В кабинете

Галина Михайловна Ребель

Ответы ученого на вопросы редакции
Галина Ребель - Доктор филологических наук, профессор Пермского государственного гуманитарно-педагогического университета, автор монографий «Художественные миры романов Михаила Булгакова» (2001), «Герои и жанровые формы романов Тургенева и Достоевского» (2007), «Русская литература XIX века: Типология героев и романных форм (Учебное пособие)» (2018), «Тургенев в русской культуре» (2018), а также статей в журнале «Вопросы литературы» и других научных изданиях.

Над чем вы в последнее время работаете (книги, статьи, курсы, проекты, конференции и т. д.)?

Уже список статей на сайте «Вопросов литературы» наглядно свидетельствует, что центр моих научных интересов – Тургенев. Его творчество, его личные, литературные, идеологические связи, притяжения и отталкивания, дружба и полемика с современниками, влияние на современников и потомков. Соответственно, в поле зрения оказываются Белинский, Достоевский, Гончаров, Толстой, Фет, Чехов, литературная критика и литературоведение XIX – начала XX века. Иными словами, главный предмет, которым я занимаюсь, – это литературный процесс в его непосредственном, живом протекании, так сказать, в антропологическом измерении, центральной, системообразующей фигурой которого во второй половине XIX века, на мой взгляд, и был Тургенев. 

Углубление в эту тему ведет к переосмыслению укоренившихся в вузовской и школьной практике историко-литературных подходов, в частности к отказу от механического членения литературы XIX века на три трети с искусственной привязкой творчества писателей к этим периодам, ибо такой подход искажает реальную картину литературной жизни эпохи. Так, Тургенева и Достоевского традиционно относят к разным третям и изучают в разных семестрах, безотносительно друг к другу, в то время как творчество Достоевского теснейшим образом связано с творчеством – и личностью! – Тургенева. Здесь в очередной раз подчеркну, что Тургенев является основоположником идеологического романа в русской литературе, это было очевидно для современников писателя и парадоксальным образом вытеснено из культурного сознания критикой и литературоведением первой трети XX века в пользу Достоевского, что, в свою очередь, является интересной научной проблемой, о которой уже приходилось писать. Хотелось бы надеяться, что у монографии «Тургенев в русской культуре» (2018) будет продолжение. 

Недавняя публикация в «Вопросах литературы» – «Почему лучший русский человек не выступил против еврейских погромов» – предполагает дальнейшую разработку темы. В частности, необходимо осветить «спасскую» сторону проблемы, ответить на упрек тургеневского корреспондента И. Соркина по поводу рассказа «Жид» и на его же выпад по адресу Достоевского. 

В процессе подготовки статьи к публикации она активно обсуждалась с И. Шайтановым, была существенно сокращена, что способствовало ей немало к украшенью, но при этом осталась очень объемной – невозможная ни в каком другом профессиональном издании роскошь. Я чрезвычайно признательна за содержательный творческий диалог и главному редактору, и редактору М. Переясловой, скрупулезно вычитывающей и шлифующей текст. Начало этого диалога для меня – в переписке и встречах с замечательной Н. Юргеневой, о которой не могу здесь не вспомнить с очень теплым чувством. Общение с ней давало ощущение личной причастности к культуре и людям XIX века.

Очень важным стимулом и ориентиром в работе являются научные конференции и семинары. Чрезвычайно дорожу контактами с членами Тургеневской (она же Фетовская) группой Пушкинского Дома, с сотрудниками Орловского музея И. С. Тургенева. Стараюсь не пропускать конференции в московской библиотеке-читальне им. И. С. Тургенева, в петербургском музее Ф. М. Достоевского, в Государственном музее Л. Н. Толстого. В 2020-2021 годах (не было бы счастья…) удалось побывать на целом ряде онлайн-мероприятий, восстановить связь с музеем-усадьбой в Спасском, принять участие в семинаре А. Тесли в ИГН БФУ. Разумеется, сами доклады можно потом прочитать в сборниках, но без научного «воздуха», непосредственного общения и живой полемики не появляется «энергия заблуждения», не возникает той «консолидации разнородных и разнонаправленных интеллектуальных усилий», о которой говорит в связи с настоящим проектом «Вопросов литературы» С. Фокин. 

Какие работы или выступления коллег привлекли ваше внимание в последний год?

Прежде всего – писательские биографии, исторические и культурологические сочинения, в которых отразился русский XIX век. С интересом прочла в последнем номере «Вопросов литературы» рецензию В. Махлина на книгу А. Зорина о Льве Толстом, в которой содержатся концептуальные формулировки задач, стоящих перед современным биографом художника такого масштаба, как Толстой. Хотя саму книгу Зорина восприняла неоднозначно: при несомненных достоинствах (в частности, редчайшем умении автора лаконично и увлекательно излагать огромный и сложный материал) заданная изначально установка на интегративность, на мой взгляд, подчас приводит к упрощению биографических и художественных ситуаций; от пресловутых противоречий тоже уйти не удалось, а пунктирно обозначенные отношения Толстого с Тургеневым отражены предвзято, в пользу главного героя, – крен, которого мало кому из авторов биографий удается избежать. Образцом корректности в этом плане, на мой взгляд, может служить книга Р. Сафрански, в которой Гете дан в широчайшем контексте связей, влияний и полемических взаимоотношений с современниками.

Тургеневу же не очень везет: его жизненный и творческий портрет в современной, обогащенной новыми знаниями интерпретации не появился к 200-летию, на широко тиражируемых научно-популярных и литературных сайтах и он сам, и связанные с ним обстоятельства и персоны предстают нередко в искаженном, а то и карикатурном виде; в научном осмыслении творчества писателя все еще очень много вопросов и нестыковок. 

В связи с проблемой писательской биографии не могу не упомянуть вышедшие в последние годы, очень разные, но чрезвычайно интересные работы Д. Рейфилда о Чехове, М. Кучерской о Лескове, Р. Сафрански о Гете, серию книг П. Басинского о Толстом, включая последнюю из них, «Соня, уйди!», написанную в соавторстве с Е. Барбанягой. Мне кажется, что именно диалогический, в сочетании с интегративным, обильно документированный подход позволяет приблизиться к фигурам соответствующего масштаба, не подгоняя их под заданную концепцию и по возможности следуя призыву Тургенева: «Берите меня, каков я есть, или совсем не берите». 

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке