Не пропустите новый номер Подписаться
№3, 2020/Политический дискурс

Юрий Нагибин и тени дома Нирнзее

Карточка из фотоателье

Семейный альбом, черно-белый фотопортрет: женщина средних лет в белом воротничке. Широковатый нос, мягкий овал лица, светлые пряди по сторонам, подрезанные ниже скул (мода 1930-х)… Чуть приоткрыв, так что видно кромки резцов, маленький, с густо накрашенными губами (черными на фото) рот, трогательно приподняв бровки «в ниточку», женщина доверчиво смотрит в объектив. И сразу, будто бы подписью, слова Ю. Нагибина о ней:
…никогда не видел я таких круглых, таких распахнутых глаз <…> У нее
на лице проступила душа. И какая милая, какая неожиданная душа!
Я вдруг увидел ее девочкой — любопытной, застенчивой, благодарной
за любую радость…

Литературная бомба

Скандальная проза Ю. Нагибина стартовала автобиографической повестью «Моя золотая теща» в последние месяцы жизни писателя. Готовя книгу к публикации, 73-летний автор творил миф о себе — молодом фавне, ворвавшемся в дом сталинского управленца на правах зятя. Фавн, как ему и положено, преследовал нимфу (почтенную матрону, свою тещу). Достигнув же цели, бежал от свирепого рогоносца — Тарзаном ушел по высоким деревьям. Фавн поздно осознал, что стал игрушкой в чужих руках, в чужой — за семью печатями — жизни.

Только через год выйдет «Дневник» Ю. Нагибина, затмивший сенсационностью откровений «Мою золотую тещу», и мы поймем, что повести была отведена роль пробного шара, нет,
пушечного ядра, первым залпом выпущенного самим писателем, чтобы пробить брешь в унылой бронзе посмертья «советского классика». Сразу было ясно: «…публикация <…> чревата скандалом, ведь риск не исчерпывался сценами запретной любви <…> повесть содержала и остросоциальную картину нравов верхушки советского общества <…> вместе с тем мы понимали, <это> одна из лучших его вещей <…> она достигает классических образцов литературы» [Кувалдин 2004].

Юрий Маркович изменил имена действующих лиц, подправил факты, но автобиографическую канву не хотел скрыть. И вскоре ни для кого уже не было секретом, что события относятся к 1943–1948 годам, что семья, описанная в повести,— семья  его тогдашней жены В. Лихачевой: «…писатель <…> решил на старости лет придать огласке историю своих отношений в молодости с женой бывшего директора автозавода Лихачева» [Огрызко 2006].

Итак, расколдованы главные персонажи и декорации: не Галя, а Валя Лихачева, не «инфант» от ее первого брака, а дочь Наташа, не мотоциклетный завод, а московский гигант ЗИЛ.
«Огромный домина от Моссовета до Пушкинской площади», в котором живет семейство,— 4-й дом Моссовета, как он назывался тогда, или «тучерез» Э.-Р. Нирнзее по адресу Б. Гнездниковский, д.10 (тот самый, в котором теперь редакция журнала «Вопросы литературы»). Грозный тесть автора — не Василий Кириллович Звягинцев, а Иван Алексеевич Лихачев (1896–1956). И теща не Татьяна Алексеевна, а Анна Николаевна Лихачева (1898–1960).

Старшее поколение нашей семьи Анну Николаевну за глаза, да иногда и в глаза тоже (ласково потому что), звало Лихачихой, была она соседкой и подругой «тети Лиды» 1. От тети остались ее переписка с сыном и несколько снимков, среди них — та самая фотокарточка Лихачевой. Вот что пишет Нагибин в повести «Моя золотая теща»: Была у Татьяны Алексеевны одна «отдельная» пара гостей, которую она не замешивала ни в родню, ни в иное застольное многолюдье: старая подруга по дому Нирензее 2 Нина Петровна и ее недавней выпечки муж Матвей Матвеевич. Не то чтобы Татьяна Алексеевна стеснялась этого знакомства, она держала его для себя, для собственной услады, той раскрепощенности, которую они стимулировали в ней. На встречу с ними допускались лишь самые близкие <…> Звягинцев недолюбливал Нину Петровну, распространяя дурное отношение на ее мужа <…> В доме царил безраздельно устав Василия Кирилловича <…> <но> «Нинку» она мужу не уступила.

Под именем Нины Петровны и ее мужа Нагибиным введены в круг героев повести Лидия Гавриловна и Михаил Михайлович Костромины, соседи Лихачевых по дому Нирнзее и даже по этажу, седьмому. Инкогнито этих персонажей никем из литературоведов раскрыто до сих пор не было. Девять разгневанных кузин Сам факт того, что «прописали» Костроминых в игривой повести, и то, каков процент вымысла в ней, бурно обсуждали в 1990-х девять кузин Таракановых 3, племянниц Лидии.

Старшие из них были уже почти взрослыми к концу войны и частыми гостьями в доме тетки, так что считались очевидицами событий. Их стараниями всякие анекдоты из жизни дома Нирнзее бытовали в семье, и рассказы о пребывании там Нагибина тоже — задолго до публикации его повести. Однако, по словам кузин, ничего, кроме неуместной страсти контуженного юноши и снисходительной симпатии в ответ, не было между зятем и тещей («…и быть не могло: Нюра до смерти любила мужа и всегда так жалела дочь!»). Финал «семейной идиллии» тоже оказался иным в их версии: «Юрка» был спущен с лестницы хозяином дома за оскорбительную выходку, когда, поднявшись из-за стола, изобразил Petit Julien’а перед гостями.

Охраняла ли честь подруги Лидия Гавриловна, не рассказывая своим о ее романе, или Нагибин пренебрег правдой жизни ради «художественной завершенности», выражаясь его словами? Ведь «»правда не нужна, а нужна некая вязь полуправды, полуфантазии, где все замешано на рисовке» <…> Повесть оставила неприятный осадок,— признавался критик.— Согласен, в литературе не должно быть запретных тем <…> но <о любви>, видимо, стоило рассказать как-то иначе, без цинизма, с душой» [Огрызко 2006].

В опубликованном «Дневнике» писателя за 1942 годом сразу следует 1948-й, в котором о минувшей «пятилетке» — только один абзац: 11 ноября 1948 года. Кончились праздники. С позором, под улюлюканье, насмешки, презрение, отчасти мною заслуженное, кончился пятилетний период моей жизни* (*Чудовищный и унизительный от неравенства сил скандал с моим сановным тестем.— Прим. Ю. Нагибина.) <…> Очевидно, все-таки все подавляемое в человеке в конце концов, нарушив законы торможения и вытеснения, все равно прорвется наружу. Если Бог простит мне этот случай, обещаю раз и навсегда поскромнеть. Быть может, пережитое банкротство и оздоровляет душу, но не тогда, когда оно связано с унижением, а главное — страхом.

Едва ли такую запись сделал атлет, который, добившись взаимности желанной, ловко скрылся от ее мужа в зеленых кронах (как это описано в повести). Какой «позор» тогда, в чем
«банкротство», кто, насмешничая, улюлюкал? Скорее, писал тот, чье терпение переполнилось «во чужом пиру» и кто наконец позволил себе выразить классовое презрение наглядно, за что и был изгнан с «праздника».

Как было на самом деле, никто уже не узнает: яркая повесть мастера зажила литературной жизнью, вызолотив из прошлого тени дома Нирнзее. Своя жизнь, однако, была и у прототипов… Что связывало с «золотой тещей» эту «Нину Петровну», какой на самом деле была Лидия Гавриловна?

Детство: лавочники и фабриканты

А. Лихачева родилась на пять лет раньше Лидии. Нюра Шульгина в девичестве, она была дочерью лавочника, едва выпроставшегося из крестьянского сословия после реформы 1861 года, двоюродной сестрой приятеля своего будущего мужа [Леонтьева 1979]. Несмотря на разницу в возрасте, многое объединяло подруг и скрепило дружбу, возникшую в конце 1920-х. Л. Костромина (1903–1977) появилась на свет в Москве, тоже в семье лавочника. Дед ее, отставной солдат Степан Михайлович Тараканов, перебрался из подмосковного Кузнецова и торговлю посудой передал по наследству сыну. Дед по матери Егор Федорович принадлежал к клану потомственных хатунских мясников. Семеновы к тому времени уже не менее полувека держали лавки и трактиры свои на Таганке, в Замоскворечье.

Рано осиротевшие, Лидина мама Саня с сестрой воспитывались в семье дяди, А. Семенова. К 1898 году купец 2-й гильдии, он жил в собственном доме, который составлял половину «острова» из двух огромных зданий меж Зацепских проездов, самой улицей и Зацепской площадью. Двухэтажный дом вмещал и квартиру Андрея Федоровича из семи комнат, окнами во внутренний двор, и его лавку, и комнаты для прислуги, а также несколько помещений, сдаваемых внаем. На целых 20 лет здесь, например, обосновалась чайная Замоскворецкого общества трезвости —тоже из семи комнат, но 25 окнами своими глядящая в сквер, на храм Флора и Лавра напротив 4.

Будущий отец Лидии снял у Семенова под свою торговлю часть 1-го этажа. То, что вход туда был отдельный, не помешало заметить племянницу хозяина и просить руки. Молодые остались в доме, там родились их старшие дети: первенец Владимир и Лидия.

  1. Авторы статьи — внучка и правнучка Василия Гавриловича Тараканова, таким образом, внучатая и правнучатая племянницы его сестры Лидии Гавриловны Костроминой (урожд. Таракановой, в первом браке Зорько).[]
  2. »Нирензее» пишет сам Нагибин (впервые «Моя золотая теща» опубликована в 1994 году в авторской редакции, все цитаты в статье приведены по первому изданию).[]
  3. Благодарим за предоставленную информацию Людмилу Васильевну Лютову (урожд. Тараканову), а также ныне здравствующих дочерей Сергея Гавриловича: Ираиду и Людмилу. С благодарностью за их рассказы вспоминаем ушедших: Регину Сергеевну, детей Владимира Гавриловича — Олега, Марту и Наталью, дочерей Марии Гавриловны — Людмилу Александровну и Галину Александровну (урожд. Коротковых), наконец, Валентину Гавриловну и ее дочь Аллу Григорьевну Мазалову.[]
  4. Храм Флора и Лавра стоит, а торец нового Павелецкого вокзала со стороны Зацепы «подпирает» лишь призрак снесенного в 1970-е годы дома Семенова. Со стенами длиной от 25 до 30 метров, выстроен был «дом покоем, низ коего каменный, верх частью каменный, частью деревянный, во дворе с открытою железною лестницей во 2-й
    этаж» [Переоценка… 1914].[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №3, 2020

Литература

16-й ПП, комначсостав / Публ. А. Слободянюка // Форум поисковых движений. 2014. 21 декабря. URL: http://forum.patriotcenter.ru/index.php?topic=51584.0 (дата обращения: 01.02.2020).
Гнездниковский Большой пер., д.10 // Apartments.ru. 2011. 26 июля.
URL: http://www.apartment.ru/Article/48796783.html (дата обращения: 01.02.2020).
Исповедальные ведомости Сорокосвятской церкви на 1908 г. // ЦИАМ. Ф. 2122. Оп. 1. Д. 1816. Л. 20.
Кувалдин Ю. Заблудившийся писатель // Независимая газета —
Ex Libris. 2004. 17 июня. URL: http://kuvaldinur.narod.ru/kuvaldin-ru/esse/nagibin-10.htm (дата обращения: 01.02.2020).
Леонтьева Т.К. Лихачев. М.: Молодая гвардия, 1979. URL: http://librams.ru/reading-14621.html (дата обращения: 01.02.2020).
Летопись монастыря XX–XXI вв. // Новоспасский ставропигиальный мужской монастырь. URL: http://новоспасский-монастырь.рф/letopis/
letopis-monastyrya-xx-xxi-vv (дата обращения: 01.02.2020).
Огрызко В. Тайна утраты личности // Литературная Россия on-line. 2006. 9 июня. URL: https://old.litrossia.ru/2006/23/00438.html (дата обращения: 01.02.2020).
Переоценка дома А.Ф. Семенова от 1914 года // ЦИАМ. Ф. 179. Оп. 63. Д. 9576.
Переписка по личному составу Моссовета… <за 1928 г.> // ГКУ МО ЦГАМО. Ф. 66. Оп. 22. Д. 616. Л. 65–66.
Семко В., Аброськин В. Фортификационная подготовка на ближних подступах к Москве в 1941 году // Помни войну. 2012. 10 июля.
URL: http://www.pomnivoinu.ru/home/reports/1508 (дата обращения: 01.02.2020).

Цитировать

Лютова, С.Н. Юрий Нагибин и тени дома Нирнзее / С.Н. Лютова, И.И. Дронова // Вопросы литературы. - 2020 - №3. - C. 42-61
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке