Не пропустите новый номер Подписаться
№5, 2012/Книжный разворот

«Черная курица, или Подземные жители» Антония Погорельского как повесть о масонской инициации

Николай ПОДОСОКОРСКИЙ

«ЧЕРНАЯ КУРИЦА, ИЛИ ПОДЗЕМНЫЕ ЖИТЕЛИ» АНТОНИЯ ПОГОРЕЛЬСКОГО КАК ПОВЕСТЬ О МАСОНСКОЙ ИНИЦИАЦИИ

Кур видеть или же иметь — к благу.

Сонник Даниила[1]

Не секрет, что именно произведения, адресованные детям и посвященные детству, зачастую являются наиболее эзотерическими. В них естественным образом сосуществуют и взаимодополняют друг друга реальность физическая (или по другой шкале оценок — позитивистская) и метафизическая (соответственно — фантастическая), причем не всегда ясно, которая из них более истинна и в каком месте осуществляется переход из одной реальности в другую — настолько сказочное и обыденное здесь бывает взаимопереплетено.

В числе произведений Погорельского, проникнутых глубоким мистицизмом и духом романтизма, особое место занимает повесть «Черная курица, или Подземные жители», которая является одним из первых (если вообще не первым) в истории русской литературы повествований о детстве, раскрывающих «внутренний мир ребенка, особенности его психологии, мышления, формирования характера»[2]. Подобно другим шедеврам писателя, в ней заложено множество смыслов прочтения — от историко-топографического и морально-поучительного до фольклорно-мифологического и символико-аллегорического. Отдавая должное разносторонней историко-культурной ценности «Черной курицы», современные исследователи отмечают своеобразие мира детства, показанного в ней через грехопадение и уроки нравственного воспитания (А. Ефремов[3]). О. Тиманова обращает внимает также на то, что «повесть репрезентирует бытующие в дискурсивном пространстве эпохи традиции, из которых популярнейшая — традиция волшебно-рыцарского романа. Его сверхзадача — утверждение высокого как нормы жизни, что, по мысли Погорельского, органично для «дитятки»: в силу обостренной чуткости ребенка, непосредственности его реакций, особенной приверженности ребенка ко всему, из ряда вон выступающему»[4].

Однако нам представляется, что «Черная курица» — это прежде всего повесть об инициации, то есть о прохождении ее героем определенных испытаний/странствий, в результате которых он получает новый духовный опыт. И эта инициация имеет ярко выраженный масонский характер. Как известно, Антоний Погорельский был внебрачным сыном влиятельного масона графа А. Разумовского, в разные годы состоявшего членом мастерских Петербурга (Ложа Муз, Ложа Совершенного союза, Капитул Феникса) и Москвы (Ложа К мертвой голове)[5]. Через отца, как полагает А. Кирпичников, Погорельский познакомился с крупными представителями масонства того времени[6]. В том числе он был знаком и с масоном П. Голенищевым-Кутузовым[7], почетным членом Московского университета и сенатором. Исследовательница творчества Погорельского М. Турьян, опираясь на летопись А. Васильчикова[8], напротив, пишет о том, что будущий писатель, пытаясь сблизиться с масонами, натолкнулся на неожиданное противодействие отца, «воспрепятствовавшего его вступлению в ложу»[9]. «Быть может, граф втайне страшился для Алексея повторения печальной участи законного своего сына Кирилла, помешавшегося за границей на иллюминатах? <...> Согласно другой версии, Разумовский, вероятно, стремился оградить сына от пагубного влияния разгульных нравов, царивших в некоторых московских ложах»[10].

Как бы то ни было, Погорельский стал масоном нескольких лож, причем совсем не тех, в которых состоял его отец: современный историк российского масонства А. Серков отмечает его принадлежность к ложам Москвы (Ложа Благополучия), Петербурга (Ложа Елизаветы к добродетели) и Дрездена (Ложа трех мечей)[11]. Отличаясь прекрасным чувством юмора, Погорельский любил шутить над своим участием в тайном обществе, нарочито прикрывая экстравагантными признаниями свое подлинное отношение к масонству. Так, по воспоминаниям П. Вяземского, «он однажды уверил сослуживца своего (который после сделался известен несколькими историческими сочинениями), что он великий мастер какой-то масонской ложи и властью своей сопричисляет его к членам ее. Тут выдумывал он разные смешные испытания, через которые новообращенный покорно и охотно проходил. Наконец заставил он его расписаться в том, что бобра не убил»[12].

Эта склонность Погорельского к мистификациям в полной мере проявилась и в его шедеврах. Исследователями отмечалось, что «текст Погорельского интертекстуален и несет на себе все признаки эзотеризма»[13]. Эзотерика «Посетителя магика» (1829) и «Вечера четвертого» в книге «Двойник, или Мои вечера в Малороссии» (1828) связана с масонством[14]. Более того, как полагает М. Турьян, «подтекст «Посетителя магика» явно таит в себе основные элементы масонского ритуала инициации»[15]. Таким образом, «Черная курица, или Подземные жители» с ее масонскими мотивами не стоит совсем уж особняком среди остальных сочинений Погорельского. Обозначив ее жанр как «волшебную повесть для детей», автор уже одним этим соткал надежную завесу, скрывающую тайны подлинного посвящения от поверхностного взгляда профанов. На первый взгляд, повесть адресована детям и в ней показан мир волшебства, где действуют свои законы, главный из которых заключается в следующем: вещи мира — не всегда то, чем они кажутся[16].

Принято считать, что реальным прототипом героя повести является племянник писателя и сам впоследствии известный писатель А. К. Толстой. Однако нельзя не отметить и то, что повесть эта, несомненно, автобиографична, ведь настоящее имя Антония Погорельского тоже было Алексей. Недолгое пребывание Погорельского в частном пансионе Е. Х. Мейера также могло найти свое отражение в «Черной курице»[17].

Погорельский переносит место действия своей повести, впервые опубликованной в 1829 году, в Петербург сорокалетней давности, то есть в эпоху царствования Екатерины II, а если быть более точным — в 1789 год — год начала Великой Французской революции, провозгласившей на весь мир три великих масонских лозунга: «Свобода! Равенство! Братство!». Внимательные читатели повести не могли не увидеть в ней наличие масонских мотивов. И действительно, в «подземных жителях», обладающих секретами магии и колдовства, но вынужденных скрывать свое «королевство» и принимать на поверхности совсем иной облик, можно увидеть намек на масонов, организация которых была запрещена высочайшим рескриптом императора Александра I от 1 августа 1822 года[18], то есть за семь лет до публикации «Черной курицы». В рескрипте «О уничтожении Масонских лож и всяких тайных обществ», поданном на имя управляющего Министерством внутренних дел графа В. П. Кочубея, в частности говорилось: «Все тайные общества, под какими бы наименованиями они ни существовали, как-то: Масонских лож или другими, закрыть и учреждения их впредь не дозволять»[19]. Чиновникам, состоявшим на государственной службе и бывшим при этом масонами, предписывалось предоставить отчет по следующей форме: «Я, нижеподписавшийся, объявляю, что я принадлежал к ложе братьев Масонов, именуемой NN, состоящей в M. M. (имя города) или такому другому тайному обществу, и что на основании последовавшего ныне Высочайшего повеления, обязываюсь я отныне впредь ни сей ложе и ни каким другим ложам или тайным обществам, как в Империи, так и вне ее находиться могущим, не принадлежать и никаких сношений с ними не иметь»[20].

Под впечатлением от выступления декабристов, многие из которых являлись масонами, Николай I в 1826 году подтвердил запрещение своего предшественника и, «переводя его в практическое русло, создал на базе Особенной канцелярии Министерства внутренних дел III Отделение при своей канцелярии, вменив ему в обязанность осуществление политического надзора и сыска. Возглавивший III Отделение граф А. Х. Бенкендорф и подчиненный ему корпус жандармов бдительно следили за всеми проявлениями общественной активности в стране. В поле их зрения находились и члены запрещенных масонских лож, являвшихся, по мнению правительства, в недавнем прошлом рассадником свободолюбивых и противоправных мыслей, подрывавших основы монархии и российской государственности»[21]. Однако и после этих запрещений братья вольные каменщики России продолжили свое существование, хоть и были вынуждены уйти глубоко в подполье, стать «подземными жителями» в мире профанов. Как сообщил Алеше спасенный им министр подземного царства: «Правда, не многим удается нас видеть, однако бывали примеры, особливо в старину, что мы выходили на свет и показывались людям. Теперь это редко случается, потому что люди сделались очень нескромны. А у нас существует закон, что если тот, кому мы показались, не сохранит этого втайне, то мы принуждены бываем немедленно оставить местопребывание наше и идти — далеко-далеко в другие страны»[22]. О необходимости свято хранить тайну того, что он увидел в их обществе, Алешу предупредил и король: «…чтоб ты ни под каким предлогом никому не сказывал ни одного слова о том, что ты здесь видел или впредь увидишь. Малейшая нескромность лишит тебя навсегда наших милостей, а нам наделает множество хлопот и неприятностей».

Не случайно, говоря о событиях сорокалетней давности в самом масонском городе России — Петербурге, Погорельский несколько раз повторяет одну и ту же мысль: то, что было прежде, в настоящее время перешло в новое качество, стало совсем другим. Это в первую очередь касается дома, в котором помещался мужской пансион с особым минеральным кабинетом и который «давно уже уступил место другому, нисколько не похожему на прежний». В то время и Петербург «далеко еще не был таким, как теперь»: «…одним словом, Петербург тогдашний не то был, что теперешний», «…я, может быть, поговорю с вами пространнее о переменах, происшедших в Петербурге в течение моего века…» и т. д. Все эти кружения мысли сразу же дают понять читателю, что описываемые вещи существовали раньше, но сейчас изменились до полной их неузнаваемости. «Дом, которого теперь — как уже вам сказывал — вы не найдете, был о двух этажах, крытый голландскими черепицами…», — описывая устройство дома, где жили и обучались тридцать или сорок детей (оптимальное число братьев для активно работающей ложи), повествователь по принципу контраста упоминает и двух старушек-голландок, видевших самого Петра Великого, при котором масонство проникло в Россию.

«Черная курица» — это повесть об учении и об испытаниях, о том, как можно приобрести магическое знание и о том, как легко его можно утратить — стоит лишь нарушить священный обет — Silentium est aurum. Главное, к чему постоянно призывают мальчика подземные жители, — это молчание и скромность. В сказке как будто развертывается содержание одной из заповедей масонства, которую А. Пайк сформулировал следующим образом: «Больше слушай, меньше говори — и ты будешь поступать верно! Забывай обиды!

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №5, 2012

Цитировать

Подосокорский, Н.Н. «Черная курица, или Подземные жители» Антония Погорельского как повесть о масонской инициации / Н.Н. Подосокорский // Вопросы литературы. - 2012 - №5. - C. 124-144
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке