Не пропустите новый номер Подписаться
№2, 2016/Трансформация современности

Не только «Поэт». Юлий Ким

Присуждение весной 2015 года российской национальной премии «Поэт» Юлию Киму оказалось большой неожиданностью для многих почитателей отечественной культуры.

Для одних, недоумевающих, такое решение жюри выглядело странным: лауреат — бард, причем здесь премия в области словесности?

Для других, искренне радующихся, такое известие казалось почти невероятным — неужели дождались?

Сухие биографические сведения — Юлий Черсанович Ким (р. 1936), российский автор-исполнитель песен, драматург, сценарист, либреттист и прочая, и прочая — сами по себе мало что проясняют в неоднозначной реакции публики. Но она безошибочно свидетельствует об исключительности фигуры нового лауреата и, как следствие, о специфике ситуации вокруг него.

Официальное признание по многим причинам как идеологического, так и социокультурного характера вообще пришло к Киму поздно. Отнюдь не случайно первая серьезная статья о нем, вышедшая три десятилетия назад, называлась «Запоздалый комплимент». Автором ее был не кто иной, как Булат Окуджава. Старший коллега специально отмечал, что Ким уже к тому времени был давно реализовавшимся культурным феноменом. Настолько естественным, что многие его не замечают. Как воздух, как природную стихию.

Итак, имеем исходное утверждение, казалось бы, трюизм: Ким — бард. Но привычный (и довольно неуклюжий) термин «автор-исполнитель» выходит далеко за рамки бардизма: а кем, к примеру, были Моцарт или «Битлз», если не авторами-исполнителями?

Авторское исполнение песен — жанр синтетический. Здесь в равной степени важны стихи, музыка, голос, реплики-связки между номерами, поведение на сцене, ответы на вопросы из зала и общее взаимодействие с публикой. Потому уникальны все главные фигуры русской авторской песни. Окуджава, Визбор, Высоцкий, Галич, Городницкий — буквально каждый из знаменитых бардов единственный в своем роде. Ким не исключение. Он тоже работает в ни на что не похожем жанре. Проблема пресловутой новизны, по сути, ключевая в современном искусстве, никогда не была для него мучительно неразрешимой. Как был он свеж, нов и поразительно чуток к текущему моменту в начале творческого пути, таким он остается и сейчас.

Обособленность Кима видна не только по отношению к прошлому, где у него нет явных предшественников, но и воздействует на будущее — не видно его прямых последователей, во всяком случае, пока. В жанре авторской песни отчасти наследуют кимовский темперамент, пожалуй, только Алексей Иващенко и Георгий Васильев (в качестве дуэта, а не поодиночке). В пространстве же поэтическом близких ему по духу найти еще трудней. С некоторыми оговорками можно было бы назвать Игоря Иртеньева.

Естественно и даже банально упоминать Кима в качестве одного из основоположников отечественной авторской песни. Менее привычно, но столь же законно воспринимать его в значительно более широком, мировом культурном контексте: Жак Брель, Боб Дилан, Леонард Коэн… Забудем на мгновение о жанровых и государственных границах — шансон, фолк-рок, Бельгия, Франция, Америка, Канада — и обратим внимание на главное, что объединяет столь непохожих творцов из разных стран: они тоже представители «первобытного синкретизма» в искусстве. Органическое сочетание авторского текста, музыки и индивидуального исполнения плюс живой контакт с аудиторией и степень влияния на общество — все это без всякой натяжки позволяет поставить их в один ряд. И Ким в ряду выдающихся поющих поэтов занимает свое достойное место.

Нерасчленимость, цельность уникального явления, имя которому Ким, помимо собственно стихов складывается из многих составляющих. Среди них — инструменты воздействия, которые для только поэта малосущественны, нехарактерны или даже недоступны.

Голос и речь. Вообще говоря, Ким может ничего и не петь. Его голос — инструмент завораживающий и самодостаточный. Дело это необъяснимое, но уже только по интонации безошибочно угадываешь, что обладатель такого голоса, во-первых, исключительно умен, причем самым правильным, радостным умом, а во-вторых, ярко талантлив. Этот голос не может сфальшивить, как никогда не фальшивил вокал Луи Армстронга или Рэя Чарлза. Кимовская фраза всегда вкусна, и в процессе диалога маэстро с залом видно, как его мысль рождается прямо на наших глазах. Ким обожает редкости великого и могучего и с толком уснащает ими свою обычную (да и обычную ли?) речь. Надо только слышать, как он полунебрежно роняет: «Фильм стяжал свою скромную славу», «Думаю, вы заметили, что я не великий игруля на гитаре» или «Окуджава задает такой уровень, до которого, как говорится, еще рость и рость». Пурист может досадливо поморщиться от эдаких вольностей, сплошь и рядом допускаемых автором и в песнях, но в том-то и фокус, что Ким умеет сопрягать в своей речи и своих текстах богатейшие словесные пласты, демонстрируя полную языковую и внутреннюю свободу.

Гитара и музыка. Ким и в самом деле гитарист невеликий, но беды в том нет. Ценя виртуозность, стоит слушать Джанго Рейнхардта или Бирели Лагрена. Зато его фирменный звук узнается сразу, по одному-двум тактам. Ким — еще и самобытный композитор. Да, именно композитор (вопреки строгому голосу — «а где диплом?»). Он автор сотен прекрасных мелодий, обладающих узнаваемым стилем, и подчас лишь намечает нетривиальную гармонию, но делает это всегда с поразительным музыкальным чутьем. И в трактовке собственных хитов Ким свободен: как легко, едва ли не на ходу, он меняет гармонию и мелодию в знакомых, уже образцовых сочинениях, как драматургически точно играет, исполняя песни, написанные от лица множества персонажей, как, в сущности, по-детски резвится этот мастер!

Песни и стихи. Чтобы перечислить хотя бы самые известные, страницы не хватит. Есть ценители, которые могут целый день беседовать друг с другом, перекидываясь только цитатами из Кима — как тут не вспомнить Грибоедова! Вот лишь малая толика таких крылатых фраз, вошедших в общеязыковой фонд: «На далеком севере / Бродит рыба-кит», «Не покидай меня, весна», «У кого есть глупо дитятко?.. / У кого их только нет…», «Во как было в прежни годы, / Когда не было свободы!», «Мне в людях одиноко, / А с ними я — как свой!», «Бабочка крылышками / Бяк-бяк-бяк-бяк», «Я недавно сделал открытие: / Открыл я недавно словарь», «Ходют кони над рекою, / Ищут кони водопою», «Но все равно страшней всего, / Когда не снится ничего», «И пошла под гром оваций / Перемена декораций: / Здравствуй, новый балаган!», «Суровые годы уходят / Борьбы за свободу страны, / За ними другие приходят — / Они будут тоже трудны», «Зачем былое ворошить? / Кому так легче будет жить?», «Белеет мой парус, такой одинокий / На фоне стальных кораблей»…

С другой стороны, на каждом концерте находятся слушатели, с изумлением открывающие для себя, что исконно-посконная русская народная песня «Губы окаянные» — и не народная вовсе. Как много им открытий чудных еще предстоит!

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №2, 2016

Цитировать

Скворцов, А.Э. Не только «Поэт». Юлий Ким / А.Э. Скворцов // Вопросы литературы. - 2016 - №2. - C. 7-17
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке