А. Жолковский. Эросипед и другие виньетки

Жанр, в котором пишет А. Жолковский, обозначен в заглавии его книги. И хотя виньетками подобные миниатюры никто еще не именовал, но в истории словесности они оставили заметный и существенный след. Собственно, сам автор в виньетке «Между жанрами» недвусмысленно отсылает нас к одному из лучших его образцов – заметкам Л. Я. Гинзбург. Блистательный ряд предшественников легко дополнить и еще несколькими именами, к примеру В. В. Розанова и П. А. Вяземского. Память жанра, который существует уже около двухсот лет, диктует свои правила, поэтому объединения «литературоведения с мемуарной и собственно художественной прозой» (с. 581) А. Жолковскому было не избежать.Среди виньеток встречаются вполне мемуарные зарисовки. Одна из лучших – описание дня рождения Вяч. В. Иванова («21 августа 1959 года») с присутствующими за столом Ахматовой и Пастернаком! Несмотря на то, что свои «пьяные каракули» автор в конце концов так и не сумел разобрать, а слов Пастернака о Гоголе не собрался увековечить (с. 134), его память ярко и живо донесла до читателей «нового времени» не только обстановку праздника, состав гостей, их лица и манеру поведения, но и стилистику, тембр, даже живое звучание речи обоих поэтов.Помимо «мемуарных виньеток» книга включает в себя и «литературоведческие эссе». Но и здесь автобиографическое, семиотическое, интертекстуальное и событийно-житейское смешиваются, образуя чрезвычайно многоплановый конгломерат. В предваряющей виньетки «Справке» А. Жолковский подробно и обстоятельно исследует особенности избранного им жанра и останавливается на главном в нем – авторском «я». Действительно, виньетист a priori находится в сложном положении: он и опирающийся на свою память мемуарист, и вольный рассказчик-сочинитель, и герой, существующий в рамках литературного текста и вообще не отвечающий за свое поведение в нем. Это тройственное единство со всеми прилагающимися к нему особенностями восходит к образу автора сказа, если не лесковского, то, во всяком случае, гоголевского типа. «Я-то уж точно вышел из гоголевской «Шинели»», – справедливо замечает виньетист (с. 369).

А. Жолковский увлечен словом, словесной игрой, которая ведется не только в узких для автора границах русского языка, но и за его пределами. Так, в миниатюре «Identity» все биографические, филологические, окололитературные и анекдотические мини-сюжеты связываются заявленной с самого начала темой различия между исконным значением английского слова «identity» и его русским переводом «идентичность». По ходу повествования тема различе-

ния значений перерастает свои лингвистические рамки, захватывая все более обширную территорию: от знаменитой текстологической ошибки Гершензона до вполне реальной истории жениховства самого автора. В миниатюре «Поэзия и правда» ведется рассказ о праздновании 100-летнего юбилея Пастернака. Автор концентрирует внимание на чтении петербургским поэтом Р. известного стихотворения – «Здесь прошелся загадки таинственный ноготь…» («Темы и Вариации», 1919). Как бы между прочим обсуждая манеру чтения Р. и сравнивая ее с собственной, виньетист замечает, что маститый поэт сделал непростительную ошибку, заменив всего лишь одно слово в пастернаковском тексте: «Звезды медленно горлом текут в пищевод <…> – по-прусски печатая шаг, промаршировал он по потрясающей именно своим ритмическим сбоем строчке, где вместо регулярного медленно у Пастернака проходит синкопированное, хромающее на недостающий слог долго…» (с. 462). Для автора виньеток эта ошибка неожиданным образом выявляет специфику творческого процесса: банальность интерпретации Р. особенно наглядно демонстрирует гениальность находки Пастернака.

Примечательно, что книга А. Жолковского обязана своим появлением на свет томскому (а теперь и московскому) издательству «Водолей Publishers», которое уже давно зарекомендовало себя среди знатоков и интеллектуалов. Заметим, к слову, что одним из первых филологических трудов, выпущенных «Водолеем» в 1997 году, был сборник работ М. О. Гершензона «Мудрость Пушкина». За прошедшие семь лет identity издательства определилось полностью – читателю- знатоку чаще всего не составляет труда отличить на полке книжного магазина «водолеевский» корешок.

«Эросипед» А. Жолковского оформлен со всем возможным изяществом, соответствующим содержанию: рисунок обложки, цитаты из «классиков», фото автора, выполненное культовым фотографом, наконец, эстетически и практически оправданная закладка – все отвечает многозначительной изысканности виньеток. Книга представляет собой образец книгоиздательского вкуса.

А ее содержание и предполагаемую читательскую позицию лучше всего определяют слова самого автора. В книге виньеток есть всё: «человек в поисках утраченного времени, персонаж в поисках автора, критик в поисках жанра. Единственное, на что можно претендовать, это на роль благородного ценителя…» (с. 586).

Анна СЕРГЕЕВА-КЛЯТИС