Не пропустите новый номер Подписаться
№3, 2002/Литературная жизнь

Возвращение лирики

Исследование выполнено при поддержке Российского гуманитарного научного фонда (проект 01-04- 00080а).

В русской литературе с высокой дантовской традицией издавна уживалась ее бурлескная перелицовка. Самый яркий и значительный пример – Гоголь. Что трехчастный замысел «Мертвых душ» соотнесен с тремя кантиками «Комедии» («Ад» – «Чистилище» – «Рай»), вслед за П. А. Вяземским повторяли многие, но никто, кажется, не заметил, что «поэма» Гоголя – ироикомическая: «<…> один из священнодействующих <…> прислужился нашим приятелям, как некогда Виргилий прислужился Данту, и провел их в комнату присутствия, где стояли одни только широкие кресла, и в них перед столом за зерцалом и двумя толстыми книгами сидел один, как солнце, председатель. В этом месте новый Виргилий почувствовал такое благоговение, что никак не осмелился занести туда ногу и поворотил назад <…>» (гл. VII) – будто вожатый Данта, исчезнувший в преддверии рая (Purg. XXX, 49- 51) 1. Безымянный чиновник и Чичиков в роли Вергилия и Данта ничем не лучше, скажем, ямщика Елисея и начальницы женского исправительного дома, которые в поэме В. Майкова «Елисей, или Раздраженный Вакх» (1771) уподобляются Энею и Дидоне 2.

В истории русских перелицовок «Комедии»»поэма» Гоголя – явление самое крупное, но далеко не единственное. Так, предшественником Гоголя был Пушкин, который в 3-й главе «Онегина» (XXII, 9-10) и в одном из примечаний к роману пародировал надпись на вратах ада 3. Наверное, фривольная пушкинская шутка привела бы в негодование Сальери: <…>Мне не смешно, когда фигляр презренный / Пародией бесчестит Алигьери («Моцарт и Сальери», сцена I; 1830). Однако Пушкин – сродни Моцарту – готов был смеяться и «фиглярствовать»: в 1832 году он написал «полупародическое «подражание Данту»<…>где – вся соль пародии в соединении слов и фраз «неравно высоких»» 4. Это прием, характерный для раннего русского бурлеска (церковнославянизмы в нем соседствуют с самым грубым просторечием): И с горя пернул он – Я взоры потупил <…> Я, нос себе зажав, отворотил лицо. / Но мудрый вождь тащил меня все дале, дале<…> («И дале мы пошли – и страх обнял меня…», 1832) 5. В беловом автографе первый из процитированных стихов Пушкин оставил незачеркнутым; это позволило М. А. Цявловскому заключить, что обсценный вариант строки «представляет собою окончательную редакцию, а редакция «Тут звучно лопнул он – я взоры потупил»<,> приписанная на полях, является вынужденной цензурными соображениями» 6. Скорее всего, оборот, нарушающий благопристойность, был навеян Пушкину тем эпизодом «Ада», где Данте описывает кривляния бесов: <…>Ed elli avea del cul fatto trombetta = <…>И он сделал из задницы трубу (Inf. XXI, 139). Трудно поэтому не согласиться с характеристикой пушкинских терцин, которую почти 150 лет назад дал Н. Н. Страхов: «Грубо-чувственные образы и краски Данта схвачены вполне и пересмеяны, также какъ пересмеяна и наивная торжественность речи» 7.

Из писателей XX века, преломлявших традицию Данте в гоголевском ключе, прежде всего должен быть назван А. Твардовский. Еще в 1966 году об «элементах бурлеска» в его поэме «Теркин на том свете» (1954-1963) бросил вскользь замечание А. П. Квятковский 8. Вроде бы тема «Твардовский и Данте» лежит, что называется, на поверхности, но даже в недавней монографии, посвященной создателю Теркина, нет ни слова о дантовских мотивах у Твардовского и об их пародийном переосмыслении 9. Между тем к сопоставлению своей поэмы с «La Divina Commedia» читателей подталкивал сам Твардовский. Он вложил в уста воображаемого редактора такие слова, обращенные к автору полукрамольного (по советским меркам) «Теркина на том свете»:

Задурил, кичась талантом, – Да всему же есть предел, – Новым, видите ли, Дантом Объявиться захотел 10.

Примечательно, что, отвечая на идеологическую критику, Твардовский мотивировал инфернальную топику своей поэмы совершенно по-гоголевски: «<…> в этой поэме-сказке речь идет, конечно же, не о павших, а о живых с мертвой душой <…>»11. Псевдодиалектическое скрещение живого и мертвого лейтмотивом проходит через поэму. Ограничусь единственным примером:

Дальше – в жесткой обороне

Очертил запретный круг

Кандидат потусторонних

Или доктор прахнаук.

В предуказанном порядке

Книжки в дело введены,

В них закладками цитатки

Для него застолблены.

Вперемежку их из книжек

На живую нитку нижет,

И с нее свисают вниз

Мертвых тысячи страниц…

Покойник, имеющий ученую степень, действует, точно философ Хома Брут (персонаж «Вия»); он использует «цитатой» из классиков марксизма-ленинизма как молитвы и заклинания – дня оберега: «В страхе очертил он около себя врут. С усилием начал читать молитвы и произносить заклинания, которым научил его один монах, видевший всю жизнь свою ведьм и нечистых духов».

Скрещение живого и мертвого достигает апофеоза в образе Верховного Главнокомандующего, который на том свете управляет Особым отделом, своей «вечной мерзлотой» сильно смахивающим на ледяную яму посредине Ада, в которую вмерз Люцифер:

– Да, но сам-то он живой?

– И живой. Отчасти.

Для живых родной отец,

И закон, и знамя,

Он и с нами, как мертвец, –

С ними он

И с нами.

Устроитель всех судеб,

Тою же порою

Он в Кремле при жизни склеп

Сам себе устроил.

Невдомек еще тебе,

Что живыми правит,

Но давно уж сам себе

Памятники ставит…

Образ мертвой души, низвергаемой в ад при жизни тела, Твардовский позаимствовал у великого флорентийца. В последнем круге Ада, в Толомее, где страждут коварные предатели, нарушившие закон гостеприимства, Данте видит тени нескольких грешников, чья зонная плоть тем временем «ест, пьет, спит и носит платья»:

<…> Я встретил одного из вас, который

Душой в Коците погружен давно,

А телом здесь обманывает взоры.

(«Ад», XXXIII, 155-157) 12

Оксюморонный замысел «Теркина на том свете» – живой в царстве мертвых – требовал адекватных изобразительных средств: соединения «высокого» с «низким» и игры на стилистических противоречиях 13. В наибольшей мере задаче поэта отвечал бурлеск, позволявший представить «коммунистический рай» в образах Дантова ада (ср.

  1. См.: А. А. Илюшин, Реминисценции из «Божественной Комедии» в русской литературе XIX века. – «Дантовские чтения 1968», М., 1968, с. 153. []
  2. Несколько подробнее см.: М. И. Шапир, Барков и Державин (Из истории русского бурлеска). – В кн.: А. С. Пушкин, Тень Баркова: Тексты. Комментарии. Экскурсы, М., 2002, с. 440 и др. []
  3. См.: И. А. Пильщиков, Пушкин и Петрарка (из комментариев к «Евгению Онегину»). – «Philologica», 1999 / 2000, т. 6, N 14 / 16, с. 21-22, 28-29 примеч. 27-29 (с обширной библиографией). []
  4. Ю. Тынянов, Архаисты и Пушкин. – В кн.: «Пушкин в мировой литературе: Сборник статей», Л., 1926, с. 260. []
  5. Пушкин, Полн. собр. соч., т. 3, [М.; Л.], 1949, [кн.] 2, с. 881; 1948, [кн.] 1, с. 282.[]
  6. M.A. Цявлoвcкий, Комментарии. – В кн.: А. С. Пушкин, Тень Баркова…, с. 229. []
  7. H.H. Страхов, Заметки о Пушкине. – В кн.: «Складчина: Литературный сборник, составленный из трудов русских литераторов в пользу пострадавших от голода в Самарской Губернии», СПб., 1874, с. 576; ср.: [Н. Н. Страхов], Бедность нашей литературы (Продолжение). – «Отечественные записки», 1867, т. CLXXV, N 12, кн. 1, с. 185-186; К. Шимкевич, Пушкин и Некрасов. – В кн.: «Пушкин в мировой литературе: Сборник статей», Л., 1926, с. 333-337; М. Розанов, Пушкин и Данте. – «Пушкин и его современники», Л., 1928, вып. XXXVII, с. 36-40; И.Н. Голенищев-Кутузов, Данте и мировая культура, М., 1971, с. 458; Д. Д. Благой, II gran’ padre (Пушкин и Данте). – «Дантовские чтения 1973», М., 1973, с. 62; а также: А. А. Асоян, Данте и русская литература, Свердловск, 1989, с. 59. []
  8. См.: А. П. Квятковский, Поэтический словарь, М., 1966, с. 67. []
  9. Ср.: А. Л. Гришунин, Творчество Твардовского: В помощь преподавателям, старшеклассникам и абитуриентам, М., 1988, с. 59- 61 и др. []
  10. Все стихотворные произведения Твардовского цитируются по изданию: А. Т. Твардовский, Собр. соч. в 6-ти томах. М., 1976- 1983. []
  11. Там же, т. 6, с. 213 (из письма И. В. Павлову от 5.XI 1963). []
  12. Здесь и далее «Божественная Комедия» цитируется, как правило, в стихотворном переводе М. Л. Лозинского (1939- 1945). За свою работу переводчик удостоился Сталинской премии I степени (1946). []
  13. В поэме есть и оксюмороны в узком смысле слова: И в своем строю лежачем / Им предстал сплошной грядой / Тот Отдел, что обозначен / Был армейскою звездой (с. 350). []

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №3, 2002

Цитировать

Чудакова, М.О. Возвращение лирики / М.О. Чудакова // Вопросы литературы. - 2002 - №3. - C. 15-42
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке