Легкая кавалерия/Выпуск №5, 2021
Мария Аверина - Поэт и прозаик. Преподает русскую литературу в Международном Славянском Институте, Институте среднего профессионального образования имени К.Д. Ушинского ГАОУ ВО МГПУ. Руководитель Университетского образовательного литературного проекта «ПрочитаNo». Модератор литературного блога «Литературный клуб Марии Авериной», который на данный момент собрал более 110 000 подписчиков.

Мария Аверина

О маркерах феминного дискурса

Никого в нашем мире сегодня уже не удивляет то, что женщины с успехом осваивают мужские профессии: они и полицейские, и водолазы, и таксисты, и пожарные, и даже кузнецы! «Притчей во языцех» остаются только писательницы, которым непременно зачем-то надо быть «писателями».

Женской писательской профессии «повезло» потеснить монопольное мужское право одной из первых. Как только феминизм в середине XIX века задумал выпустить девицу из традиционного квадрата «Kinder, Küche, Kirche, Kleider» (дети, кухня, церковь, платье), так и понеслось! С тех времен миллионы дам исчеркали сотни тонн бумаги, издатели всех времен и народов неплохо нажились на безымянном женском «беллетристическом» труде (ибо по первости, пока дамы не опомнились и не востребовали своих равных с мужчинами прав и в этом вопросе, им платили за километры прозы сущие копейки), а уйма народу в мире получила подлинное удовольствие от хорошо проведенного вечера с книгой в руках.

Словом, на дворе XXI век, женщины летают в космос, а мы все решаем: какая литература лучше — «мужская» или «женская»?

И никто не спросит себя: а нужно ли вообще настаивать на едином литературном процессе, в котором качество текста определяется отнюдь не по гендерному признаку?

Нет, не нужно.

Во-первых, «мужской» и «женской» литература будет уже потому, что пока человечество разделено природой на мужские и женские особи. Вряд ли у кого-то повернется язык утверждать, что женский и мужской мир, при всех нивелирующих половые признаки нынешних современных заботах, все же в точности одинаков. Самая «продвинутая» политик, самая богатая бизнес-вумен или самая доблестная пожарная отправляется в роддом так же, как и любая ее соотечественница; самая отважная летчица или адвокат не уклонится от разговора о модном платье и всегда будет испытывать интерес к чужим (и бесспорно — к собственным!) любовным историям. Ей не придет в голову, например, придя к подруге, просидеть весь вечер молча, смотря футбол, прихлебывая пиво и считая такое общение вполне полноценным.

Иными словами, наши миры — мужской и женский — принципиально различны, так же различны, как наша физиология, а потому — принципиально различен наш психический и эмоциональный строй. Следствием этого всегда будет различен и подход к созданию литературного текста!

Лишь когда человечество все же изобретет полноценного андрогина, адекватно совмещающего в себе мужское и женское начала, — тогда и только тогда мы сможем, наверное, литературу на «мужскую» и «женскую» больше не делить! Ибо текст, как ни крути, все равно есть отражение личного жизненного опыта. А он, повторюсь, у мужчин и женщин принципиально отличается хотя бы в силу различного восприятия нами окружающего мира.

И, в связи с этим, во-вторых.

Мужской ум более склонен к обобщениям. Женский — к частностям. Это ни хорошо, ни плохо, это так! Природа так сотворила. Кстати, спросите психологов: в этом, как правило, причина того, что все «любовные лодки» неумолимо разбиваются о быт. Так почему должно быть иначе в литературе?

Мысль не нова, но почему-то никому не приходит в голову применить ее к творчеству. А именно в этом и заключается принципиально разный профессиональный подход к тексту у писателя и писательницы.

Мужская проза, как правило, суше, скупее, но в то же время — емче, символичнее, знаковее. Всемирнее. Всемасштабнее что ли…

Женская многоречива и богата на подробности, не всегда работающие на общее содержание. Мужчины редко грешат прозой, порожденной желанием излить душу в сожалениях о неудавшейся судьбе или помечтать о том, как бы это было, если бы жизнь не была так трудна. «Женские романы» в массе своей, за редчайшим исключением, — об этом. И не важно, компенсирует ли женщина-писатель свою жизнь детективным или любовным сюжетом, — важно, что в этой литературе всегда есть чисто женская эмоциональная необъективность. Чем, собственно, этот роман и хорош для читательниц, которые такой необъективности жаждут.

Да. Даже когда женщина берется за «социальные обобщения», она редко поднимается до высоко-философских рассуждений (за редчайшим исключением, как, например, М. Шагинян в книге «Человек и время»). Но в то же время она заостряет внимание читателя на таких подробностях, которые не пришли бы в голову мужчине-писателю. В этом смысле женская проза бывает злее, категоричнее, сатиричнее, наконец, нежели то же самое, но вышедшее из-под мужского пера. Что само по себе тоже неплохо.

Другое дело, что с женской литературы давно следует снять несколько уничижительный «подтекст», оставшийся нам атавизмом с того же самого приснопамятного XIX века, когда миллионы безымянных тружениц производили километры слезливых романов о том, как «хорошие девочки» были соблазняемы «плохими мальчиками» и как «плохие мальчики», «очищенные» «неземной любовью», внезапно становились хорошими отцами и добросовестными мужьями, а горничные в закутках своих прикухонных каморок при сальном огарке зачитывали это чтиво до дыр, заливаясь горькими слезами отчаянья, куда девать свой прижитый от красавца-пожарного приплод.

Признать без права сравнения: существует мужское и женское творчество. Просто раз и навсегда определиться: это разное и не сравнимое между собой. Только и всего.Ибо сравнивать «мужскую» и «женскую» литературу — все равно что решать, кто важнее на земле — мужчина или женщина. Некорректность самой постановки вопроса и рождает кучу бессмысленных споров и литературно-критических курьезов во все времена и у всех народов мира.

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке