№4, 2000/Зарубежная литература и искусство

«Алиса в стране чудес» Льюиса Кэрролла. Интервью. Перевод Н. Демуровой

Ван Дорен. Мисс Портер, возможно, вас удивило приглашение в нашу студию на беседу об «Алисе в Стране чудес», и вы задумались о том, почему мы это сделали. Я могу вам назвать одну из причин. Мне хотелось спросить вас: вы в детстве читали «Алису» с удовольствием или со страхом, как другие знакомые мне женщины?

Портер. О, я очень боялась. Для меня это была книга ужасов; она меня чрезвычайно пугала: я даже не знаю, что в ней было страшнее – текст или рисунки. Перечитав ее, я решила, что все же текст.

Ван Дорен. Вы хотите сказать, что даже если бы не иллюстрации Тенниела 1, вы все равно бы боялись?

Портер. Да, очень. В этой книге пугающим образом смешались страдание, жестокость, грубость, псевдологика и всевозможные ловушки для простачков, – словом, это было ужасно!

Ван Дорен. Возможно, причина заключалась в том, что вы в нее верили.

Портер. Да, верила абсолютно. Вообще-то нам нравились страшные, жестокие истории, от которых кровь леденела в жилах; чуть ли не все сказки, в старину написанные для детей, приводили нас в ужас, и все же мы их обожали, потому что знали, что все это неправда, вымысел, такого в жизни не бывает. Но между «Алисой» и этими сказками есть огромное различие: действие «Алисы» разворачивается в привычной, повседневной обстановке. Стеклянный столик, на котором лежит ключ от двери в сад, камин, кресла и столы, часы, цветы, сады – все это было нам знакомо, однако со всем этим происходило что-то странное, и это меня пугало.

Ван Дорен. А вы, мистер Рассел, вероятно, также недоумеваете, почему я пригласил вас в студию? Причина здесь скорее иная, чем с мисс Портер. Но прежде мне хотелось бы спросить также и вас, как вы относились к этой книге в детстве? Испытали ли вы нечто подобное тому, о чем говорила мисс Портер?

Рассел. Нет, эта книга никогда не вызывала во мне ужаса. Я слышал и от других женщин, что они боялись «Алисы». Я же ничуть не боялся: в конце концов, все беды в ней выпадали на долю девочки, а мальчишек беды девочек не трогают.

Портер. Боюсь, что это правда.

Ван Дорен. Вы хотите сказать, что мальчишек не задевает грубость, если она относится к девочкам?

Рассел. Совершенно не задевает. Напротив, они полагают, что так девчонкам и надо.

Ван Дорен. Возможно, мальчики привыкают к тому, что девочки обращаются с ними грубо, а они не имеют возможности ответить им тем же. Вы рано прочли «Алису», мистер Рассел?

Рассел. О да. Я, можно сказать, вырос на этих двух книжках – «Алисе в Стране чудес» и «Зазеркалье». Последняя вышла в свет в год моего рождения; когда я был ребенком, обе книжки были еще новинками. У меня в детской лежали первые издания этих книжек, их я и читал. Тогда никому и в голову не приходило, что они представляют какую-то ценность, и я читал их, пока они не истрепались вконец. Я с детства знал их наизусть.

Ван Дорен. Насколько я понимаю, то же можно сказать и о других детях вашего поколения?

Рассел. Да, все мы знали эти книжки наизусть. И я не помню, чтобы они кого-то пугали. Меня немного удивило признание мисс Портер. Не помню, чтобы кто- либо из детей принимал их всерьез.

Ван Дорен. Недавно я разговаривал с одним знакомым, который признался, что, перечитывая «Алису в Стране чудес» сейчас, он испытывает ужас, которого мальчиком не чувствовал. Помните эпизод, когда Алиса в домике Кролика вдруг начинает расти? Она становится такой большой, что ей приходится выставить одну руку в окно, а одну ногу в дымоход. Крошка Билль, как вы знаете, лезет в трубу, чтобы выяснить, что происходит, и Алиса пинает его ногой. Он вылетает из трубы, ему больно, а все кругом кричат: «Вон летит Крошка Билль!» Мой знакомый говорит, что в детстве он ужасно хохотал в этом месте. Ему и его брату казалось, что смешнее ничего не бывает! Но теперь его вовсе не смешит то, что Биллю больно. Как видно, все может кардинально измениться!

Рассел. Это верно. Я думаю, люди сейчас стали добрее, и то, над чем прежде смеялись, сейчас кажется им довольно жестоким. Однако в те годы это было не так.

Портер. Относительно жестокости – любопытно, что эпизод с Крошкой Биллем меня совсем не волновал. Я принимала также и то, что Мышь-Соню засовывали с головой в чайник, – сейчас мне это очень не нравится. А тогда, помню, я сама себя убеждала, что Соня спит и, значит, ей все равно.

Ван Дорен. Совершенно верно. К тому же, эти зверьки любят такие места, где тепло и сыро.

Рассел. А мне и в голову не приходило, что Соне это может быть неприятно. Я думал только о том, что чайник для нее слишком мал.

Ван Дорен. И вы совсем не переживали за Соню, когда ее щипали, а она громко визжала?! Значит, «Алиса» в детстве представлялась вам превосходной книжкой для детей? Возможно, вы и сейчас так думаете?

Рассел. Да, в юные годы «Алиса» казалась мне прекрасной детской книжкой. Однако сейчас я так не думаю. Перед тем как прийти к вам в студию, я ее перечитал, – мне показалось, что как детская книжка она вызывает множество возражений. Мне даже захотелось написать на ней: «Только для взрослых». Я полагаю, она совсем не подходит детям.

Ван Дорен. Интересно, любят ли они ее сейчас так же, как прежде?

Рассел. Насколько я знаю, нет; впрочем, возможно, это происходит потому, что сейчас издается гораздо больше книг для детей, а также и потому, что в те времена это была единственная детская книжка без нравоучений. Всем нам ужасно надоели назидательные сочинения.

Ван Дорен. «Алиса» как раз и высмеивает назидательные книжки, не так ли? Помните, Герцогиня все время говорит: «А мораль отсюда такова…»? А за этим следует какая-нибудь чушь.

Портер. Возможно, это объясняется также и тем, что дети на самом деле гораздо большие реалисты, чем мы предполагали? Им нравятся достоверные, четкие и ясные истории. Даже сказки, которые пишут теперь для детей, часто бывают смешны, но неглубоки и не затрагивают их чувств. Этим они похожи на комиксы. К тому же в них чаще всего речь идет о самых обыкновенных современных детях. Правда, с этими детьми происходит что-то необыкновенное, хотя и не фантастическое; такое может случиться с каждым.

Ван Дорен. По-моему, это очень грустно. Я согласен с вами, мисс Портер, что дети сейчас предпочитают книжки, основанные на реальных фактах (так, во всяком случае, считается). Но время от времени какая-нибудь история совсем иного сорта имеет у детей огромный успех. Так случилось, например, с повестями о Мэри Поппинс 2. Вы их читали?

Портер. Да. Правда, я бы не сказала, что дети любят такие книжки. Может быть, они, как и взрослые, читают их просто потому, что им не дают ничего лучшего.

Ван Дорен. Неужели все это значит, что «Алиса в Стране чудес» потеряла прежнюю популярность среди детей из-за того, что ее считают жестокой?

Рассел. Отчасти, по-моему, да. Отчасти же это произошло оттого, что у детей теперь появились другие книжки. Взрослые склонны обычно считать детей милыми крошками (в этом есть некое презрение к ним); такое отношение к ним в литературе детей раздражает. Ребенок радуется, когда ему в руки попадает книжка, где к нему относятся иначе. Но взрослые так и будут покупать детям книги про «милых крошек», если только дети их не перевоспитают.

Ван Дорен. Неужели вы хотите этим сказать, мистер Рассел, что в «Алисе в Стране чудес» дети предстают как «милые крошки»? Ведь самой Алисе там сильно достается, не так ли? С ней грубо обращаются, ее не слушают, прерывают и всячески третируют.

Рассел. Да, над ней все время потешаются, а это никому не нравится.

Ван Дорен. Ее считают смешной потому, что у нее есть привычка беседовать и спорить с самой собой, потому что она помнит то, чему ее учили на уроках, и пытается применить эти знания в том странном мире, куда она попала. Помните ее встречу с Мышью? Алиса не знает, как к ней обратиться, и говорит: «О, Мышь!», потому что вспоминает о звательном падеже в латыни.

Рассел. Все это кажется мне немного смешным, ибо на самом деле Алиса – чрезвычайно викторианское дитя; она очень отличается от большинства современных детей, которых я знаю. Никто из них, безусловно, никогда не скажет: «О, Мышь!» Им это просто в голову не придет. И те уроки, которые ей преподала дома гувернантка, весьма отличаются от тех, которым учат детей сейчас.

Ван Дорен. Это верно. Я готов признать, что время от времени – возможно, даже довольно часто – ее считают весьма чопорной барышней, которая совершенно не в состоянии представить себе иной, непривычный опыт. Но именно в этом я вижу и основной интерес этой сказки не только дня детей, но и для взрослых. «Алиса» – это отповедь тем, кто не может представить себе иного взгляда на жизнь, кроме привычного.

Портер. Вы говорили о том, что детей сейчас пичкают реализмом.

  1. Джон Тенниел (1820-1914) – известный английский рисовальщик, карикатурист юмористического журнала «Панч». Его иллюстрации к двум сказкам об Алисе, выполненные под наблюдением автора, единодушно признаны классическими.[]
  2. Популярные сказки о Мэри Поппинс принадлежат перу английской писательницы Памелы Линдон Трэверс (1906-1996). «Мэри Поппинс», первая из этих книжек, вышла в 1934 году, за ней последовали «Мэри Поппинс возвращается» (1935), «Мэри Поппинс открывает дверь» (1943)»и «Мэри Поппинс в парке» (1952).[]

Цитировать

Портер, К. «Алиса в стране чудес» Льюиса Кэрролла. Интервью. Перевод Н. Демуровой / К. Портер, Б. Рассел, М. Дорен // Вопросы литературы. - 2000 - №4. - C. 213-223
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке