№8, 1985/История литературы

К вопросу о поэзии русского барокко

В советском литературоведении славянское литературное барокко стало предметом постоянных исследований1. Определены также общие идеологические закономерности движения барокко с Запада на Восток Европы2. Проблема русского барокко была поставлена еще И. Ереминым3, а затем подверглась длительному научному обсуждению.

«Была ли так называемая «литература барокко» в славянских странах?» – этот вопрос, обращенный к участникам IV Международного съезда славистов (Москва, 1958), вызвал различные ответы4 и породил оживленную дискуссию, отразившуюся также в материалах VI Международного съезда славистов (Прага, 1968) и в советской периодической печати. Никто не отрицал, что в русской литературе второй половины XVII – первой половины XVIII века возникли новые явления переходного порядка (от Средневековья к Новому времени), но исследователи по-разному называли их. П. Берков, В. Кузьмина и О. Державина скептически относились к термину «литература барокко», предпочитая ему понятие «предклассицизм», и отрицали существование литературного барокко в славянских странах XVII-XVIII веков – в Польше, на Украине, в Белоруссии и России5. Так, П. Берков писал: «О «литературном барокко» можно говорить с полным основанием применительно к далматинской и хорватской литературам. Значительно осторожнее должны быть суждения о «барокко» в польской и чешской литературах. Сомнительно, объясняет ли термин «барокко» всю сложность явлений украинской литературы XVII-XVIII вв. То, в чем предлагают видеть «русское барокко», правильнее всего понимать как переход от старинных средневековых стилей русской литературы к классицизму XVIII в., вместо неопределенного по своему содержанию термина «барокко» проще называть это направление «предклассицизмом». Сомневаюсь, будет ли достигнуто когда-либо полное согласие в понимании существа «барокко» в литературе вообще, а без этого нельзя решить вопрос, была ли так называемая «литература барокко» в славянских странах» 6.

Отметим пока лишь, что уже около пятнадцати лет (с конца 60-х годов) вопроса о том, была ли литература барокко у западных славян, не существует. Историография монографических работ о польском и чешском барокко насчитывает десятки названий. Вывод В. Кузьминой об отсутствии барокко в русской литературе основан на очень ограниченном материале – на анализе творчества Феофана Прокоповича и Кантемира – писателей XVIII века, принадлежащих к тому этапу развития русской литературы, когда в ней отчетливо проявились классицистические тенденции. Для нас очевидно, что исследователи подвергали сомнению термин «барокко», исходя из укоренившейся традиции. В 50 – 60-е годы, когда возникла упомянутая дискуссия, не была еще полностью преодолена вульгарно-социологическая концепция барокко (сложившаяся в 20-е годы XX века) только как искусства контрреформации и феодальной реакции. Но уже то, что проблема славянского литературного барокко была вынесена на научное обсуждение, свидетельствовало о начале ее пересмотра. Термин «предклассицизм» не получил в науке перспективного применения.

И Еремин выразил вполне определенное суждение: с конца XVI века барокко широко распространилось на Украине и в Белоруссии, а с 60-х годов XVII века – в России. Он продолжал настаивать на том, что «барокко» в странах восточнославянских – важный и несомненно прогрессивный этап литературного развития. Направление это ускорило здесь процесс становления «новой» литературы, обогатило литературу новыми темами, сюжетами, способами художественного изображения, привило ей новые, ранее не известные жанры и виды художественного творчества – поэзию и драматургию. И уже одно это было крупным приобретением восточнославянских литератур, во многом определившим новые пути их дальнейшего развития… В России в лучших произведениях своего крупнейшего представителя – Симеона Полоцкого – «барокко» приобрело отчетливо просветительский характер – в духе наступающей петровской эпохи». Одну из первоочередных задач советского литературоведения И. Еремин видел в том, чтобы «подробно выяснить исторические причины появления «барокко» в восточнославянских литературах, своеобразие его исторического развития здесь, его литературную судьбу» 7. Работы И. Еремина о поэтическом стиле Симеона Полоцкого и русском барокко были насыщены конкретными фактами и отличались тонким стилистическим анализом. Последовавшие за ними многочисленные исследования данной проблемы не только не опровергли их положений и выводов, но, напротив, подтвердили их научную ценность. В трудах Д. Лихачева, И. Голенищева-Кутузова, А. Морозова, А. Панченко, А. Робинсона, Л. Софроновой, И. Чернова, украинских исследователей И. Иваньо, В. Крекотеня, Д. Наливайко и других ученых сложилось определенное представление о барокко в восточнославянских странах, которое убедительно характеризуется как очень значительное литературное направление. Оно предстает в его исторически и национально обусловленном своеобразии, неоднородности в разных странах, в объединении с разными литературными тенденциями и традициями. Д. Лихачев указал на особую роль барокко в условиях русского исторического развития. «Отсутствие ренессанса, – пишет он, – поставило русское барокко в иное отношение к средневековью, чем в европейских странах, где барокко явилось на смену Ренессанса и знаменовало собой частичное возвращение к средневековым принципам в стиле и мировоззрении. Русское барокко не было возвращением к средневековью», оно «приняло на себя функции Ренессанса». Этим «может быть объяснен жизнерадостный, человекоутверждающий и просветительский характер барокко». Последний, то есть просветительский, характер барокко «сыграл огромную роль в секуляризации литературы» 8. Кроме Симеона Полоцкого, Д. Лихачев называет «придворными» просветителями в стиле барокко Сильвестра Медведева и Кариона Истомина.

По мнению А. Морозова, «в русской литературе черты барокко (с различным социальным значением) можно проследить от Симеона Полоцкого до М. Ломоносова, В. Петрова и отчасти Г. Державина» 9.

А. Робинсон считает, что «вопрос о «направлении барокко» в русской литературе XVII в. нуждается в дальнейших как теоретических, так, в особенности, историко-литературных исследованиях, связанных, во-первых, с выяснением качественного своеобразия заимствуемого барокко и, во-вторых, с изучением воздействия на него русской усваивающей среды» 10. Отмечая существенное видоизменение идеологически-функционального содержания и значения барокко в условиях России, А. Робинсон обращает внимание на следующее: «Главная закономерность внутренней эволюции литературного барокко в России состояла в том, что оно вынуждено было преодолеть давние и сильные традиции своего индивидуализма и духовной депрессии (трагизм, пессимизм, скептицизм, минорная тональность творчества вообще) и сочетать по возможности прежние литературные достижения и формы… с духом государственного оптимизма и «служебного» единодушия как формы нового коллективизма становящейся Российской империи. Эти глубокие преобразования барокко были осуществлены группой писателей, среди которых первое место занимали Симеон Полоцкий, Сильвестр Медведев и Карион Истомин» 11.

Научные сдвиги в отношении проблемы литературного барокко можно наблюдать и в последнем издании «Краткой литературной энциклопедии». Если в ее первом томе (1962) речь идет только о барокко западноевропейском, то в последнем томе специальная статья посвящена славянскому барокко, в том числе его украинскому я русскому вариантам (авторы статьи – А. Морозов, Л. Софронова). Разделы о русском литературном барокко стали уже законным достоянием учебников12, хотя исторически, теоретически и терминологачески этот предмет трактуется различно и историко-литературной монографии о нем еще не создано.

Большое внимание проблема славянского литературного барокко привлекла к себе на IX Международном съезде славистов (Киев, 1983), она выдвинулась на одно из первых мест в секции «Литературоведение». В докладах и в дискуссии были затронуты разные аспекты развития барокко в Сербии, Польше, в Румынии, на Украине и в России13. В настоящее время уже не нуждается в обосновании тезис о существовании литературы барокко у славян, в том числе я в России, доказательств требовало бы обратное утверждение. Доклады IX Международного съезда славистов убедительно подтвердили, что самым важным достижением последних десятилетий в изучении литературного барокко явилось признание того, что оно вышло за пределы католической контрреформации. По мере движения с Запада на Восток Европы барокко утрачивало свою ортодоксально-католическую направленность, конфессиональность, но сохраняло свойственные ему художественные черты. В силу своей стилистической многогранности и полисемантической значимости барокко легче других направлений приспосабливалось к национальным и народным условиям разных стран. Воспринимая местные традиции, оно не утрачивало своего художественного облика, но начинало служить национально-культурным интересам. Не приходится поэтому удивляться, что литература барокко существовала не только в католических, но также в протестантских и в православных странах, в том числе и у восточных славян. Однако в разных странах литература барокко имела различный жанровый объем и разную общественно-политическую целеустремленность. Именно в этом смысле существуют большие различия между барокко польским, с одной стороны, украинским и белорусским – с другой и русским — с третьей14. Хочется выразить надежду, что созданная в рамках ЮНЕСКО комиссия по изучению барокко в славянских странах будет содействовать разрешению этих важных и сложных проблем.

В восточнославянской среде, так же как в Западной Европе, барокко развивается как широкое явление духовно-эстетической культуры, охватывающее разные виды творческой деятельности (архитектура, живопись, музыка, литературная практика). В словесном искусстве оно предстает как первое литературное направление. Важнейшую роль в его усвоении и преобразовании сыграли школьная теория и практика, Киево-Могилянская коллегия (с 1632 года), образованная по типу старых западноевропейских университетов и более новых польских академий. Благодаря учреждению и распространению у восточных славян схоластического просвещения, которое было одной из форм приобщения к западноевропейской цивилизация, барокко властно начинает претендовать на господствующее положение в литературной жизни и выступает в качестве художественной доминанты в стихотворстве, драматургии, ораторской прозе.

Общекультурные процессы, связанные с формированием восточнославянского барокко, в значительной мере способствовали сближению литератур украинской, белорусской и русской в ответственный, исторически переходный период истории трех братских народов. Воссоединение Левобережной Украины (включая Киев) с Россией в 1654 году и начало борьбы за освобождение Белоруссии от власти Речи Посполитой сопровождались восстановлением духовных и культурных взаимосвязей, прерванных монголо-татарским игом.

В России барокко не проходило стадии самозарождения. Оно привилось здесь в результате просветительской деятельности и литературного творчества представителей украинской и белорусской интеллигенции, При усвоении общеевропейского литературного направления Россией большое значение имела двойственная природа эстетики барокко, синтезировавшая традиции Средневековья и Ренессанса. В отличие от западноевропейских стран Россия миновала стадию Возрождения, продолжая сохранять вплоть до XVII века средневековый облик. Поэтому те черты, которые тяготели в барокко к наследию Средневековья, оказались подходящими к условиям русской культурной среды и вступили во взаимодействие с местными традициями без конфликта. Напротив, культура барокко оказалась тем идеологическим фактором, который был поставлен на службу укрепляющегося российского абсолютизма и русской государственности. В результате взаимодействия барокко с предшествующими русскими традициями и в новых Историко-идеологических условиях сформировался его национальный вариант. Он сохранял целый ряд мировоззренческих и художественных особенностей общеевропейского литературного направления: универсализм (стремление к созданию всеобъемлющей картины мира), морализм и дидактика, расширение эстетических функций литературы, причудливый и напряженный метафоризм, построенный на началах образного остроумия (консептизм), космизм и экзотизм образов, пристрастие к раритетам и курьезам, сочетание античной и христианской мифологии, взаимопроникновение разных типов творчества (поэзии и драматургии, словесного и изобразительного искусств), мозаичность композиций, стремление к наглядности изображения, игровые приемы со еловом. Для литературы русского барокко характерны также риторическая организация текста, эстетизм формы, парадность, великолепие, декоративность.

Вместе с тем барокко в России характеризуется существенным изменением своих признаков как типа мировосприятия. Так, ему остались чужды свойственные мироощущению западноевропейского барокко трагизм, пессимизм, рефлексия, мистическая экзальтация, присущие стилю барокко концентрация изображения жестокостей и ужасов, «пляска смерти», темы страшного суда и загробных мучений. Значительно слабее здесь были выражены средневековые темы бренности и тщетности жизни.

Ведущее значение в России приобрела иная идеологическая устремленность барокко, связанная с усилением государственного пафоса и задачами просвещения общества, начиная с самых высших его кругов. Барокко активизировало весь арсенал изобразительных средств и жанров, которые в наибольшей мере отвечали бы новым задачам.

Если средневековое начало в барокко обеспечило восприятие его на русской почве, то ренессансная струя способствовала обогащению и обновлению русской литературы и установлению преемственных связей между литературой Древней Руси и Нового времени. Для России, не затронутой Ренессансом, особое значение имело более широкое, чем прежде, обращение к античности, унаследованное впоследствии классицизмом. С барокко связаны и такие новации в культуре, как появление регулярной силлабической поэзии и драматургии, усложнение стиля, введение многих новых тем, сюжетов и понятий, просветительская направленность литературы, усиление переводческой деятельности и литературной активности вообще.

При общности взгляда на русское барокко дискуссионными остаются вопросы о термине: «школьное барокко» (И. Еремин) или «схоластическое барокко» (А. Робинсон); о верхней хронологической границе этого явления. А. Морозов, например, продвигает ее до конца XVIII-начала XIX века, включая в систему барокко всех писателей, в том числе Державина. Существует даже мнение, что «к художественным средствам барокко обращался А. С. Пушкин в целях создания исторического фона («Борис Годунов») и динамичности описания («Полтава»)» 15. Относительно же нижней границы русского барокко мнение исследователей достаточно единодушно – середина XVII века. Дальнейшие поиски сколь-нибудь целостной системы барочной поэтики в литературе более раннего периода представляются бесперспективными. Устанавливая нижнюю границу русского литературного барокко, следует исходить не из хронологических рамок барокко западноевропейского, анализ необходимо основывать на типологии данного явления, ясно представляя себе конкретно-исторические условия его возникновения в России.

  1. См., например: «Славянское барокко. Историко-культурные проблемы эпохи», М.. 1979; «Барокко в славянских культурах», М., 1982.[]
  2. См.: А. Н. Робинсон, Закономерности движения литературного барокко. – In: «Wiener slavistisches Jahrbuch», Bd. 26, 27, Wien, 1980, 1981.[]
  3. См.: И. П. Еремин, Поэтический стиль Симеона Полоцкого. – «Труды Отдела древнерусской литературы», т. VI, М. – Л., 1948.[]
  4. «Сборник ответов на вопросы по литературоведению. IV Международный съезд славистов», М., 1958, с. 75 – 92 (далее: «Сборник ответов…»).[]
  5. См.: «Сборник ответов…», с. 84 (ответ П. Беркова); В. Кузьмина, Барокко и классицизм в русской литературе первой трети XVIII в. -In: «Ceskoslovenska Rusistika», R. XIII, I (k mezinarodimu sjezdu slavistu), 1968, s. 15 – 18; О. Державина, К вопросу о русском литературном «барокко». – Ibidem, s. 19 – 21.[]
  6. «Сборник ответов…», с. 84.[]
  7. »Сборник ответов…», с 84 – 85. []
  8. Д. С. Лихачев, Развитие русской литературы X-XVII веков. Эпохи и стили. Л., 1973, с. 204, 207; его же: «Барокко и его русский вариант XVII века». – «Русская литература», 1969, N 2, с. 41 – 42.[]
  9. »Сборник ответов…», с. 90; ср.: А. Морозов, Проблема барокко в русской литературе XVII – начала XVIII века (состояние вопроса и задачи изучения). -«Русскаялитература», 1962, N 3; его же, Проблемы европейского барокко. -«Вопросы литературы», 1968, N 12. []
  10. А. Н. Робинсон, Борьба идей в русской литературе XVII века, М., 1974, с. 11 (здесь же содержится критическая оценка дискуссии о русском барокко, см. с. 7 – 16).[]
  11. А. Н. Робинсон, Симеон Полоцкий и русский литературный процесс. – В кн.: «Симеон Полоцкий и его книгоиздательская деятельность», М., 1982, с. 19 – 20.[]
  12. См.: «История русской литературы X-XVII веков». Под ред. Д. С. Лихачева, М., 1980 (автор главы «Барокко в русской литературе XVII в.» А. Панченко); В. В. Кусков, История древнерусской литературы, М., 1982.[]
  13. Доклады по данной теме представили! П. Бухвальд-Пельцова (Польша) «Эмблематика в Киевской Руси в период барокко»; Я. Пельц (Польша) «Вдохновляющая роль Яна Кохановского как создателя национальной литературы в славянских и соседних с ними странах в период барокко»; М. Шмюкер-Брелер (ФРГ) «К вопросу о восприятии «Лебедя с перием…» Иоанникия Галятовского»; И. Кицимиа (Румыния) «Проблема барокко в славянских литературах и в румынской литературе»; Д. Мазилу (Румыния) «Украинская литература барокко и восприятие моделей античности»; М. Павич (Югославия) «Смена барокко и классицизма в сербской литературе в сопоставлении с русской литературой»; З. Генык-Березовска (Чехословакия) «Украинское литературное барокко в развитии литературных направлений»; Д. Наливайко, В. Крекотень (СССР) «Украинская литература XVI-XVIII вв. в славянском и европейском контексте»; Х. Грдинич (Югославия) «Моральная символика и эмблематика киевского происхождения в сербской литературе с начала XVIII до первой половины XIX в.».[]
  14. Русское барокко вызывает широкий интерес у зарубежный ученых. Обзор их работ не входит в задачу статьи.[]
  15. КЛЭ, т. 9, стлб. 104.[]

Цитировать

Сазонова, Л. К вопросу о поэзии русского барокко / Л. Сазонова // Вопросы литературы. - 1985 - №8. - C. 109-129
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке