№6, 1993/Заметки. Реплики. Отклики

Куда ведет «дорога к храму». Идея оцерковления жизни и современная литературная ситуация

По свидетельству Александра Нежного, в Дивееве, на торжествах прибытия мощей преподобного Серафима, где ожидалось скопление народа до миллиона и более, «собралось не более четырех тысяч человек, и на две трети были пусты поставленные армией на окраинах села палаточные городки» 1. Давно высказанное, но только теперь прозвучавшее у нас пророчество И. А. Ильина о том, что народ после долгого террористического отторжения вернется в храм и «это будет настоящая жажда Бога и всего божественного» 2, пока что разделяет судьбу многих других несбывшихся пророчеств.

Никакого «возврата к Богу» в народе нет, но пропаганда оцерковления жизни ведется мощно. Наверное, даже слишком, если опросы общественного мнения фиксируют поразительный факт ослабления симпатий к православию3. В массовом сознании созрело понимание того, что движение от государственного атеизма к государственному православию – «это движение от коммунистического тоталитаризма к «реакционно-романтическому авторитаризму» 4. То, что общественная интуиция в данном случае не ошибается, подтверждает диакон Андрей Кураев: «Сегодня в Церкви… выстраивается шеренга «равнения направо»… Сами критерии православия удивительно сместились. Не согласие с Никер-Константинопольским Символом Веры, с учением Семи Вселенских Соборов считается теперь условием православного вероисповедания, а отношение к «еврейскому» и «монархическому» вопросам» 5.

В церковные приделы активно устремились некоторые толстые Журналы – наши «новые верующие», критики, публицисты и философы, которые зовут читателя к борьбе за идеалы оцерковления жизни, культуры и литературы. Их программа еще далека от конкретности, но ее логика, ее «ментальность» четко определилась. Она отличается несколькими принципиальными чертами, которые мне представляются лукавыми и опасными.

На первом месте, как всегда, классический в своей пропагандистской недобросовестности (и в этом смысле ничего специфически религиозного в себе не заключающий) прием сталкивания своих идеалов с чужими пороками, чаемого благолепия веры с жестокой реальностью сегодняшнего дня. Использованием этого приема объясняется следующая важнейшая черта – игнорирование той жестокой реальности, которую порождает или может порождать оцерковление. Так, «новые верующие» уверяют, что идеология и религия – вещи диаметрально противоположные: «Религия учит любви, а идеология – ненависти к инакомыслящим» 6.

Отступление первое. КТО СЖЕГ ПРОТОПОПА АВВАКУМА?

В 1995 году исполняется 375 лет со дня рождения великого писателя, автора несравненного «Жития» и огненных посланий, несгибаемого ревнителя «древлего благочестия» Аввакума Петрова. Осенью 1989 года в селе Койнас на Мезени был сооружен обетный крест в честь 1000-летия крещения Руси и 370-летия со дня рождения Аввакума, в Пустозерске, на предполагаемом месте сожжения Аввакума и его «соузников», был открыт памятник. Об этом рассказал журнал «Слово» в подборке материалов под общим названием «Воздвижение». Подборку сопровождает публикация двух посланий Аввакума, где читатель прочтет: «Побили наших, о Христе пострадавших, на висилицах и огнем пожгли» 7.

Но один неизбежно возникающий вопрос во всех материалах подборки совершенно обойден. Да, Аввакум – великий мученик за веру Христову. Но кто же его замучил? – ни намека на ответ не обронили авторы. Предполагать, что всякому читателю это само собой понятно, нет никаких оснований. Здесь же, кстати, мы найдем сетование, что «слишком низка еще культура нашего общества» 8. Поэтому гораздо основательнее предположение, что некоторые читатели журнала об Аввакуме впервые слышат. Так кто же побил «о Христе пострадавших»? Кто резал языки и рубил пальцы Аввакумовым «соузникам» – Епифанию, Лазарю и Федору? Кто ввергнул их в земляную тюрьму в Пустозерске? Кто, наконец, сжег их заживо?

В том же номере журнала мы найдем откровения писателя Рудольфа Баландина: «Чудовищные волны террора периодически прокатывались в нашем обществе. Атеизмом они «благословлялись» и приветствовались» 9. И хотя никто не отрицает, что при советской власти за веру погибло множество людей, не атеисты сожгли великого ревнителя древлеправославной веры.

Можно было бы напомнить читателю, что только в 1971 году поместный собор православной церкви отменил проклятие на «старую веру»…

Но, по логике наших «новых верующих», никакое преступление, совершенное в церкви, от имени церкви, с благословения церкви, не может быть поставлено ей в вину. На вооружение берется «благодатная» (как пишет в своих «Воспоминаниях», опубликованных в журнале «Новый мир», С. И. Фудель) формула о. Валентина Свенцицкого: «Грех в Церкви есть грех не Церкви, но против Церкви»10. Ну и наоборот, конечно: что бы ни натворили неверующие, в этом, конечно, виновно их неверие, а в том, что случилось с Россией, виноват, конечно, атеизм. Можно, правда, заметить, что та же «благодатная» формула долгие десятилетия применялась к «партии», к социализму, к коммунистическому идеалу… но тем самым мы окажемся между двумя рядами доводов, которые, в сущности, не воспринимаются спорящими сторонами. С одной стороны, «тоталитарность и соборность… – противоположные полюса одной антиномии»11 (И. Есаулов), с другой – «соборность – это подавление личности, сковывание ее инициативы, самостоятельности… Гулаг – это тоже соборность»12 (А. Кива). С одной стороны, «отказ от Бога есть отказ от свободы личности, то есть отчуждение личности в пользу идеологии, цементирующей структуру тоталитарной власти»13 (Ю. Шрейдер), с другой – «параллель между верой коммунистической и христианской хотя бы (да и любой другой!) – напрашивается»14 (М. Чулаки). С одной стороны, «из понимания православия как духовной основы русского сознания мы и должны самоопределяться национально»15 (М. Лобанов), с другой – «у иерархии срабатывает «инстинкт государственной церкви», постоянной служанки русской власти»16 (С. Филатов). И так до бесконечности в полной неразрешимости. В сущности, я сама прибегла к «неразрешимому» (а может быть, и неразрешенному) доводу, когда обратилась к трагической судьбе протопопа Аввакума, ибо он и сам призывал ко «крещению огненному»: одобрял самосожжение не только как спасение от произвола властей, но и как спасение от греховности мира: «Не жалеют себя; но Христа ради и Богородицы на смерть идут, да вечно живи будут. А иже сами ся сожигают, храня цело благочестие, тому же прилично, яко и с поста умирают, – добре творят»17.

Всякий аргумент оказывается удивительно «оборачиваемым». Так, «новые верующие» чрезвычайно эффектно оборачивают злосчастную Марксову формулу: «Религия – опиум». Нет! – слышим мы, это мирская жизнь – опиум, она наркотизирует, опьяняет, а вера есть непрерывное трезвение. И надо признать, что это не только эффектный, но и эффективный оборот: не согласны?

  1. А. Нежный, Послесловие к паломничеству. – «Огонек», 1991, N 45, с. 21.[]
  2. И. А. Ильин, За национальную Россию. Манифест русского движения. – «Слово», 1991, N 6, с. 83.[]
  3. См.: «Вопросы философии», 1992, N7. «Религия и политика в посткоммунистической России (материалы «круглого стола»)».[]
  4. Там же, с. 12.[]
  5. А. Кураев, Трудное восхождение. – «Новый мир», 1993, N 6, с. 179.[]
  6. Ю. Шрейдер, На развалинах культуры. – «Новый мир», 1991, N 8, с. 268.[]
  7. «Слово», 1990, N 2, с. 38.[]
  8. Там же, с. 31 – 32.[]
  9. «Слово», 1990, N 2, с. 10.[]
  10. С. И. Фудель, Воспоминания. – «Новый мир», 1991, N 4, с. 194.[]
  11. И. Есаулов, Тоталитарность и соборность: два лика русской культуры. – «Вопросы литературы», 1992, вып. I, с. 169.[]
  12. Алексей Кива, С «Русской идеей», как с панацеей? – «Литературная газета», 11 августа 1993 года.[]
  13. Ю. Шрейдер, На развалинах культуры. – «Новый мир», 1991, N 8, с. 266.[]
  14. М. Чулаки, Можно ли «построить» новое общество? – «Звезда», 1991, N 3, с. 108.[]
  15. М. Лобанов, Слепота. – «Наш современник», 1991, N 11, с. 11.[]
  16. «Вопросы философии», 1992, N 7, с. 25. []
  17. «Житие Аввакума и другие его сочинения», М., 1991, с. 226. []

Цитировать

Иваницкая, Е. Куда ведет «дорога к храму». Идея оцерковления жизни и современная литературная ситуация / Е. Иваницкая // Вопросы литературы. - 1993 - №6. - C. 305-315
Копировать