении М. Исаковского продолжение тех верных и тревожных мыслей, которые были высказаны А. Твардовским шесть с лишним лет назад в «Слове о Пушкине».

«Идите каждый своим путем, – напутствовал тогда молодых поэтов А. Твардовский, – большим или малым, – кому какой на роду написан, но не минуйте первоисточника, «начала всех начал», как выразился А. М. Горький, – не минуйте Пушкина, чтобы не обидеть самих себя».

А основания для тревоги были уже тогда. «И это весьма печально, – там же говорил А. Твардовский, – что богатство чувств и настроений лирической поэзии Пушкина как бы не коснулось, не оказало заметного воздействия на иных наших молодых поэтов… Они «проходили» его по школьной или институтской программе и считают, что «прошли» его. Но Пушкина «проходить» нельзя в общем порядке.

К нему у каждого из нас отдельный путь. Они еще не прочли Пушкина для себя».

А. Блоку принадлежат слова: «Поэт – величина неизменная. Могут устареть его язык, его приемы; но сущность его дела не устареет». (Между прочим, это тоже из статьи о Пушкине.) Разумеется, говоря о пушкинской поэзии, о значении ее для каждого нового поколения поэтов, А. Твардовский прежде всего имел в виду ее «неизменную» сущность.

К сожалению, предощущения А. Твардовского не обманули его, и подтверждением тому может послужить наш нынешний разговор об инфляции поэзии. И тут я хочу возразить Е. Винокурову. По-моему, поэт отличается от стихотворца не тем, что он выражает свои ощущения, а тем, что он способен выразить и предощущения. Настоящий поэт предощущает развитие различных явлений и человеческих характеров, предощущает исторические бури и судьбу своего народа. Недаром же в нашей’ поэзии в былые времена столько говорилось о поэте-пророке.

Цитировать

Ланщиков, А. Много или все-таки плохо?.. / А. Ланщиков // Вопросы литературы. - 1969 - №1. - C. 45-49
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке