№5, 2013/История литературы

Советская политика в сфере литературы и «буддийский фактор» (1920-1950-е годы)

Идеологическая перестройка, которая началась в России с установлением советской власти, непосредственным образом затронула литературу. Новая власть нуждалась в контроле над этой сферой как для пропагандистско-агитационного обеспечения своей деятельности, так и для профилактики «враждебного воздействия» на умы советских граждан. С этой целью большевистское руководство принимало широкомасштабные меры по «советизации» литературы.

Для традиционно буддийских народов СССР — бурят и калмыков — ситуация в сфере литературы обстояла особым образом. У этих народов до Октябрьской революции 1917 года фактически не было национальной светской литературы, изданной в печатном виде1. Те литературные произведения, которые были распространены, являлись в основном обработками памятников индийской и тибетской литератур, хотя и постепенно «монголизированными» и дополненными местным материалом2. Среди немногих произведений непосредственно местной светской литературы на бурятском языке, изданных до Октябрьской революции, можно упомянуть пять-шесть пьес, в том числе «Смерть» Д. Абашеева (1908) и «Картежники» Ч. Базарона (1912)3. Аналогичной ситуация была и в Калмыкии. Кочевой образ жизни калмыков не способствовал развитию светской литературы и книгопечатания, созданию светских библиотек и книгохранилищ4.

В то же время широчайшее развитие у бурятского и калмыцкого народов получила религиозная (буддийская) литература. К началу ХХ века буддизм, вобрав в себя народные верования, стал не просто религией, но основной формой национального самосознания бурят и калмыков5. Буддийское учение сформировало национальную культуру этих народов, пронизав их быт, традиции и обычаи6. При отсутствии светских научных, образовательных, культурных, медицинских и иных учреждений возникновение достаточной прослойки «мирской» интеллигенции было весьма затруднительным. Поэтому буддийское духовенство, обладавшее крупным запасом теоретических и практических знаний, играло роль «хранителя образованности и культуры, стало основой национальной интеллигенции»7.

Буддийские храмы и монастыри, являясь единственными оседлыми пунктами на бурятском и калмыцком кочевье, были, в свою очередь, и единственными очагами литературы и издательского дела. Так, в 31 дацане Бурятии имелись типографии, издававшие книги ксилографическим способом. В 1914 году книжный фонд буддийской литературы в Бурятии составлял 450 тысяч томов (по 400 страниц в среднем)8 общей стоимостью 4,5 млн рублей9. К 1930 году дацанские книгопечатни успели издать около 2 тысяч книг на тибетском и монгольском языках10. Таким образом, буддийская конфессия являлась «хранительницей знания и рассадником просвещения»11.

Такая ситуация серьезно осложняла использование советской властью дореволюционного литературного наследия бурят и калмыков для создания новой, «национальной по форме и социалистической по содержанию», литературы. Буддийская литература по понятным причинам не могла быть использована в этих целях, поэтому фактически единственным литературным материалом, с которым могли работать советские литературоведы и пропагандисты, стал эпос. Однако и здесь ситуация была неоднозначной ввиду того, что бурятский и калмыцкий эпосы («Гэсэр» и «Джангар» соответственно) являлись «продуктом старой эпохи» со всеми сопутствовавшими ей «пережитками прошлого», включая сильное влияние буддизма.

В 1930 году текст бурятского эпоса «Гэсэр» был опубликован издательством Академии наук СССР на русском языке12.

  1. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 21. Д. 572. Л. 98.[]
  2. Соктоев А. Б. О монголо-бурятских «обрамленных повестях» // Бурятская литература. Улан-Удэ: БФ СО АН СССР, 1972. С. 129. []
  3. Материалы к первому национально-культурному совещанию БМАССР. Верхнеудинск, 1926. С. 27, 31.[]
  4. См.: Бадмаев А. Калмыцкая дореволюционная литература. Элиста: Калмыцкое книжное изд., 1984. С. 3. []
  5. Фролова Д. Б. Обновленчество в Бурятии // Буддизм в Бурятии. Истоки, история, современность: Материалы конференции 23-24 июня 2001 г., Тамчинский дацан / Отв. ред. С. П. Нестеркин. Улан-Удэ: Бурятский научный центр СО РАН, 2002. С. 164.[]
  6. Смирнов Н. Ламаизм на службе самодержавия и эксплуататоров // Воинствующее безбожие в СССР за 15 лет: 1917-1932 / Под ред. М. Енишерлова, А. Лукачевского, М. Митина. М.: ОГИЗ, ГАИЗ, 1932. С. 175. []
  7. АВП РФ. Ф. 0111. Оп. 8. П. 123. Д. 68. Л. 24.[]
  8. Ажеева Е. Ю. Буддийская ксилографическая книга в Бурятии // Книга: Исследования и материалы. Сборник. 2007. № 87/I. С. 243, 245. []
  9. Из истории религиозных конфессий Бурятии: XX век. Сб. документов / Сост. С. Г. Аюшеева, М. Г. Бухаева, Н. К. Сафонова, Л. П. Щапова. Улан-Удэ: Комитет по делам архивов РБ, 2001. С. 130. []
  10. Семотюк О. П. Буддизм: История и современность. Ростов-на-Дону; Харьков: Феникс, Торсинг, 2005. С. 231. []
  11. АВП РФ. Ф. 183. Оп. 11. П. 10. Д. 11. Л. 5.[]
  12. Гэсэр-Богдо: Эпопея. Л.: АН СССР, БМАССР, 1930.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №5, 2013

Цитировать

Синицын, Ф.Л. Советская политика в сфере литературы и «буддийский фактор» (1920-1950-е годы) / Ф.Л. Синицын // Вопросы литературы. - 2013 - №5. - C. 327-346
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке