Не пропустите новый номер Подписаться
№3, 2011/Теория и проблематика

О так называемых «дневниковых записях» Анны Ахматовой

Поэтика жанра

Н. ГОНЧАРОВА

О так называемых «дневниковых записях» Анны Ахматовой

Советская эпоха не слишком располагала к ведению дневников; и автора дневника, и тех, о ком он пишет, это опасное дело легко могло подвести «под монастырь». Эта ситуация повторялась в России на протяжении всей ее истории — так, задолго до ахматовского поколения Пушкин, ратовавший за то, что «непременно должно описывать современные происшествия, чтобы могли на нас ссылаться»[1], сформулировал также вескую причину, по которой именно этого делать не стоило бы. В предисловии к поздней редакции своих Записок он объяснил, почему им была уничтожена их первая, почти готовая рукопись: «В конце 1825 г., при открытии несчастного заговора, я принужден был сжечь сии записки. Они могли замешать многих и, может быть, умножить число жертв»[2].

Однако в случае с Ахматовой причиной «не ведения» дневника был не только страх. Неприятию дневника во многом способствовали личностные установки Ахматовой — несмотря на свое «языческое детство» и репутацию «дикой девочки», она все же была воспитана в викторианскую эпоху незыблемых норм поведения во всех сферах жизни — нравственных, психологических, деловых и пр. Она была «дама», то есть сдержанная, закрытая, любезная и корректная со всеми — и потому непроницаемая. Маска светскости надежно закрывала лицо человека, а хорошие манеры защищали его и от излишней открытости, и от чужой бесцеремонности, и это сказывалось на формировании личности в большей степени, чем это часто представляется сейчас. К сожалению, это утраченное знание не всегда учитывается при изучении творческого наследия поэта, что неминуемо влечет за собой ряд искажений в понимании мотивов и подоснов.

Для Ахматовой личные записи — это разрыв в броне личности, через который досужему и часто недоброжелательному глазу легко проникнуть к самым глубинам творческого, да и просто человеческого сознания[3]. Дневник в ее понимании — лазейка, по самой своей природе предающая своего создателя, обнажающая его тайны. В. Иванов вспоминает: «Анна Андреевна мне говорила с возмущением о том, что женщины норовят теперь удостоверить свою связь с покойным. «Во времена Пушкина сжигали любовные письма. А сейчас…» Это старинное нежелание себя скомпрометировать наложило печать и на собственные мемуарные записи Анны Андреевны, и на ее отношение к чужим воспоминаниям, где упоминались и она, и Гумилев»[4], и на характер ее дневниковых записей. И далее: «Степень ее благовоспитанности была очень большой» (с. 502).

Как ни странно может показаться современному читателю, эта усвоенная с детства благовоспитанность заставляла Ахматову «засупониваться» и при подступах к прозе, отмеривая каждый шаг, чтобы «не выдать» себя в столь притягательном и столь опасном роде литературы, как проза[5]. «Соблазн» прозы обнаруживается в возможности говорить с читателем, сохранить, донести до него какие-то факты, и в то же время она таит в себе опасность выплеснуть слишком много, подать себя «au naturel». Для Ахматовой с ее «дамской сдержанностью» это было бы внутренне невозможно — недаром она отмечает в дневниковой записи особенность одного из своих поздних собеседников: «…В его отношении есть что-то суровое и одержимо-целомудренное. Это так не похоже на то, с чем приходится бороться почти каждый день…»[6].

В 1925 году П. Лукницкий писал о своем разговоре с Ахматовой по поводу дневника Блока: «…Дневник интересен, дает много материала для понимания личности Ал. Блока <...> АА, отдавая должное дневнику, считает все же, что дневником Блок «разоблачает» свои стихи, показывает нити, скрепляющие их с реальным, с земным, с будничным…»[7]. Эти «нити» в известные времена могли оказаться смертельно опасными не только для автора записи, но и для тех, кто им упомянут. Ахматова, человек с открытыми глазами и ясной головой прошедший через террор, не могла рисковать даже и в поздние, сравнительно благополучные годы (когда, кстати, она постоянно находила свои бумаги переворошенными и явно кем-то просмотренными). Она не вела дневника, и зря некоторые исследователи (например, С. Коваленко, составительница и комментатор некоторых томов Собрания сочинений А. Ахматовой в 6 томах. М.

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №3, 2011

Цитировать

Гончарова, Н.Г. О так называемых «дневниковых записях» Анны Ахматовой / Н.Г. Гончарова // Вопросы литературы. - 2011 - №3. - C. 327-357
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке