№5, 2006/История русской литературы

Старые и новые путеводные карты литературы

Как известно, устаревают даже географические карты. Проходит какое-то время, изменяется ландшафт – пересохла речушка, соорудили мост там, где был паром, проложили дорогу. Все это нужно учесть – выпускается новая, исправленная карта.

Со временем меняется и «карта» литературы, поэзии. Особенно плохи «карты» литературы советской поры, они создавались по ложным «измерительным» программам и часто совершенно кричаще не соответствовали реальному положению дел.

Впрочем, существенные расхождения были и в другие годы, при ином строе. В свое время Чехова рассматривали в одном ряду с его современниками-беллетристами: Лейкиным, Потапенко – в какие-то годы некоторые из них были не менее популярны, чем Чехов.

Но высший судья в вопросах художественного качества и литературного долголетия – Время – все расставило по своим местам, по иному выстроило историко-литературный ряд. Лейкин, Потапенко и некоторые другие способные беллетристы той поры нашли свое место в ряду прозаиков «второго ряда», не имеющих основания претендовать на большее. А Чехов был поставлен рядом с Достоевским, Львом Толстым.

 

«Литературное наследство» недавно выпустило трехтомник «Чехов и мировая литература», свидетельствующий о всемирном признании гения Чехова.

Вспоминая Слуцкого, Константин Ваншенкин писал: «Конечно, он был органичным, крепко сформировавшимся поэтом, что не все понимали. Он был поэтом подчеркнуто прозаичным. Некоторым своим стихам он давал подзаголовки – определение жанра: «статья, очерк». Нарочито? Но как же тогда Твардовский с его подзаголовками к лирике: «сельская хроника», «фронтовая хроника», а к поэме «Дом у дороги» – «лирическая хроника»?

Странно проводить аналогии между этими двумя поэтами, но вот – у Твардовского:

Что-то вяжет девушка,

Сидя за рулем.

 

У Слуцкого:

Шоферша вязала в кабине

Огромного самосвала.

 

Это не заимствование. Заимствуют строку, манеру.

Это – сходные жизненные наблюдения.

Борис Слуцкий – поэт незаурядной силы, своей интонации, индивидуальности. Суровый, корявый. Но мастер»1.

Надо воздать должное зоркой, незамутненной наблюдательности Ваншенкина: он сравнил, поставил рядом поэтов, которые на старых «картах» литературы были прописаны в разных, автономных, не соприкасающихся областях. Дань этому размежеванию оговорка Ваншенкина «странно проводить аналогии». Оказывается, что не странно.

Наблюдение Ваншенкина подсказывает, что связь между поэзией Твардовского и Слуцкого существует, ее не замечали, потому что ориентировались по старым «картам».

Они, Твардовский и Слуцкий, были знакомы – так случилось, что оказались в одной группе поэтов, которая в октябре 1957 года по приглашению итальянского общества дружбы с Советским Союзом ездила в Италию, во время этой поездки не раз беседовали, даже обменивались колкостями – оба были из тех, кто не лезет за словом в карман. Слуцкий, вспоминая годы войны, писал, что читал «Теркина»»с удовольствием. Это была несомненная поэзия <…> Первое, что у Твардовского понравилось мне полностью, было «Дом у дороги»»## Слуцкий Б. О других и о себе. М.: Вагриус, 2005.

  1. Ваншенкин Константин.«…От старинного читателя и друга» // Борис Слуцкий: воспоминания современников. СПб.: Журнал «Нева», 2005. С. 447–448.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №5, 2006

Цитировать

Лазарев, Л.И. Старые и новые путеводные карты литературы / Л.И. Лазарев // Вопросы литературы. - 2006 - №5. - C. 202-207
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке