«Сценаристка» Светланы Павловой
Однажды начинающая сценаристка Зоя играла в «Я никогда не…» и призналась друзьям, что ни разу не сдавала анализ на ВИЧ. Дальше – драматическая пауза, забор крови, 24 часа ожидания худшего и нервно составленный список бывших: Ян, Андрей, Виталик. Кто-то из них мог ее заразить?
С. Павлова, ставшая лауреатом премии «Лицей» за свой второй роман, расширяет исследование современной жизни, начатое в «Голоде» (2024), и использует похожий прием. В дебютном романе три страшные буквы РПП (расстройство пищевого поведения, от которого страдает героиня) уходят на второй план – понятно, что дело не совсем в болезни, а в том, что персонажи «изголодались» по нормальным человеческим отношениям. В «Сценаристке» (2025) устрашающая героиню аббревиатура ВИЧ также напоминает приманку: мы пойманы на крючок и дальше все глубже погружаемся в Зоины воспоминания о трех очень разных мужчинах.
Ян – дирижер, выходец из старой московской интеллигенции, к которому прилагается бабушка Роза Брониславовна с весьма авторитарной моделью поведения. Андрей – настоящий мужик, рукастый, заботливый, но простоватый для искушенной Зои. Виталик – коллега-сценарист, хейтер «новой искренности», в социальном плане представляющий собой нечто среднее между предыдущими, но при этом довольно токсичное и заносчивое. У Зои есть и три подруги: уехавшая за границу в 2022 году Ирка, милейшая и остроумная писательница Сеня и Настя – блогерша с положительным ВИЧ-статусом.
«Сценаристка» стоит в ряду, который прозвали «миллениальской прозой», или прозой «новых тридцатилетних», не теряя главных черт этого ряда – автобиографичности, психологизма, осмысления современной реальности и цифровизации. Павлова точно попадает в культурный код поколения и, что называется, «передает вайб» младших миллениалов (зумеры, не переживайте, вы тоже все поймете), у которых в голове умещается любовь к «Обаятельной и привлекательной» и «Солнцестоянию». Кажется, что ненавязчивая откровенность – например «шов джинс» (sic! в тексте вообще налицо не одна орфографическая / грамматическая ошибка, причем непонятно, то ли это речь Зои, во время романа с Яном переживающей за свою «необразованность», то ли небрежность автора и редактора), впивающийся в промежность, – в романе вдохновлена О. Васякиной, однако в «Сценаристке» почти нет отпечатка русской хтони, всё застилает глянец московской жизни. Павлова рисует женских героинь, даже самых сомнительных, с нежностью и легкостью. В отличие от «Литорали» К. Буржской, где женщины живут в замкнутом, безвыходном и беспощадно-инфернальном мире, «Сценаристка» показывает женский быт весьма ироничным и привлекательным.
Фразу «все мы там были» можно штамповать на каждой странице, и не зря. Жизнь одной из «понаехавших» описана детально и точно: не только курсив с фразами из фильмов, но и запахи, звуки, вкусы. Столица в книге – живой организм, питающийся нервами региональных трудоголиков. Взамен Москва дарит вид с высотки на Котельнической набережной, концерты, светские премьеры, съемки, работу, высокие потолки в квартире… Признаемся, что не только Зоя согласилась на такую сделку.
В романе есть нечто и от С. Руни. В жизни ее «Нормальных людей» – бестселлера 2018 года – сюжет вторичен: главное – как герои говорят, думают и анализируют свои чувства. Здесь то же самое. Перед читателем разворачивается сплошной мыслепоток Зои, но описанный без прикрас. Героиню смело можно назвать эгоисткой со стереотипным мышлением, страстно желающей только одного – отношений. Не страшно сказать, что образ Зои вскрывает гнойники московской творческой интеллигенции: когда знаешь, «как правильно», но ведешь себя всё равно как Зоя, думая, что «счастливые» трусы спасут тебя от проблем. И этого стоит бояться больше, чем ВИЧ.
Если продолжать сравнивать зацикленность на себе с болезнью, будь то ВИЧ или РПП, то появляется еще одна схожая черта. В обоих случаях узнать о заболевании нужно как можно раньше, чтобы успеть купировать его или наконец обрести внутреннюю опору. Тогда и появится намек на здоровую жизнь и способность быть single, а не одиночкой. А также – осознанно подходить к работе и жизни, взять на себя ответственность за себя и за близких, даже отбросить стигматизацию ВИЧ-положительных людей… Может показаться, что прозрение Зои слишком наивно, но сценарий жизни не всегда гениален сразу – и, как мы выяснили, важно не просто знать, «как правильно», а делать это. Поэтому растерянность, непонимание, неудовлетворенность героини понятны. Более того, именно они делают «Сценаристку» стоящей чтения.
Роман находится в пространстве между беллетристикой и настоящей литературой, пусть и с определением «миллениальская», но тяготеет все-таки ко второму. Легкость может обмануть и превратить «Сценаристку» в новую версию похождений Кэрри Брэдшоу (даже свой Мистер Биг-абьюзер-Виталик, он же главная любовь героини, имеется). Все написано остроумно, иронично, невесомо-легко, а потому «Сценаристку» называют «умным чиклитом». Но поставить ее рядом с «Дневником Бриджит Джонс» Х. Филдинг (1996) или «Шопоголиком» С. Кинселлы (2007) рука не поднимается. Зацикленность на себе, эмоциональное потребительство, скрывающееся под маской проработанности, – это проблема для всех, не только для «чик».