Не пропустите новый номер Подписаться
Легкая кавалерия/Выпуск №9, 2019
Анна Жучкова - Кандидат филологических наук, литературовед. Сфера научных интересов — русская и зарубежная литературы ХХ века, психопоэтика и современный литературный процесс. Автор книги «Магия поэтики Осипа Мандельштама» (2009), а также ряда статей по русской литературе XX-XXI веков

Анна Жучкова

О нормальной мужской прозе

В пору всеобщего увлечения феминизмом и ЛГБТ меня радует тенденция к нормальной мужской прозе, наметившаяся в середине 2010-х годов: с нормальной мужской тематикой, мужским отношением к жизни и героем-мужчиной. Этот новый тип мужской прозы отличается от двух прежних: пацанской и прозы рефлексирующих интеллигентов. Чтобы понять, в чем различие этих трех видов, введем понятие «литературной личности».

Предложенное Ю. Тыняновым в статье «Литературный факт», это понятие не получило дальнейшей разработки в филологии,iНекоторые идеи Тынянова не получили развития в позднейшей филологии. Таково введенное в статье «Литературный факт» понятие «литературной личности», противопоставленное «индивидуальности литератора», «личности творца» — в том отношении, в котором эволюция и смена литературных явлений противопоставлена у него «психологическому генезису» (Ю. Тынянов. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 512). редуцировавшись до весьма условного «лирического героя». Условного, потому что в современной школе термин почти утерял изначальный смысл, встречаясь в заданиях типа «найдите лирического героя стихотворения «Анчар»«. Но что же такое литературная личность?
Литературная личность не равна биографическому писателю, но соотносится с его психотипом и мировоззрением. Не равна она и герою, но взаимодействует с ним. Литературная личность больше, чем лирический герой, и включает его в себя: «В отличие от «лирического героя», который мог, по-видимому, связываться и с представлением об одном каком-нибудь тексте, «литературная личность» — категория более широкая, преимущественно межтекстовая — относящаяся ко многим или ко всем текстам писателя».iЮ. Тынянов. Поэтика. История литературы. Кино. М.: Наука, 1977. С. 512.

Литературную личность можно объяснить, обратившись к героическому эпосу. Воссозданный в нем народный характер не равен целиком ни герою, ни автору. Так же примерно проявляется литературная личность в прозе — как некий личностный образ, воссозданный в текстах и не равный ни герою, ни писателю во плоти и крови.

Посмотрим, с какими типами литературных личностей мы имеем дело в случае трех видов мужской прозы.

Случай первый. Для литературы традиционен образ поэта/художника как духовного существа, испившего священного меда и ставшего выше гендерного и человеческого. Но у этого образа есть сниженный вариант, когда литературная личность духовного уровня не достигла, а маску внегендерного существа уже надела. В таком случае перед нами литературная личность филолога, занимающего позицию принципиального недействия, прикрытую множественностью дискурсов и стилистической игрой. При такой литературной личности герой может стремиться к нулю, как в прозе М. Шишкина, быть объектом благодушной усмешки (Д. Бавильский, «Красная точка») или сливаться с личностью автора в акте совместного нытья (Б. Ханов, «Гнев»). Это филологический тип мужской прозы. Подчеркну: речь идет не о писательской личности с ее «биографией насморка» и не о «личности творца», а о личности, восстающей из текста, — в данном случае очень схематизированной и глубоко литературной.

Случай второй: брутальная проза нулевых. Литературная личность этого типа — «настоящий мужик», «мачо мэн», знакомый всем по произведениям
З. Прилепина, А. Рубанова и А. Снегирева. Я самый ловкий, самый быстрый, самый сильный, самый-самый… Меня женщины любят. Вот так любят, а еще вот эдак. Но под маской брутального мачо скрывается неуверенный подросток, безотцовщина, чье становление пришлось на смену эпох, когда былой порядок ухнул в небытие, а отцы перестали быть «отцами». Любопытно, что два «самых настоящих мужика», и Снегирев, и Прилепин — псевдонимы. Этот тип литературной личности противоречив и недолговечен, зарождение его мы видим в прозе Лимонова, закат — в рассказах Снегирева, где концепт брутальной мужественности раскрывается как пародийный и затрудняющий проявление человеческого потенциала.

Со второй половины 2010-х годов формируется новый тип литературной личности — нормальный мужчина. Андрей Рубанов топит своего пацанского героя в океане («Патриот») и начинает рассказывать о себе настоящем («Жестко и угрюмо»). От «нового» к настоящему реализму после 2017 года переходит Роман Сенчин («Квартирантка с двумя детьми»). К писателям, работающим в ключе нормальной мужской прозы, я отношу С. Солоуха («Рассказы о животных»), А. Бушковского («Рымба»), А. Дергунова («Элемент 68»), Д. Орлова «Чеснок» и группу питерских «активных реалистов». По общим характеристикам этот тип литературной личности совпадает с образом обычного русского мужчины, который:

  • Работает. И этим понемногу меняет мир.
  • Любит жену и родину (что взаимосвязано).
  • Действует по совести и судит по справедливости.
  • Полагается на себя (и на бога) и несет ответственность за других.

В общем, нормальный мужчина. Не очень нежный, не очень разговорчивый. Честный. Ответственный. Настоящий.

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке