№5, 2007/Современна ли современная литература?

Современный английский роман в контексте культуры. Комментарий как форма преподавания. Перевод с английского Н. Эйдельман

Карен ХЬЮИТТ

СОВРЕМЕННЫЙ АНГЛИЙСКИЙ РОМАН
В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ

Комментарий как форма преподавания

 

Вернувшись с каникул осенью 2005 года, студенты двадцати российских вузов, изучающие английский язык, обнаружили в преподавательских своих факультетов стопки произведений современных британских писателей. Им предстояло начать чтение и обсуждение таких романистов, как Джулиан Барнс, Джонатан Коу, Грэм Свифт и Пэт Баркер. Эти авторы имеют заслуженное признание на родине и за рубежом, их произведения неоднократно удостаивались самых высоких литературных наград.

Проект, финансируемый фондом «Оксфорд-Россия», был задуман с тем, чтобы ликвидировать печальный факт отсутствия современной английской литературы на языке оригинала. Вузы, участвующие в проекте (к сентябрю 2006 года их было уже более 50 – от Смоленска до Хабаровска), имели возможность выбрать три-четыре произведения из 12 книг списка для включения в программу обучения. Преподаватели, принявшие участие в работе семинара, проведенного на базе Пермского государственного университета, получили наборы книг в количестве не менее 100 экземпляров для своих вузов. По условиям проекта, преподаватели должны были помочь с составлением комментариев к отобранным книгам.

Несомненно, что при чтении романов Барнса, Коу или Хилари Мантель у преподавателей должны возникать вопросы. На страницах обсуждаемых романов встречаются незнакомые реалии, а также выражения, которых не найдешь в обычных словарях. Авторы полагают, что эти сведения являются частью британского исторического и культурного опыта, а следовательно, не нуждаются в дополнительном пояснении. Не без иронии писатели бросают вызов нашей самоуспокоенности, посмеиваются над воздушными замками, которые мы строим, дают новое выражение нашему чувству прошлого. У русских читателей не может не возникнуть трудностей в отношении того, как понимать тон и смысл ключевых эпизодов. Так, одна из русских преподавательниц отметила: «Мы чувствуем комизм первой главы романа «Хорошая работа» (NiceWork). Очевидно, что автор смеется над своим героем. Но не вполне понятно, почему он над ним смеется».

Ввиду подобных неясностей было решено снабдить каждую книгу отдельно изданным комментарием, который входил бы в комплекты книг, полученные университетами. Эти комментарии должны были помочь преподавателям и студентам понять значимость того или иного отрывка в контексте английской культуры. Для создания комментариев преподаватели и студенты составили списки вопросов к произведениям и указали, какая дополнительная информация им требуется для более глубокого понимания сути прочитанного. Моей задачей было разобрать полученные материалы, ответить на вопросы и написать к каждому роману краткий комментарий, поясняющий смысл понятий и выражений, а также сцен и диалогов. Первые семь брошюр комментария были опубликованы ко времени проведения второго семинара в ПГУ в сентябре 2006 года. А еще пять должны появиться летом 2007 года.

Поскольку отобранные произведения представляют основное течение английской литературы и не относятся к жанру фэнтези или научной фантастики, я полагала, что мне не составит труда пояснить разные стороны английского образа жизни (например, любовь англичан к пабам). Однако я недооценила того, как сильно эти произведения укоренены в нашей культуре, исполнены нашего характерного чувства юмора, иногда проявляющегося в самых абсурдных формах. Я до конца не приняла в расчет того, что мы, англичане, немедленно распознаем знаки, расставленные авторами, но они могут пройти незамеченными для русского читателя. Нам доставляет удовольствие перемежающаяся игра страсти и насмешки, неожиданность поворотов в ходе спора, искусное воздействие на наши эмоции. В этих романах много такого, что не говорится напрямую, но, тем не менее, без труда воспринимается соотечественниками. Вопросы, задаваемые русскими читателями, не только помогли выявить трудности, которые они испытали при чтении романов, определить характер восприятия и критической оценки прочитанного, но и заставили еще раз проанализировать отобранные произведения.

Что же собой представляет данная статья? Это не литературный и не системный анализ явлений современной английской культуры (так, я не касаюсь вопроса о мультикультурности и ассимиляции). Задача комментариев – помочь русскому читателю понять происходящее в предлагаемых романах с позиций англичанина, со всеми особенностями его взгляда на окружающий мир.

«В конечном счете, все в Англии сводится к классовой принадлежности, не так ли?» – заметила в разговоре со мной одна писательница. Она преувеличивала: понятие класса не обладает прежней определенностью, и вопросы, связанные с ним, не встают с такой же неизбежностью, как это было 30 лет назад. Однако она права в том, что многие авторы используют повседневные проявления классовой принадлежности как повод для обсуждения ряда более общих вопросов.

В романе «Хорошая работа» (2004) (Nicework, 1990)1 Дэвида Лоджа возникает конфликт ценностей, принятых в академических и деловых кругах общества. В центре повествования – исполнительный директор инженерной фирмы и молодая преподавательница университета, которой предстоит исследовать специфику его работы. Очевидно, что сюжет изобилует комическими ситуациями, но тем не менее Д. Лодж начинает с того, что буквально обрушивает на читателя эпизоды, демонстрирующие силу классовых различий, безошибочно узнаваемых английскими читателями и не всегда понятных иностранцу.

Молодая преподавательница довольствуется в университете временной должностью. Платят ей мало, но это не мешает ей любить свой небольшой и плохо отапливаемый домик, заваленный книгами, и видавшую виды мебель. Она щеголяет в модных ботинках и носит потертую кожаную сумку, которую ни на что не променяет. Порой она позволяет себе достаточно дорогое однодневное путешествие, но только потому, что это – нечастая радость. Тем не менее она никогда не согласится изменить свой образ жизни или работу так, чтобы иметь возможность постоянно наслаждаться подобной роскошью.

Работа исполнительного директора инженерной компании хорошо оплачивается, что дает герою возможность тратить деньги на покупку нового дома, обставленного новой мебелью и оборудованного новой техникой, потому что эти вещи являются ценными с точки зрения его семьи и окружения. Как и его коллеги, он вышел из рабочих, и для него безусловное свидетельство успеха – позволить себе приобретать все что пожелаешь, каким бы «модным» и дорогим оно ни было. (У него, конечно, есть на этот счет некоторые сомнения: убежденность в необходимости труда и дисциплины не очень хорошо согласуется с позолоченными кранами в ванной, составляющими предмет гордости его жены.)

По ходу повествования мы также знакомимся с экспертом по финансовым вопросам из Сити. Она молода, необразованна, но ее способность все просчитывать безупречна, она чрезвычайно трудолюбива и совершенно не интересуется вопросами «образования», «философии» и «социальной ответственности». В отличие от преподавательницы-лектора и исполнительного директора фирмы, ее не волнуют ни вопросы наследуемых ценностей, ни вопросы будущего. Она живет одним днем, одним моментом. Она не испытывает благоговения перед старыми вещами, не будет тратить деньги на то, чтобы непременно заполнить свой дом самой модной мебелью. Она незамедлительно сделает покупку просто потому, что вещь ей понравилась.

Подобные акценты в описании реакций и поступков героев расставлены в романе как знаки их групповой или классовой принадлежности.

То же явно прослеживается в романе Майкла Фрейна «Одержимый» (2002) (Headlong, 1999). Фрейн больше известен в России как автор сатирических пьес. Он получил философское образование и в своих произведениях рассматривает различные философские проблемы, в особенности характер движущих мотивов героев. Персонаж Фрейна постоянно спрашивает себя: «Что я знаю? что, как я думаю, я знаю? как я могу действовать, если я не знаю, являются ли те основания, на которых я собираюсь действовать, истинными?» В романе также затрагивается вопрос интерпретации искусства и «знаков». Фрейн иллюстрирует свое понимание рассматриваемых проблем на примере классовых различий между персонажами. Один из них – университетский преподаватель, а другой – потомственный землевладелец.

Обедневший английский землевладелец нуждается в средствах, чтобы избежать продажи фамильного поместья, но при этом принимает как должное, что одет он в старую, сильно поношенную одежду, а его машина буквально разваливается на части. (Символичен обрывок эластичного шнура, с помощью которого герой захлопывает дверцы своей машины.) И хотя ему неприятна собственная бедность, но, при всем своем желании пуститься на всяческие ухищрения, чтобы заработать деньги, миром бизнеса он воспринимается как явный простак. Этому частично способствует то, что в глубине души он убежден – продажа принадлежащей семье земли недопустима ни при каких обстоятельствах. Она никогда не сможет стать «товаром».

У университетского профессора достаточно денег, чтобы позволить себе иметь английский аналог русской дачи – маленький, сырой и холодный дом в сельской местности, где он вместе с женой может проводить летние месяцы. В его представлении философия и история искусства могут сосуществовать с мокрыми детскими вещичками и прохладой, веющей от каменных стен, но он с ужасом отверг бы предложение обзавестись новым «большим домом в сельской местности» с его уродливой эстетикой, убивающей вдохновение. «Коттедж» в английском понимании слова – маленькое, старое строение, изготовленное из местных материалов. Но в русском языке это слово причудливым образом стало обозначать большое, новое здание, построенное из современных материалов.

Когда я спрашиваю у молодых, энергичных русских людей, чего они хотят добиться, они часто отвечают: «Заработать много денег». А на мой вопрос «Зачем?» отвечают: «Чтобы купить много вещей». Чтение обсуждаемых произведений должно помочь понять, что подобный ответ на этот вопрос лишен смысла в контексте английской культуры. Мы не можем «дать прописку» такому ответу, поскольку привыкли жить в обществе, в котором люди зарабатывают и тратят деньги в соответствии с системой ценностей той социальной группы, к которой принадлежат. Комичность романов «Хорошая работа» и «Одержимый» проистекает из обоюдного непонимания или неправильного понимания свойств, присущих представителям других социальных групп. «Как же она может жить так?» – удивляется бизнесмен. «А как он может жить так?» – удивляется преподавательница. Суть дела состоит в том, что образ жизни – это вопрос не только частного выбора. На всех персонажах лежит отпечаток их классовой принадлежности. В то же время, каждый автор умело манипулирует

ценностями своих читателей и играет на них. Заметим при этом, что читатели, скорее всего, сочувствуют университетскому преподавателю, а не землевладельцу или директору компании. (Если же вы принадлежите к группе людей, устремления которых направлены на то, чтобы стать владельцем большого, нового, соответствующим образом обставленного дома, то, читая роман «Хорошая работа», вы можете испытать некоторую растерянность.)

Те русские читатели, которые воспринимают лишь внешнюю сторону, спрашивают: «Как могло получиться так, что этот английский джентльмен беден? Почему отец бизнесмена продолжает жить в маленьком, разрушающемся доме, вместо того чтобы переселиться в большой дом, купленный сыном?» В каком-то смысле ответы на эти вопросы очевидны: землевладелец неумело возделывает принадлежащую ему землю, а пожилой мужчина предпочитает жить самостоятельно, а не с семьей сына. Трудным же для понимания русских читателей остается то, что сложившиеся у них стереотипы классовой структуры и – шире – культуры английского общества совершенно не отражают картины современной Англии. Такие понятия как «рабочий класс», «средний класс», «высший класс» предполагают наличие какой-то лестницы, по которой герои взбираются, преследуя друг друга, в то время как никакой общей лестницы не существует. Люди идентифицируют себя с определенной группой или «классом», исходя из переплетающихся линий семейной истории и унаследованных убеждений, образования, политических взглядов, характера профессии, интеллектуальных и эстетических интересов, этических и социальных устремлений. Они могут переходить из одной группы в другую, так что в любом случае эти группы взаимно проницаемы. Люди знают, с кем они чувствуют себя комфортно и к кому относятся терпимо (или, наоборот, неспособны выносить), а писатели используют эти психологические тонкости для исследования интересующих их проблем.

Некоторые читатели полагают, что в Англии существует определенная иерархия морального превосходства. Вопрос можно в обобщенном виде сформулировать следующим образом: «Не является ли та или иная группа людей в чем-то лучше, благородней, чем другая?» И нет, и да. Авторы не дают такой оценки, но это правда, что англичане (как и люди в других частях света) считают, что та группа или класс, к которой принадлежат они, обладает более высокими моральными качествами. Повторно заметим, что метафора лестницы здесь не работает.

В романе Хилари Мантель «Любовный эксперимент»(An Experiment in Love, 1995), действие которого разворачивается в 1970-е годы, вопросы классовой принадлежности видятся глазами девочки из бедной семьи, которая, став студенткой, попадает в среду богатых и уверенных в себе сверстниц. Острое чувство горечи порой рождает повествование, героиня которого чрезвычайно нуждается в средствах, но жизненные приоритеты богатых сверстниц не приятны ей и делают ее несчастной. Почему эти девушки твердо уверены, что сразу после завершения учебы выйдут замуж, пренебрегая ради этого возможностью работать самим, использовать собственные интеллектуальные способности? Героиня с глубоким уважением относится к сокурснице из зажиточной семьи за ее щедрость и чувство стиля, а сама пытается найти (и не находит) группу студентов-интеллектуалов, придерживающихся радикальных социалистических взглядов.

Мантель ярко освещает колоссальный сдвиг в социальных воззрениях, произошедший в Британии в период с начала 70-х до середины 90-х, когда роман был опубликован. Это было время, в которое страна пережила три взаимосвязанных социальных революции. Работая над комментарием к роману, мне пришлось объяснять, что же именно изменилось. Во-первых, благодаря появлению безопасных и эффективных противозачаточных таблеток на смену страху и воздержанию пришла сексуальная свобода (или сексуальная анархия). Во-вторых, независимо от того, были ли они бедными или богатыми, почти все женщины в этот период стали работать, что повлекло за собой изменения в супружеских отношениях и финансовом положении семей. В-третьих, в 70-х годах было введено всеобщее среднее образование (в системе которого сейчас обучаются 90% английских подростков), и количество университетов возросло до ста, что позволило довести число обучающихся в них до 40% населения (в соответствующей возрастной группе). Это означало, что существовавшие представления об институте семьи во многом утратили свое значение, а для способных людей расширились как социальные границы общества, так и возможные сферы деятельности.

Английское общество социально структурировано в гораздо меньшей степени, чем это представляется русским читателям. И в меньшей степени, чем в бывшем Советском Союзе или в современной России. Этому можно найти яркое подтверждение в двух самых поздних по времени издания романах, в которых речь идет о мире, достаточно далеком от того, который описывают Лодж, Фрейн и Мантель, о мире урбанизированном и многонациональном.

Роман Зайди Смит «Белые зубы» (White Teeth, 2000) знакомит нас с жизнью представителей разных рас, судьбы которых оказались вплетены в социальную структуру современного Лондона: старшее поколение (английские рабочие, выходцы из Индии и Бангладеш) укоренилось в ценностях прошлого; более молодые – жены героев и их дети, получающие образование в английских средних школах, беззастенчиво подвергают сомнению все, что видят вокруг, и пытаются по-разному идентифицировать себя, чтобы понять, во что же они все-таки верят. В легкости, с которой они это делают, критики (как в самом романе, так и в среде английской публики) видят опасность морального и культурного хаоса. А Зайди Смит бросает им вызов, уже на первых страницах романа рассказывая о белом человеке средних лет, впавшем в депрессию, но спасенном от самоубийства мясником-мусульманином, а затем, во время безумной новогодней вечеринки, обретшем жизнь заново. По мнению Зайди Смит, урон нам наносится не излишком культурной свободы, а ограничивающей и бездушной рутиной, которую можно определить как «жизнь в соответствии с традиционными ценностями».

Герои романа Ника Хорнби «Мой мальчик» (2006) (About a Boy, 1998) живут в одинаковых экономических условиях в небольшом районе Северного Лондона, но Хорнби, исключительно чуткий к вопросам социальной принадлежности, показывает, как недавние жители окраин, становясь горожанами, выделяют себя в особые группы, с собственными ценностями и устремлениями. Герой Хорнби – хорошо обеспеченный молодой человек, который полагает, что у него нет нужды принадлежать ни к какой группе. Но это до той поры, пока жизнь не научит его, что все обстоит как раз наоборот. Английский читатель уловит знаки, подаваемые автором: характерное использование неформальной лексики, подробности соседских взаимоотношений, общие обязательства и предрассудки; выбор, что готовить и в какой ресторан пойти, а также какую музыку слушать (Хорнби является страстным поклонником музыки). Определяет ли все это в совокупности понятие «класс»? Если следовать данному К. Марксом определению, то, наверное, нет. Но с точки зрения социальной самоидентификации, выбор линии поведения и следование определенным убеждениям являются необходимыми составляющими той сложной конструкции, которую представляет собой современная Англия.

(В скобках заметим, что одно из культурных различий между американцами и британцами состоит в том, что американцы склонны определять себя как индивидуумов, задающихся вопросом: «что будет правильным для меня?», тогда как британцы до сих пор спрашивают: «с кем я?»)

Представляет ли собой современная Англия набор разрозненных групп населения, которые не разделяют ни общих убеждений, ни четко обозначенных норм морали? В работах, присланных мне русскими студентами, говорится о том, что их авторы шокированы поведением юных героев романа: «Почему автор не говорит нам о том, как глубоко ошибочно поведение его героя? Почему этот герой не верит в Любовь? Почему у вас отсутствуют положительные герои?» В их вопросах чувствуется молодежный протест (хотя я думаю, что молодые английские читатели были бы более снисходительны) против того, что они воспринимают как цинизм. На самом деле ни один из авторов не является циником, просто писатели не мыслят категориями «положительных» и «отрицательных» персонажей. Категории «положительного» и «отрицательного» возможны лишь в том случае, если общество договаривается не только о каком-то наборе неизменных ценностей, но и о вознаграждении, которое ждет вас за то, что вы их разделяете. Такое трудно представить себе в стране с либеральной демократией. За что авторы действительно выступают, так это за доброту и щедрость. Они пытаются дать нам понять, что мы сами должны нести ответственность за ту неразбериху, которую вносим в нашу жизнь.

Один из способов решения собственных проблем – поделиться ими с другими людьми, оказавшимися в схожей ситуации. У русских читателей по этому поводу сразу возникают вопросы. Они спрашивают: «Действительно ли родители-одиночки собираются вместе в каком-то клубе?» (Да, конечно.) Они обращают внимание на те или иные детали местной жизни и задаются следующими вопросами: «Не могли бы Вы объяснить, что подразумевает следующее предложение – «Гертруда была членом комиссии по организации выставки, посвященной местной истории»? Расскажите нам о том, кто выступает организатором этой выставки? Кто выбирает членов комиссии по ее организации? Это делается на добровольной основе? Жизнь русской деревни организована совсем по-другому». Все эти вопросы очень важны.

Для англичан очень важно то, что один социолог определил как «склонность к добровольному объединению (associationism)». В разных частях страны существуют сотни тысяч неформальных групп, небольших благотворительных обществ, клубов и ассоциаций, члены которых собираются для того, чтобы провести время вместе в приятной компании или поддержать друг друга из чувства взаимной заинтересованности. Группа разведенных родителей-одиночек, к которой присоединяется герой книги «Мой мальчик» Уилл, не была создана кем-то со стороны или по указке официальных структур. Родители-одиночки, которым необходимо общество и поддержка людей, оказавшихся в схожем положении, собираются вместе и создают свой клуб. Когда-то раньше группа деревенских жителей из романа «Дом у моря» создала местное историческое общество, потому что их привлекала история места, в котором они живут. Друзья Алсаны из романа «Белые зубы» собираются вместе, чтобы посмотреть видео, по очереди отвечая за выбор фильма для просмотра. В каждой из трех групп есть свои активисты и простой свод правил, которым она следует.

А дальше мне задают вопрос: «Насколько общепринято среди английских студентов становиться членами социалистических кружков?» Тогда я понимаю, что все мои предыдущие ответы были недостаточно четкими, потому что «общепринято» – это то, что приводит к серьезным заблуждениям. «Общепринято» подразумевает, что данным делом охвачено большинство из тех, кто мог бы им заняться. «Общепринято, что дети в школе изучают как естественные науки, так и иностранные языки». «Общепринято, что родители пытаются помогать материально своим детям студенческого возраста, если те сами не могут обеспечить себя». За этими фразами как будто стоит чье-то авторитетное мнение, в соответствии с которым и необходимо себя вести. Это мнение может быть высказано от имени государства, общественности, группы экспертов или основываться на «общепринятых» этических нормах.

  1. При первом упоминании произведения дается русский вариант его названия и дата публикации на русском языке, если оно переведено. В скобках дается оригинальное название с указанием года опубликования.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №5, 2007

Цитировать

Хьюитт, К. Современный английский роман в контексте культуры. Комментарий как форма преподавания. Перевод с английского Н. Эйдельман / К. Хьюитт // Вопросы литературы. - 2007 - №5. - C. 46-72
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке