Ad virum illustrem. К 70-летию Михаила Леонидовича Андреева: Коллективная монография / Ред.-сост. А. В. Голубков, И. В. Ершова, К. А. Чекалов. М.: Дело, 2021. 824 с.

«Ad virum illustrem» — этот изящный заголовок коллективной монографии-подношения к 70-летию Михаила Леонидовича Андреева дает своеобразный ключ к содержанию сборника. В дар знаменитому ученому, специалисту по итальянскому Возрождению, исследователю театра, который занимается также проблемами перевода и исторической поэтики, его коллеги и последователи создали его научное «жизнеописание» (отсюда — соответствующая отсылка к жанру ренессансной дидактической прозы).

Сам жанр коллективной монографии, привычный для юбилейных сборников, кажется в данном случае особенно уместным. Это своего рода «тетрамерон»: тематика разделов подсказана основными сферами научных интересов «знаменитого мужа», к которому прямо или косвенно обращается каждый участник этого интеллектуального диалога — коллега или ученик М. Андреева. В этом возвышенном пространстве (хочется добавить — сродни Боккаччиевой вилле под Флоренцией или Рафаэлевой «Афинской школе») встречаются и беседуют самые разные исследователи. Тематический охват монографии — от архаического театра до новелл Карен Бликсен, от итальянских карт Московии середины XVI века до французских юмористических пьес первой трети XIX века, от травелогов испанских конкистадоров до иронии Сологуба — демонстрирует сумму знаний современной гуманитарной науки, важную роль в которой играет вклад М. Андреева.

Яркость, разнообразие и богатство материала дополнительно подчеркнуты структурой разделов: внутри раздела статьи почти всегда располагаются в алфавитном порядке, так что читатель постоянно путешествует между эпохами и странами. Так, первый из четырех разделов монографии, посвященный «театру и театральному», открывается статьей Н. Брагинской об архаическом театре, который следует рассматривать «в сравнительной перспективе» (с. 26). Сразу после этого мы переносимся в Европу 1910–1930-х годов — исследование Е. Гальцовой посвящено влиянию Пиранделло на театральные теории Антонена Арто, в частности — «проблеме самой сущности театра» (с. 37). Статья Н. Гринцера снова уносит нас в эпоху античности, к предложенному ученым пониманию комедии у Аристотеля — к интерпретации сказанного, к реконструкции несохранившегося и к элегантному подтверждению теории М. Андреева о том, что древнеаттическая комедия V века до н. э. слишком близка «к истокам жанра» (с. 53) и не является «комедией в чистом виде», поскольку «строилась как некая «паратрагедия»» (с. 76).

И так далее: за эпохой позднего романтизма следует испанский золотой век, за статьей Г. Ермоленко о «ситуативной, вербальной, цитатной и пародийной» (с. 94) иронии в драмах Мюссе следует отчасти созвучная исследованию Н. Гринцера и также апеллирующая к трудам М. Андреева статья И. Ершовой о сути трагикомедии в понимании Лопе де Веги и о сложности положения «среднего жанра» между трагедией и комедией. Статья Е. Луценко о том, как дискуссия о Шекспире, которая развернулась в XVIII–XIX веках «от Петербурга до Неа­поля» (с. 114), научила «европейцев мыслить сравнительно» (с. 116), сменяется более локальным анализом драматургических принципов в новеллах Карен Бликсен В. Пешковой; завершает первый раздел статья Т. Чесноковой, в которой исследуется несколько «маргинальная» (с. 141) для английской комедии от Колмана до Шеридана семейная линия сюжета.

Второй раздел — «Италия и итальянистика» — открывается подробнейшим разбором Е. Костюкович сонета Микеланджело Буонарроти. В рамках «контекстного предположения» (с. 172) о том, что хвостатый сонет, снабженный «автошаржем в несколько почеркушек» (с. 171), написан в конце работы над Сикстинской капеллой, автор предлагает новый перевод сонета — отражающий не только истинную позу художника в момент создания росписей, но и «мученический» путь к достижению полной творческой свободы. Такая трактовка подтверждается финальным соположением двух изображений (статья снабжена большим числом иллюстраций): перевернутого горизонтально шаржа и «Сотворения Адама» из Сикстины. Далее поле исследуемых текстов расширяется: в статье О. Кудрявцева анализируются итальянские карты Руси и Московии 50-х годов XVI века, в статье Антонио Ланца (опубликованной по-итальянски) — отдельные новеллы из «Виллы Альберти», в статье Е. Сапрыкиной — раннее творчество модерниста Федериго Тоцци. Глубокое исследование А. Топоровой о способах, которыми Данте выстраивал свой образ как автора — auctor — и творца, соседствует с подробным анализом В. Толмачева «итальянского, итальянизма, Ренессанса» (с. 327) в «Образах Италии» Муратова.

Следующий раздел сборника — «Перевод и переводчики: практика и теория» — местами сближается со вторым разделом. Так, подстрочный перевод Х и XXI песней «Ада» из «Божественной комедии» Данте, выполненный Г. Муравьевой для работы со студентами-итальянистами и снабженный соответствующим комментарием, помещен во вторую, «итальянскую» часть, а переводы с французского и английского — уже в третью. Раздел состоит из переводоведческих исследований и из собственно переводов и сопровождающих их разборов. К первой категории относятся статьи Л. Сабуровой о Ландольфи как о тонком переводчике русской классики на итальянский язык и О. Смолицкой — о создании Веселовским русского «Декамерона». Написанная по следам литпамятниковского издания 2019 года, подготовленного М. Андреевым и Л. Бессмертных, статья демонстрирует, как создавался перевод «Декамерона» в условиях «своеобразного восприятия итальянской литературы русским читателем» (с. 445), когда фривольность оригинала ассоциировалась скорее с французской литературой, и, чтобы приблизить Боккаччо к русскому читателю, Веселовскому пришлось усложнить и возвысить оригинал.

Во вторую категорию попадает статья А. Голубкова о французских Арлекинах XVII века в контексте «инфернальной» (с. 375) природы персонажа: популярность французского актера Доминика, исполнявшего роль Арлекина, привела к созданию книги «в духе Лукиана» (с. 375) под названием «Arliquiniana, или мысли, остроты, занимательные и приятные истории, собранные из рассказов господина Доминика, прозванного Арлекином» (с. 377) Шарля Котоленди. В сборнике приводится перевод первой части книги. Статья В. Мильчиной, озаглавленная «Пьеса о чтении романа в подарок исследователю пьес», — это буквальный презент юбиляру, перевод юмористической пьесы Анри Монье «Роман в привратницкой», в которой пародируется и доводится до абсурда ситуация чтения готического романа. Оба перевода предваряются подробным теоретическим и аналитическим введением.

В разделе рассматриваются и поэтические тексты: в статье о риторике шекспировского сонета И. Шайтанов приводит собственные переводы традиционно «трудных» сонетов 124–125, прослеживая путь от петраркизма «к антипетраркизму как рефлективному остранению самого жанра сонета, породившего новую рефлексию и ставшего его первой жертвой» (с. 453). «Сонетная» тема подхватывается на французской почве в статье М. Яснова, где анализируются и приводятся переводы «бродячего» сонета «на тему счастья в жизни» (с. 467) с конца XVI до конца XVII веков.

Четвертый и последний раздел монографии — «Поэтика текста» — является самым объемным и одновременно самым разнородным. Многие работы посвящены проблемам жанров и их становления: М. Абрамова пишет о столкновении «куртуазной клишированности и «новеллистической непредсказуе­мости»» (с. 476) у Жана Ренара; А. Коровин — о возникновении датской романтической новеллы. В статье Н. Пастушковой ставится вопрос о формировании жанра испанской сентиментальной повести XV–XVI веков и ее итальянских источниках. А. Кофман изучает реляции конкистадоров как травелоги специфического рода, А. Куделин — соотношение историографического и литературного пластов на материале «Жизнеописания Пророка» Ибн Исхака — Ибн Хишама.

М. Реутин в своей статье несколько корректирует предложенное Мелетинским различение культурного героя и трикстера и на материале немецкоязычной культуры анализирует «знаковую систему» (с. 725) средневекового карнавала. Ситуа­циям разломов риторических эпох посвящены статья В. Полонского об «особой модернистской» (с. 680) иронии Сологуба, которая проявилась в контексте кризиса европейской культуры, и статья А. Махова — в которой ренессансная эмблема понимается как результат риторического кризиса ситуации «открытия мира», когда «мир старых слов» столкнулся с «миром «новых» вещей» (c. 571).

Несколько особняком стоят статья Е. Халтрин-Халтуриной, в которой анализируется репрезентация эльфийского «этноса» в «Королеве фей» Спенсера: при общей неразличимости двух народов им дана разная история, «волшебное эльфийское» и «историческое человеческое» встраиваются в единую «аксиологическую модель мира» (с. 788), а также исследование латинской гимнографии М. Ненароковой, в котором «география невидимого мира» показана как «модель путешествия реального и путешествия воображаемого, литературного» (с. 655).

Некоторые статьи частично или полностью посвящены русскому материалу: Е. Дмитриева видит источник «Мертвых душ» не столько в «Божественной комедии», сколько в «народном утопизме русских староверов» (с. 509) и легенде о Беловодье. С. Серебряный отмечает проблемы исследования «Хожения» Афанасия Никитина, которое не было рассмотрено достаточно подробно «в широком контексте российской и мировой истории» (с. 727) XV века. М. Плюханова типологически сопоставляет два «Плача Богородицы» — флорентийский XIV века и поморский, списанный в начале XX века с недатированной рукописи (в статье приводятся тексты и переводы). С. Неклюдов выявляет текстопорождающую модель сюжета о том, как «арбитр присваивает предмет спора» (с. 588), на примере английской баллады, русской, корейской, калмыцкой сказок, осетинского сказания, бурятской легенды, персидского анекдота и советских песен.

Несколько статей посвящено творчеству Сервантеса: в статье В. Багно рассматриваются фольклорные источники образа Дон Кихота; в статье М. Смирновой демонстрируется, как игра с петраркистской традицией становится своеобразным «метасюжетом» «Назидательных новелл» (с. 745). В статье С. Пискуновой на том же материале исследуется связь новелл Сервантеса с «эстетикой театрального действа, а также с сюжетным строем испанской комедии Золотого века» (с. 665).

Случайно или нет, но в последней статье сборника снова возникает итальянская нота — К. Чекалов рассматривает творчество графини де Сегюр и ее детский «Декамерон» — роман-
«гексамерон» «Славные дети».

На этой же ноте завершим и мы: «Когда же настал новый день, все поднялись и <…> пошли под руководством благоразумного короля по дороге во Флоренцию…» («Декамерон»).