№6, 1998/Книжный разворот

Историко-литературные «фэнтези»

В. В. Перхин, Русская литературная критика 1930-х годов. Критика и общественное сознание эпохи, СПб.. Изд. Санкт-Петербургского университета, 1997, 308 с.

Каждый, кто берется сегодня за то, чтоб исследовать наше недавнее прошлое, должен, вероятно, понимать, что он изначально находится в особой социальной и экзистенциальной ситуации: мы все стоим как бы внутри затухающего вулкана – извержение закончилось, все усеяно пеплом, черепками, кусками дымящейся породы; кишат какие-то твари, возятся какие-то люди, что-то ищут, что-то находят. Вскоре потомки назовут эти обломки Историей, и равнодушная абстракция навсегда, к сожалению, поглотит людские страдания, радости и страхи. Естественно, что свидетель и современник, который захотел бы по горячему следу объяснить другим, как все было, прежде всего попытается восстановить прошлое, как живую жизнь. И будет прав: он ее пережил. В сегодняшней ситуации отвращения к Молоху безразличной истории такие показания «человека с улицы» особенно ценны.

Однако если современник событий захочет стать «экспертом от истории» – непосредственные впечатления могут сыграть с ним злую шутку: психологически он должен быть готов к тому, что новые люди изначально отчуждены от его опыта; более того, став в позицию историка, он и сам должен будет вступить в зону отчуждения от своих еще кровоточащих жизненных впечатлений. Понимая, что, реконструируя историю, он в то же время ее и конструирует, создает эскиз модели, которая вскоре станет исторической версией, – он должен жестко обозначить свои идеи, предъявить аргументы, выверить факты.

Если этого не происходит, он становится автором историко-литературных «фэнтези».

В этом убеждает одна из первых современных попыток реконструировать литературный процесс 30-х годов – книга В. Перхина «Русская литературная критика 1930-х годов. Критика и общественное сознание эпохи», изданная Санкт-Петербургским университетом.

Отметим сразу же: Перхин – король фактов. Он ценит их так, как только могут ценить люди, обжегшиеся на советской схоластике. Он страшится абстракций и стремится создать впечатляющую историческую картину за счет «красноречия частностей». Он разбирает завалы архивных документов, обращается к забытым журнальным и газетным публикациям, цитирует множество деклараций и стенограмм, вводит в обращение неизвестные частные письма и т.п. Вероятно, он полагает, что громада фактов – основной корпус книги – это самоговорящая история, оптимальный на сегодня вариант историко-литературного исследования. Так, впрочем, думает не он один.

Попытаемся же понять оптику исследовательского зрения Перхина.

Цитировать

Белая, Г. Историко-литературные «фэнтези» / Г. Белая // Вопросы литературы. - 1998 - №6. - C. 328-335
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке