№4, 2008/Филология в лицах

«В природе ритмических процессов лежит число…». Переписка А. П. Квятковского и А. Н. Колмогорова. Подготовка текста и вступительная заметка И. Роднянской; комментарии И. Роднянской и В. Губайловского

Александр Павлович Квятковский (1888 – 1968), известный стиховед и упорный оппонент многих общепринятых в академической науке его времени представлений о природе стиха, к 1961 году, когда завязалась его переписка с прославленным математиком, академиком Андреем Николаевичем Колмогоровым, являлся создателем тактометрической теории стиха – начиная с работы «Тактометр» в сборнике конструктивистов «Бизнес» (1929), в чью группу он тогда входил, и вплоть до изложения окончательного варианта этой концепции в статье «Русское стихосложение» («Русская литература», 1960, N 1), посланной автором Колмогорову.
Тем, кто хотя бы немного знаком с системой А. Квятковского, которой он к описываемому времени уже дал название «Ритмология», легко понять, почему первые же популярно изложенные сведения о применении математических методов для изучения стиха привели Александра Павловича в радостное волнение.
Набрасывая предисловие к своей «Ритмологии русского стиха» (та самая рукописная работа, которую он, пока не именуя, упоминает в письме от 8 апреля 1961 года; она только сейчас, извлеченная из архива автора, готовится к печати и, надо надеяться, выйдет в этом году в издательстве «ИНАПРЕСС»), Квятковский писал: «Многолетняя работа по теории русского стиха показала, что ритмология стиховых форм – это проблема не только (а может быть, даже не столько) филологическая, сколько, скорее всего, физико – математическая». Этот его тезис был направлен против ученых, считавших, подобно Л. Тимофееву, что «нет ничего в стихе, чего бы раньше не было в языке», или, подобно М. Штокмару, полагавших: «Никаких новых элементов и признаков по сравнению с языком стихотворная речь не содержит». Квятковский же думал, что количественно – качественные ритмические процессы объективны и общи для всех явлений ритма; они не зависят от материи ритмообразования (в данном случае – словесной), хотя и не безразличны к ней. «Метрические формы стихов – прозрачны, они пропускают сквозь себя свет и цвет слова и мысли»; «В природе ритмических процессов лежит число, она математнчна и проста, как таблица умножения. Сложность механизма стиха – это сложность совместной работы ритма и слова». «В школе меня потрясла весть (именно весть!) о периодической системе элементов Д. И. Менделеева, который на основании ее рассчитал место и вес некоторых элементов, еще не открытых. В начале 20-х годов я был поражен, узнав о методе 10-летней работы Е. С. Федорова, который на основе законов геометрии (стереометрии) определил, исчислил и начертил проекции всех кристаллографических форм. Я мечтал, а потом бредил о том, чтобы способы исследования этих двух наших соотечественников в области физических наук каким-то образом – путем ли аналога, гомолога или просто сопоставления – применить в русском стихосложении, теория которого находится в состоянии невылазного примитива…». «В 1952 г. я обнаружил и записал систему контрольных рядов тактометрических периодов. Это открытие опрокинуло все, что я сделал до того…». (Все цитированные наброски взяты из архива автора.) Тут стоит заметить, что еще в 1932 году, после доклада, прочитанного Квятковским в Клубе федерации писателей, Андрей Белый назвал его теоретический замысел «периодической системой». Стиховедческие взгляды Квятковского, в соответствии с идеологией сталинской эпохи, подвергались в печати разносам как образчики запретного «формализма», и публикация статьи 1960 года в специальном журнале (в переписке с Колмогоровым исследователь упоминает о трудностях ее продвижения в печать) была для него огромным событием, возбудившим надежду на понимание и сочувствие коллег. Однако этого не произошло, и когда, спустя год после выхода в свет журнала со статьей, Квятковский, поклонник числа и исчислимое™ процессов ритмообразования, узнал о математическом «прорыве» в родной ему области, его надежды найти союзника – на сей раз в лице крупнейшего ученого – возобновились с новой силой.
Тут-то читатель публикуемой ниже переписки убедится, насколько надежды эти были необоснованны: корреспонденты говорят на разных языках и не могут переубедить друг друга, несмотря на предельную доброжелательность Колмогорова и попытки Квятковского сблизить его методы описания со своим терминологическим языком, – так что переписка драматически обрывается.
Дело, в частности, в том, что Колмогоров уверенно отправляется в своих квантитативных исследованиях от наработок «традиционного» русского стиховедения XX века, которому Квятковский полемически противопоставляет собственную методику описания стиховых метров и ритмов.
Напряженный диалог двух ярких умов не только представляет собой интересную страницу в истории науки о стихе, но и, как кажется, ставит перед современным читателем познавательную, гносеологическую проблему – проблему выбора между позитивным описанием феномена как такового и сопоставлением его с некими преднайденными «контрольными» образцами.
Письма А. Колмогорова публикуются по оригиналам (авторизованная машинопись), сохранившимся в архиве А. Квятковского; они испещрены карандашными пометками и маргиналиями адресата, в отдельных случаях воспроизведенными в комментарии. Письма Квятковского сохранились в том же архиве только в черновиках, расшифрованных для настоящей публикации.
Вступительная заметка И. Роднянской; комментарии И. Роднянской и В. Губайловского (последние отмечены инициалами «В. Г.» в скобках).

1
А. П. КВЯТКОВСКИЙ – А. Н. КОЛМОГОРОВУ
[8 апреля 1961]
Глубокоуважаемый Андрей Николаевич!
Я с живейшим интересом слушал вчера выступление Вашей талантливой сотрудницы Н. Г. Рычковой1 об анализе ритма 4-стопного ямба с помощью теории вероятности. Она изложила суть Вашей работы в этой области.
Вы – зачинатель нового направления в русском стиховедении, перспективы его столь же велики, как велико значение кибернетики, этой ослепительной науки наших дней.
Стиховедением я занимаюсь 40 лет. Первая моя теоретическая работа была опубликована 30 с лишним лет назад2, последняя – в прошлом году в журнале «Русская литература». Оттиск этой работы я посылаю Вам. В статье лишь отчасти говорится о том, что в природе числа таятся начала ритмических процессов. В рукописной моей работе (7 листов) я говорю об этом более подробно.
Думаю, что кибернетика может оказать стиховедению неоценимую помощь.
Я с радостью узнал о том, что Вы, математик, обратили свое аналитическое внимание на строение русского стиха.
Меня крайне интересует Ваше отношение к ритмологии стиха, которую я разработал и которая резко отличается от общепринятой догматической теории стиха.
Прошу Вас ознакомиться с моей работой.
С уважением Ваш А. Квятковский.

2
А. Н. КОЛМОГОРОВ – А. П. КВЯТКОВСКОМУ
[9 мая 1961]
Глубокоуважаемый Александр Павлович!
Извините за опоздание с ответом на Ваше письмо от 8 апреля. Я благодарен Вам за комплименты мне как «зачинателю нового направления в русском стиховедении», но могу их принять лишь с большой оговоркой: дело в том, что я в значительно большей степени примыкаю к уже сложившейся в 1910 – 20-ых годах традиции русского стиховедения, чем Вы.
Совсем новая моя идея только одна: необходимость анализа использования поэтом естественной энтропии речи3.
Некоторую заслугу я приписываю себе в наведении порядка в вопросе о возможности употреблять при анализе ритма художественной прозы и стиха «теорему умножения вероятностей»4. Идея принадлежит, по-видимому, Чудовскому5 и Томашевскому6 и разрабатывалась Шенгели7, а недавно – югославом Тарановски8. Но логические ошибки Томашевского и Шенгели могли скомпрометировать вполне здоровую идею.
По прочтении Вашей статьи я начинаю придавать несколько большее значение введенному мною чисто методологическому улучшению изложения правил метрики русского классического стиха.
Слова «классический равносложный стих» я нашел в Вашей статье9. Этот же смысл, насколько я понял, у Вас имеет термин «полносложные модификации». Мне жалко, что эта статья написана в модном духе подчеркивания мнимой бедности этой техники10, в то время как пропуски метрических ударений (по, конечно, Вам известной, хотя и отрицаемой Вами теории – в случае ямба и хорея только на односложных словах) и вариация расположения словоразделов создают неисчислимое богатство таких «равносложных стихов». Недаром Блок написал их несравненно больше, чем «дольников», Ахматова и Пастернак к ним вернулись полностью в более поздний период творчества, да и современные поэты их пишут с большим успехом. Традиции равносложного стиха в русской поэзии оказались настолько прочными, что изучать, например, «дольники» («паузники») наших поэтов 19-го и 20-го века необходимо с учетом наличия в сознании или подсознании поэтов более прочной параллельной традиции равносложных стихов. МОЙ ПУТЬ Есенина11 рифмован четверостишиями. Если Вы прочтете стихи «от рифмы и до рифмы», получится бесперебойный «вольный ямб».

Жизнь входит в берега.
Села давнишний житель
Я вспоминаю то.
Что видел я в краю.
Стихи мои,
Спокойно расскажите
Про жизнь мою.

С традиционной точки зрения число стоп 6 – 6 – 5 – 2. Но самое интересное, что во всем этом произведении и ряде других аналогичных, как только у Есенина появляется шестистопный стих, он имеет цезуру (словораздел) после шестого слога!
Багрицкий благополучно показал, что правильный пятистопный ямб может звучать так же «современно», как стих Маяковского:
Волна нахлынет
И отхлынет снова, –
И в этом беге закипает ямб…12

Мне казалось, поэтому, существенным уловить точную простую формулу живучести равносложных классических размеров. Естественно, что деление на стопы является «фикцией», а «ипостасы»13 с множеством правил их «законченности», «возможности» по Брюсову мало помогают делу. Ответ очень прост и почти сформулирован, например, у Томашевского. Каждый классический размер дается схемой чередования слогов обязательно ударных, обязательно безударных, сильных и слабых и обязательных словоразделов. Например, шестистопный ямб (в классической традиции14 всегда с постоянной цезурой) схемой

Смысл терминов «сильный» и «слабый» слог полностью определяется таким ОСНОВНЫМ ПРАВИЛОМ КЛАССИЧЕСКОЙ РУССКОЙ МЕТРИКИ: Если слово по своему положению в стихе содержит хотя бы один сильный слог, то его ударение падает на один из этих слогов15.
Вы легко проверите, что не только два стиха
И тут ко мне идет незримый рой гостей,
Знакомцы давние, плоды мечты моей16,
но и все стихотворение ОСЕНЬ следует этому правилу без исключений, включая и стихи с ударениями на нечетных слогах.
В виде менее классического примера замечу, что ДУМА ПРО ОПАНАСА Багрицкого написана строго в соответствии со схемой

Вторые и четвертые стихи четырехстишия могут быть и «хореическими» («Свищет житом пажить») и «амфибрахическими» («Хлопочет листвою»), но схема всегда соблюдена.
Еще один пример строгого силлабизма, который часто принимают за «трехударный дольник»:
Мечтать о небесном царстве
Не надо душе моей.
Вон жаворонок трепещет –
Его крыло мне милей,
След вальдшнепа на пригорке…

Это перевод Блока из ТЕНЕНГРЕНА17. Тем же размером

написан перевод «Летнего дня в Кангасала» ТОПЕЛИУСА18. Аналогичный ритм ДРАКОНА19 и еще нескольких стихотворений Гумилева Вы, наверное, знаете.
Что же касается «паузных модификаций», то следует иметь в виду, что в немецкой поэзии у ГЕЙНЕ происхожде-
ние «дольников» другое. Несомненно, что ГЕРМАНИЯ Гейне20 написана четырехстишиями с чередованием четырехдольных и трехдольных стихов (пользуюсь здесь термином «доля» не в Вашем, а более традиционном смысле). Но достаточно перечесть начало произведения, чтобы понять, что в основе лежит ямбическая схема

а потом она расширяется так, что между двумя сильными слогами помешается то по одному, то по два слабых21. Я так же воспринимаю и ритм ПОСЛЕДНЕЙ ЛЮБВИ Тютчева22, но стихотворение коротко, так что спор несколько беспредметен (из двенадцати стихов восемь чистого четырехстопного ямба). Из сказанного Вы уже видите, что Ваши концепции кажутся мне не менее натянутыми, чем традиционное разложение на стопы. К Вашему же призыву выводить правила из практики, ничего к непосредственным данным наблюдения над реальным стихом не примышляя, я вполне присоединяюсь. Мне кажется, что надо сделать еще один шаг и вообще не делить стих на искусственно выдуманные части. С искренним уважением
Ваш А. Колмогоров.

3
А. П. КВЯТКОВСКИЙ – А. Н. КОЛМОГОРОВУ
[12 мая 1961]
Глубокоуважаемый Андрей Николаевич!
Благодарю Вас за отклик на мою статью о русском стихосложении.
Вы считаете, что моя статья «написана в модном духе подчеркивания мнимой бедности этой техники», т. е. техники классического равносложного стиха. Я говорил и говорю (это один из моих коренных тезисов) не о бедности ритмики русского] классического стиха, а о бедности, устарелости и даже вреде старой теории стиха. На стр. 86 моей статьи (5[-й] абзац) Вы прочитаете, что русские поэты «вопреки теоретической рутине» разработали около тысячи стиховых форм. В моей коллекции их больше тысячи, вероятно, уже около полутора тысяч. Как видите, я говорю об огромных богатствах стиховой техники всей русской поэзии.
Полносложные и паузные ритмические модификации, константные и инверсированные ритмы в одинаковой степени закономерны, и нет Основания утверждать о каких-либо идеологических или эстетических преимуществах той или иной особенности ритмостроения. Все хорошо на своем месте, «ритм окрашивается в цвет смысла»23. Я лишь напираю на то, что запрещено правилами рутины. Поэтому возможно, что у меня обозначился некоторый маршрутный крен в сторону «паузников», «тактовиков» и пр.
Вы абсолютно правы, что изучать все эти модернизированные формы стиха «необходимо с учетом наличия в сознании или подсознании поэтов более прочной параллельной традиции равносложных стихов».

  1. Наталья Григорьевна Рычкова (Химченко) (1937 – 2007) – «старший преподаватель кафедры теории вероятностей, окончила механико-математический факультет Московского университета по кафедре теории вероятностей в 1960 году. Под руководством А. Н. Колмогорова занималась исследованиями, связанными с анализом статистики речи и математическими методами в стиховедении» (официальный сайт кафедры теории вероятностей механико-математического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова – <http://www.math.msu. su/probab/> У. Н. Химченко – автор воспоминаний, готовящихся к публикации в «Новом мире» в конце этого года. Переписка Квятковского и Колмогорова относится ко времени наиболее интенсивных занятий Колмогорова теорией стиха и, в частности, стихотворным ритмом. Доктор физико-математических наук, профессор мехмата МГУ Владимир Успенский в статье «Предварение <…> к «Семиотическим посланиям» Андрея Николаевича Колмогорова» (в кн.: Успенский Владимир. Труды по нематематике. Т. 2. М.: ОГИ, 2002. Далее все цитаты из Успенского приводятся по этому изданию с указанием имени автора и страницы) пишет: «Первые сигналы об интересе Колмогорова к теории стиха донеслись до меня в 1956 г. В тот год, 24 сентября, на Филологическом факультете МГУ начал работать семинар «Некоторые применения математических методов в языкознании» – первый семинар по математической лингвистике в СССР. При открытии семинара его участникам были предложены мною два учебных задания, авторство которых принадлежало Колмогорову: дать строгое определение понятия падежа и дать строгое определение понятия ямба. Оба этих задания явились следствием моих бесед с Колмогоровым, сочувственно отнесшимся как к созданию подобного семинара, так и к математизации филологических исследований вообще» (Успенский, с. 630). «Осенью 1960 года Колмогоров объявил на механико-математическом факультете Московского университета цикл своих выступлений под общим наименованием «Некоторые вопросы математической лингвистики» <…> По – видимому, Колмогоровым намечался достаточно обширный цикл, фактически же из него состоялись всего три лекции, объединенные названием «Теория вероятностей и анализ ритма русского стиха», – 19 октября, 10 и 24 ноября. Колмогоровскне лекции предназначались для сотрудников, студентов и аспирантов факультета – для всех желающих <…> В промежутке между 2-й и 3-й лекциями, 17 ноября, Колмогоров и его молодая сотрудница Наталья Григорьевна Рычкова <…> провели беседу на темы математической теории стиха с Н. Б. Томашевским, Вяч. Вс. Ивановым, В. А. Успенским (т. е. мною), А. А. Зализняком, Марией Владимировной Ломковской (за год до того окончившей мехмат и по моей инициативе оставленной на кафедре математической логики для занятий математической лингвистикой), Анной Порфирьевной Савчук и Александром Владимировичем Прохоровым (последние двое в то время – студенты мехмата)» (Успенский, с. 640 – 641).
    Колмогоров в течение 1960 и 1961 годов сделал стиховедческие доклады: в Московском математическом обществе – «Математические методы исследования русского стиха», на Ученом совете механико-математического факультета МГУ – «Математика и стиховедение» (Успенский, с. 642). «…Осенью 1961 г., а именно с 23 по 27 сентября, в городе Горьком, под эгидой Горьковского госуниверситета им. Лобачевского и Горьковского Дома ученых происходит организованное Историко-филологическим факультетом названного университета и Группой прикладной лингвистики и машинного перевода Горьковского физико-технического института «Научное совещание, посвященное применению математических методов в изучении языка художественных произведений»» (Успенский, с. 643). «На втором и третьем заседаниях были заслушаны доклады Колмогорова и возглавляемой им стиховедческой группы (Н. Г. Рычкова, А. П. Савчук, А. В. Прохоров) кафедры теории вероятностей МГУ. Сам Колмогоров выступил с двумя докладами: «Энтропия речи и стихосложение», «Локальный словарь поэта и рифма», а также был одним из авторов (вместе с Н. Г. Рычковой) доклада «Ритмика Багрицкого»» (Успенский, с. 645). (В. Г.)[]
  2. Квятковский А. П. Тактометр. (Опыт теории стиха музыкального счета) // Бизнес. М., 1929. Впоследствии Квятковский назовет этот тип стиха «тактовиком» и подготовит для своей монографии «Ритмология русского стиха» пространную главу на эту тему. См. также статью «Тактовик» в обоих изданиях «Поэтического словаря» А. П. Квятковского (1966 и 1998).[]
  3. Понятие «энтропии речи» связано с введенным в работе Клода Шеннона «Математическая теория связи» понятием «энтропия источника сообщения» («A Mathematical Theory of Communication», 1948. Русский перевод: «Математическая теория связи». В кн.: Шеннон Клод. Работы по теории информации и кибернетике. М., 1963). Энтропию можно определить строго аксиоматически, как это и делает Шеннон. Владимир Успенский предложил следующее описание понятия энтропии речи, которое не использует математический формализм: «Энтропия – это численная мера гибкости языка, она отражает количество возможных вариантов текста с учетом вероятностей этих вариантов» (Успенский, с. 673). Одно и то же содержание высказывания может быть выражено различными языковыми конструкциями, и чем больше вариантов конструкций, тем больше информации несет сделанный речевой выбор. Если вариант всего один, то есть вероятность высказывания равна единице, энтропия как мера гибкости или информативности равна нулю. Колмогоров обратил внимание на тот факт, что энтропия поэтической речи кроме «естественной» содержит еще и «остаточную» энтропию (полная энтропия, а следовательно и информативность поэтической речи, равна сумме этих энтропии). Успенский приводит цитату из воспоминаний Альберта Ширяева о Колмогорове: «Глобальная идея, высказанная Андреем Николаевичем и объединяющая направление этих исследований, заключается в том, что «энтропия речи» (т.е. мера количества информации, передаваемой речью) может быть разложена на две компоненты:
    1) внеречевую (смысловую, семантическую) информацию и
    2) собственно речевую (лингвистическую) информацию.
    Первая из этих компонент характеризует разнообразие, позволяющее передавать различную смысловую информацию.
    Вторая компонента, названная Колмогоровым «остаточной энтропией», характеризует разнообразие возможных способов выражения одной и той же или равносильной смысловой информации. Иначе можно сказать, что эта компонента призвана характеризовать «гибкость» речи, «гибкость» выражения. Наличие «остаточной энтропии» обеспечивает возможность придания речи особой художественной, в частности, звуковой выразительности при передаче задуманной смысловой информации» (Успенский, с. 630). Успенский пишет: Колмогоровым «были поставлены и решены конкретные задачи по вычислению полной «энтропии речи» и «остаточной» энтропии. Участниками этих работ вместе с А. Н. Колмогоровым были А. В. Прохоров, Н. Г. Рычкова-Химченко, Н. Д. Светлова (Ныне Наталья Дмитриевна Солженицына), А. П. Савчук и другие» (Успенский, с. 630). (В. Г.)[]
  4. Теорема умножения вероятностей выражает следующее утверждение: если А и В случайные независимые события и их вероятности равны Р(А) и Р(В) соответственно, то вероятность произведения событий Р(АВ)=Р(А)хР(В). Например, если мы дважды честно бросаем правильную монету, то вероятность Р(А) выпадения орла при первом бросании равна 0,5; вероятность Р(В) выпадения орла при втором бросании равна также 0,5. Тогда вероятность выпадения двух орлов подряд Р(АВ)=0,5х0,5=0,25.
    Корректность использования теоремы умножения вероятностей (что Колмогоров и называет «наведением порядка») включает в себя обязательную проверку независимости событий, для которых применяется теорема. Если события не являются независимыми, теорема имеет другой вид (подробнее см., например: Ширяев А. Н. Вероятность. М.: Наука, 1980).
    Пример корректного использования теоремы умножения вероятностей есть в краткой, но отнюдь не утратившей своего значения работе А. Прохорова «О случайной версификации. (К вопросу о теоретических и речевых моделях стихотворной речи)» (в сб. «Проблемы теории стиха». Л.: Наука, 1984). Прохоров, в частности, пишет: «Опыт статистической практики в стиховедении показывает, что закономерности, управляющие формированием статистических характеристик <…> метра, обычно просты и логичны. Число статистических характеристик метра, которые используются при описании, достаточно велико, но неограниченное увеличение набора статистических параметров часто заведомо излишне. Например, Томашевский обнаружил, что статистика форм пятистопного цезурного ямба в «Борисе Годунове» является следствием статистики форм полустиший и теоремы умножения вероятностей для независимых событий (Тарановский и Колмогоров получили тот же результат для полустиший шестистопного ямба для разных периодов развития русской поэзии). Томашевский, Колмогоров и Прохоров показали, что частоты «фигур», выделенных А. Белым в четырехстопном ямбе, почти всегда получаются из частот форм отдельных стихов по теореме умножения вероятностей» (с. 96 – 97). (В. Г.)[]
  5. Вероятно, имеются в виду работы В. Чудовского «Несколько мыслей к возможному учению о стихе» («Аполлон», 1915, N 8 – 9) и «Несколько утверждений о русском стихе» («Аполлон», 1917, N 4 – 5).[]
  6. Б. В. Томашевский (1890 – 1957) – филолог и стиховед, в частности, автор трудов «Русское стихосложение. Метрика» (Пг., 1923), «Ритмика 4-стопного ямба по наблюдениям над стихом «Евгения Онегина»» (в кн. «Пушкин и его современники». Вып. 29 – 30. Пг., 1918, а также в сборнике его статей «О стихе» (Л., 1929), куда включена и работа «Пятистопный ямб Пушкина»), сборника статей «Стих и язык» (1959).[]
  7. Г. А. Шенгели (1894 – 1956) – поэт, переводчик, стиховед; автор «Трактата о русском стихе» (2-е изд., Л., 1926) и несколько раз переиздававшейся монографии «Техника стиха» (последнее издание – 1960). Квятковский высоко ценил стиховедческие идеи Шенгели, включил в «Поэтический словарь» введенный им термин лейма (в значении паузы); был с ним дружен.[]
  8. К. Ф. Тарановски (Тарановский) (1911 – 1993) – филолог-славист русского происхождения, работал в Югославии и США. Его исследования, очевидно, подразумеваемые Колмогоровым: «Основные задачи изучения славянского стиха» (в сб. «Poetics. Poetyca. Поэтика». Warsz., 1966), «О ритмической структуре русских двусложных размеров» (в сб. «Поэтика и стилистика русской литературы». Л., 1971).[]
  9. В статье «Русское стихосложение» (с. 96) «классическому равносложному стиху» противопоставляются «тактометрические стихи».[]
  10. Уместно заметить, что в зрелом возрасте сам Квятковский, одаренный поэт, писал стихи преимущественно четырехстопным ямбом.
    []
  11. »Мой путь» – стихотворение (скорее, небольшая автобиографическая поэма) С. Есенина (1925). Цитируется первая строфа. Конфигурация разностопного ямба различается от строфы к строфе. Последние две строфы написаны правильным четырехстопным ямбом.[]
  12. Цитируются строки стихотворения Э. Багрицкого «Одесса».[]
  13. Ипостаса – в античной метрике замена стопы одного размера стопой другого размера («равной ей по долевому объему», как указывает Квятковский в «Поэтическом словаре»). В русское стиховедение этот термин ввел В. Брюсов, который, например, в стихах «Швед, русский колет, рубит, режет, / Бой барабанный, клики, скрежет…» находил замену ямбической стопы спондеем в начале первой строки н хореем – в начале второй.[]
  14. На полях рукой Квятковского: «Это не традиция, а закон ритмологии».[]
  15. Около подчеркнутой Колмогоровым фразы пометка Квятковского: «неясно». Действительно, формулировка Колмогорова не совсем точна: одним и тем же словом «слог» назван и слог как составная часть слова, и сильное место в ритмическом рисунке стиха, на которое этот слог приходится.[]
  16. Из стихотворения А. С. Пушкина «Осень».[]
  17. Якоб-Август Тененгрен (1875 – 1956) – шведско-финский поэт-лирик. Перевод Блока, выполненный в 1916 году, см.: Блок Александр. Собр. соч. в 8 тт. Т. 3. М. -Л., 1960. С. 411.
    []
  18. Цакариас Топелиус (1818 – 1898) – финский писатель и поэт. Перевод «Летнего дня в Кангасала» (1916) см. там же, с. 409.[]
  19. »Дракон» – так называется Книга первая неоконченной «Поэмы начала» Н. Гумилева, опубликованная в 1921 году в вып. 1 альманаха «Цеха поэтов» и вошедшая в посмертный сборник «Стихотворения» (1922).[]
  20. Поэма Г. Гейне «Германия. Зимняя сказка» (1844).[]
  21. Все это правильно передано в переводе Левика (Прим. Колмогорова).[]
  22. »Последняя любовь» («О, как на склоне наших лет…») – стихотворение Ф. Тютчева, написанное между 1852 и 1854 годами.[]
  23. По-видимому, автоцитата, но в статье «Русское стихосложение» этих слов нет. Ср. с записью о «прозрачности метрических форм», приведенной во вступительной заметке.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №4, 2008

Цитировать

Квятковский, А. «В природе ритмических процессов лежит число…». Переписка А. П. Квятковского и А. Н. Колмогорова. Подготовка текста и вступительная заметка И. Роднянской; комментарии И. Роднянской и В. Губайловского / А. Квятковский, А. Колмогоров, В.А. Губайловский, И.Б. Роднянская // Вопросы литературы. - 2008 - №4. - C. 5-37
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке