Не пропустите новый номер Подписаться
№9, 1988/Хроники

«Мне это нужно не для «славы…» (Письма М. Горькому). Публикация Е. Литвин

Перед читателем восемь писем Андрея Платонова к Алексею Максимовичу Горькому (одно письмо А. Платонова к М. Горькому от 19 августа 1929 года, не вошедшее в эту подборку, известно, – оно было напечатано в 70-м томе «Литературного наследства», 1963).

Для Платонова Горький был воплощением высшей человеческой и творческой справедливости. Горький с первых шагов очень высоко оценил дарование Платонова. Об этом есть свидетельства в его переписке (письма к И. Груздеву, Ф. Гладкову и другим). Первая встреча Горького с Платоновым состоялась летом 1929 года в Москве. В 1939 году Платонов написал небольшой мемуарный очерк «Первое свидание с А. М. Горьким», который его вдова Мария Александровна Платонова опубликовала в 1966 году («Литературная Россия», 5 августа).

Говоря о труде писателя, Горький высказал своему молодому собрату по перу одно очень существенное соображение (оно приводится в очерке Платонова): «Наше дело тяжелое, нам требуется большое, очень большое здоровье, чтобы вынести – в этом – в своем воображении все болезни, все грехи людей и попытаться помочь им быть здоровыми». «Горький, – вспоминает Платонов, – считал счастье человека первой и совершенной необходимостью, подобно хлебу, жилищу и одежде, и представлял его себе не отвлеченно, а конкретно, избегая пустой теоретической схоластики…» Сам Платонов тоже представлял себе счастье не отвлеченно, а конкретно, о каждом из своих героев рассказывая как о близком и дорогом существе, живя его радостями и заботами, глядя на мир его глазами, ощущая все вокруг его душой и сердцем. Такое перевоплощение автора в героя, такое внутреннее слияние с ним под силу только подлинному художнику. Андрей Платонов был таким художником с первых шагов в творчестве.

Он жил в трудное, тяжелое для народа и страны время. И потому, несмотря на свой очевидный (даже для недругов) большой литературный талант, был ошельмован и на долгие годы изгнан из литературы.

Письма Андрея Платонова к Алексею Максимовичу Горькому – крик о помощи, полный глубокого внутреннего достоинства и осознания своей высокой миссии русского писателя.

Письма печатаются в хронологическом порядке полностью, по автографам, которые хранятся в Архиве А. М. Горького Института мировой литературы им. А. М. Горького АН СССР, шифр – КГ-П 57-10-2 – 9.

1

Глубокоуважаемый Алексей Максимович!

Месяц приблизительно тому назад я отнес Вам рукопись своего романа «Чевенгур»1. Вы тогда уехали. Теперь я узнал, что Вы возвратились.

Прошу Вас прочитать рукопись и помочь тому, чтобы она была напечатана, – если Вы найдете, что рукопись заслуживает этого2.

Уважающий Вас

Андрей Платонов.

12/IX-29.

Мой адрес: Москва, Варварка, Псковский пер., д. N 13. Б[ывшие] меблированные комнаты. Комната 4. А. Платонову.

2

Алексей Максимович!

Благодарю Вас за письмо и за труд по чтению романа «Чевенгур». Хотя Вы сказали мне однажды, что благодарить не за что, т. к. мы все делаем одно благородное дело – советскую литературу, но я Вас все-таки благодарю.

У многих людей есть коллективистские чувства и действия. Поэтому можно благодарить за такую, к сожалению, редкость. Может быть, в ближайшие годы взаимные дружеские чувства «овеществятся» в Советском Союзе и тогда будет хорошо. Этой идее посвящено мое сочинение, и мне тяжело, что его нельзя напечатать.

Рукопись просьба направить мне; если же это технически трудно (рукопись велика), то оставьте ее дома и скажите тому лицу, которое чаще всего присутствует на Вашей квартире, чтобы рукопись мне отдали, когда я приеду. Глубоко уважающий Вас

Андрей Платонов.

21/IX-29.

Адрес: Москва, Варварка, Псковский пер., N 7, б[ывшие] меблированные комнаты, комната 4. А. Платонов.

3

Глубокоуважаемый Алексей Максимович!

Вы знаете, что моя повесть «Впрок», напечатанная в N 3 «Красной нови», получила в «Правде», «Известиях» и в ряде журналов крайне суровую оценку2.

Это письмо я Вам пишу не для того, чтобы жаловаться, – мне жаловаться не на что. Я хочу Вам лишь сказать, как человеку, мнение которого мне дорого, как писателю, который дает решающую, конечную оценку всем литературным событиям в нашей стране, – я хочу сказать Вам, что я не классовый враг, и сколько бы я ни выстрадал в результате своих ошибок, вроде «Впрока», я классовым врагом стать не могу и довести меня до этого состояния нельзя, потому что рабочий класс – это моя родина, и мое будущее связано с пролетариатом. Я говорю это не ради самозащиты, не ради маскировки, – дело действительно обстоит так. Это правда еще и потому, что быть отвергнутым своим классом и быть внутренне все же с ним – это гораздо более мучительно, чем сознать себя чуждым всему, опустить голову и отойти в сторону.

Мне сейчас никто не верит, – я сам заслужил такое недоверие. Но я очень хотел бы, чтобы Вы мне поверили; поверили лишь в единственное положение: я не классовый враг.

«Впрок» я писал более года назад – в течение 10 – 12 дней.

  1. Над романом «Чевенгур» Платонов начал работать в 1928 году. Летом 1929 года он передал рукопись в издательство «Федерация» и получил отрицательный отзыв. 19 августа 1929 года Платонов отнес рукопись романа Горькому, сопроводив письмом: «…я прошу прочитать мою рукопись. Ее не печатают (в «Федерации» отказали), говорят, что революция в романе изображена неправильно, что все произведение поймут даже как контрреволюционное. Я же работал совсем с другими чувствами, и теперь не знаю, что делать. Обращаюсь к вам с просьбой прочитать рукопись и, если будет ваше согласие, сказать, что автор прав и в романе содержится честная попытка изобразить начало коммунистического общества» («Литературное наследство», 1963, т. 70, с. 313 – 314). С 20 августа по 12 сентября Горький путешествовал по стране – был в Нижнем Новгороде, Самаре, Саратове, Астрахани, Сталинграде, Ростове-на-Дону, Новочеркасске, Новом Афоне, Сухуми, Тифлисе, Владикавказе. В Москву вернулся 12 сентября 1929 года.

    2 В письме к Платонову от 18 сентября 1929 года Горький высоко оценил роман «Чевенгур», но отметил, что вряд ли его издадут: «Но, при неоспоримых достоинствах работы вашей, я не думаю, что ее напечатают, издадут. Этому помешает анархическое ваше умонастроение, видимо свойственное природе вашего «духа». Хотели вы этого или нет, – но вы придали освещению действительности характер лирико-сатирический, это, разумеется, неприемлемо для нашей цензуры» («Литературное наследство», т. 70, с. 313).[]

  2. Повесть Платонова «Впрок» была напечатана в журнале «Красная новь», 1931, N 3. Платонов имеет в виду следующие отклики: А. Селивановский, В чем «сомневается» Андрей Платонов, – «Литературная газета», 10 июня 1931 года; А. Фадеев, Об одной кулацкой хронике. – «Известия», 3 июля 1931 года. И Селивановский, и Фадеев в очень резкой форме обвиняли Платонова в кулацких настроениях. Что же навлекло на Платонова столь суровую критику? По мнению писателя Э. Миндлина, близко знавшего Платонова, «особенно гневный огонь критики на Платонова навлекло то, что его герои изобрели «аплодирующую машину» и бились над тем, чтобы приспособить эту машину подавать еще и реплики с мест. Это была дерзость, отвага, неописуемая для литератора той поры. Критики тотчас обвинили писателя в зубоскальстве, в потакании самым низменным чувствам мещан, обывателей, злопыхателей…» («Простор», 1966, N 5, с. 56).[]

Цитировать

Платонов, А. «Мне это нужно не для «славы…» (Письма М. Горькому). Публикация Е. Литвин / А. Платонов // Вопросы литературы. - 1988 - №9. - C. 174-183
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке