Не пропустите новый номер Подписаться
№9, 1990/История русской литературы

Сергей Колбасьев

Страшная штука слухи, особенно если их стараются выдать за истинную правду. Так, в вашингтонском издании 1952 года «Петербургских зим» Георгий Иванов на 219-й странице вспоминает: «В дни, когда Блок умирал, Гумилев из тюрьмы писал жене: «Не беспокойся обо мне. Я здоров, пишу стихи и играю в шахматы». Гумилев незадолго до ареста вернулся в Петербург из поездки в Крым. В Крым он ездил в поезде Немитца, царского адмирала, ставшего адмиралом красным. Не знаю, кто именно, сам ли Немитц или кто-то из его ближайшего окружения, состоял в том же, что и Гумилев, таганцевском заговоре, и, объезжая в специальном поезде, под охраной «красы и гордости революции» – матросов- коммунистов, Гумилев и его товарищи по заговору заводили в крымских портах среди уцелевших офицеров и интеллигенции связи, раздавали кому надо привезенное в адмиральском поезде из Петербурга оружие и антисоветские листовки. О том, что в окружении Немитца был и агент Чека, провокатор, следивший за ним, Гумилев не подозревал. Гумилев вообще был очень доверчив, а к людям молодым, да еще и военным – особенно. Провокатор был точно по заказу сделан, чтобы расположить к себе Гумилева.

Он был высок, тонок, с веселым взглядом и открытым юношеским лицом. Носил имя известной морской семьи и сам был моряком – был произведен в мичманы незадолго до революции. Вдобавок к этим располагающим свойствам этот «приятный во всех отношениях» молодой человек писал стихи…»

Так Г. Иванов сделал в ту пору (я имею в виду 20-е годы) контр-адмирала, командующего морскими силами Республики Александра Васильевича Немитца врагом Советской власти, а Сергея Колбасьева – провокатором, повинным в аресте и расстреле Гумилева. Для этого в отношении последнего у него были свои «причины».

Передо мной пожелтевшая фотография Наппельбаума, сделанная в 20-е годы. На ней петербургское содружество поэтов «Звучащая раковина». Здесь же Н. Гумилев, И. Одоевцева, Г. Иванов, С. Колбасьев, многие другие молодые литераторы. Когда Иванов и Одоевцева объявили сотоварищам по поэтическому цеху о своем намерении покинуть Россию и уехать в Париж – Сергей Колбасьев разразился на семейный дуэт шаржем. А подтрунивать он был мастер. «Звучащая раковина» на рисунке была изображена в виде унитаза, а в очереди к ней стояли Иванов и Одоевцева. Информация о «выходке» Колбасьева мигом облетела Петербург.

Иванов и Одоевцева вскоре уехали в Париж, но эта «шуточка» Колбасьева обошлась ему дорого – о нем в эмигрантских кругах не без помощи поэтической четы стали говорить как о провокаторе, повинном в смерти Гумилева. А для слухов, как говорится, нет границ…

Единственной правдой в этой злобной сплетне было то, что Гумилев и Колбасьев по-настоящему подружились именно на юге, в Севастополе, куда Гумилев приехал на отдых весной 1921 года. Колбасьев, конечно, не мотался в поездах «царско- красного» адмирала из Петербурга в Севастополь. У 22- летнего начальника Оперативного отдела штаба Морских сил Черного моря и в то же время исполняющего обязанности командира дивизии сторожевых кораблей и минных истребителей работы хватало. А кроме того, он и сам писал стихи, помог на юге издать Гумилеву его «Шатер». Об этом в своих воспоминаниях Николай Тихонов писал так: «…Время шло, и вдруг Гумилев куда-то исчез. Говорили, что он уехал отдыхать в Крым. И, когда он появился оттуда, он появился не один. С ним приехал человек, который стал впоследствии моим очень большим другом. Это был Сергей Колбасьев, морской командир, молодой, высокообразованный, он говорил на четырех языках, он был заслуженный герой гражданской войны, он сражался на Волге, он сражался на Азовском море, он командовал эсминцем на Черном море, он сам писал стихи и прекрасно знал английскую и французскую поэзию. Он познакомился в Крыму с Гумилевым и Гумилев ввел его даже в одно из своих стихотворений в книге «Огненный столп». Он написал:

…Лейтенант, водивший канонерки

Под огнем неприятельских батарей,

Целую ночь над южным морем

Читал мне на память мои стихи…

Стихотворение это называлось «Мои читатели».

Колбасьев в Крыму издал Гумилеву книгу «Шатер»…

…Так вот, Колбасьев совершенно кустарным образом издал эту книжку. Я не знаю, где он достал грубую бумагу, на которой ее напечатали, а переплет он сделал из синей бумаги, которая шла на упаковку сахарных голов. Их выдавали на матросский паек.

Конечно, опечаток в этой книге было до черта…»

Сегодня, после публикации статьи в третьем номере журнала «Новый мир» за 1988 год ответственного работника советской юстиции, стало ясно, что Колбасьев никакой причастности к аресту и расстрелу Гумилева не имел, никаким доносчиком и провокатором не был.

Смерть Гумилева отозвалась страшной болью в его сердце. Почти год, с ноября 1921 года, он мучительно писал первую и последнюю в своем поэтическом творчестве поэму «Открытое море» – своеобразный реквием на гибель друга и товарища.

На фронтисписе отдельного издания этой поэмы, которая вышла в Петрограде в 1922 году, написано: «Посвящается Ариэлю Брайсу». Но странное дело, человека с таким именем и фамилией в числе близких, родственников, друзей у Колбасьева не было. Еще интереснее то, что такого человека – Ариэля Брайса – не существовало вообще! Жена Николая Тихонова любила мастерить игрушки и различные поделки. Однажды она сделала небольшого изысканно одетого человечка, похожего на Гумилева, и подарила его Колбасьеву. Случилось это в начале 20-х годов. С тех пор Сергей Адамович никогда не расставался со своим талисманом, которого он уже сам окрестил Ариэлем Брайсом… Эта игрушка была дорога ему, как и дружба с Николаем Тихоновым. В 1921 – 22 годы они создали в Петербурге литературную группу «Островитяне», куда входили также К. Вагинов, Е. Полонская, Вс. Рождественский, М. Волков и другие поэты.

В ЛГАЛИ (Ленинградском Государственном архиве литературы и искусства) хранится записная книжка С. Колбасьева, в которой более 50 стихотворений, датированных 1921 – 1927 годами. При соответствующей заинтересованности издательства из них можно было бы составить небольшой поэтический сборник, который, я думаю, не залежался бы на прилавках книжных магазинов. В свое время стихи Сергея Колбасьева публиковались в журнале «Красная новь», литературно-художественных альманахах «Недра», «Наши дни», «Островитяне», газете «Литературная неделя», «Красной газете» и многих других изданиях, хорошо об этих стихах отзывался Валерий Брюсов.

Когда в 1921 году в Петрограде вышел альманах стихов «Островитяне», где были напечатаны и стихи Колбасьева, в рецензии на них было сказано: «Стихи С. Колбасьева читайте вслух. Прислушайтесь к их ритмическому ходу. Какое властное преобладание язона, дающее крепкую стремительность его любимому хорею:

Вылетели из вокзала

И врезались в темноту…

Слова сухи, отчетливы, как команда. В них даже есть не совсем приятный металлический привкус. Пусть это иногда похоже на хороший перевод с английского, пусть. Хочется думать, что С. Колбасьеву удается найти какие-то освеженные повороты поэтического синтаксиса. Только что вышла его поэма «Открытое море». Ощущение большой сухости, сжатости и нервного подъема (хотя бы в описании морского боя):

И стеклянным столбом плеснул снаряд

И второй, и третий, и два подряд.

Зеленый огонь, короткий гром,

Это мы стреляем и мы попадем.

Бинокль не выскользнет из руки,

Отрывисто лязгают замки,

И снова огонь, толчок и гром,

И осколки визжат кругом.

Дернул судно тупой удар,

Летит зазубренная вода, –

Пиши в журнал: четыре часа,

Крен на правую, пожар…

Композиционно поэма дает резкий, почти геометрический чертеж. Ее можно было бы иллюстрировать графически». («Книга о революции», 1922, N 7, с. 63.)

Конечно же, призванием Колбасьева была проза. Но все же творческая его биография началась со стихов, все же оглушительный гул Истории отозвался сначала в его поэзии, а потом уж в прозе. Может, в этом и заключается предназначение поэзии – быть первой?.. Напряженные, драматически взрывчатые, трагические стихи написаны юношей, и когда он в 1926 году определил жестко, точно вывел формулу:

Для того, чтобы стать человеком,

Нужен внезапный ветер,

Выгнутый белый парус.

Шипенье холодной пены

И бешеный блеск воды, –

то этими строчками он уже итожил свою юность. Он уже все это испытал – он стал человеком.

Сергей Адамович Колбасьев родился 16 марта 1899 года в Одессе. Во всех ранее опубликованных справочниках, энциклопедиях и статьях, посвященных творчеству писателя, дата 3 (15) марта 1898 года указана ошибочно. В Центральном Военно-морском музее в Ленинграде хранится часть архива С. Колбасьева, переданного туда его первой женой, друзьями. Среди других есть там и свидетельство, в котором сказано: «По указу его Императорского величества, Херсонская духовная консистория, на основании определения, состоявшегося в сей консистории августа 28-го дня 1901 года, надлежащею подписью и приложением казенной печати удостоверяет, что в шнуровой метрической книге Покровской церкви города Одессы, Херсонской епархии, за 1899 год, в архиве консистории хранящейся, в первой части о родившихся записан следующий акт: 1899 года марта 3 родился, а июня 29 крещен Сергей, родители его: титулярный советник Адам Викторович Колбасьев, православного исповедания, и законная жена его Эмилия Петровна, римско-католического исповедания, восприемниками были: надворный советник Виктор Викторович Колбасьев и вдова действительного статского советника Екатерина Анастасьевна Колбасьева и великобританско-подданная Эмилия Иоанновна Гольдсмит…

г. Одесса 28 августа 1901 года» (публикуется впервые).

Отец Колбасьева умер рано, когда мальчику не исполнилось и 14 лет. Мама – Эмилия Петровна Карауна, итальянка, предки которой были коренными жителями острова Мальта и переехали в Россию в конце XVIII века, прекрасно воспитала сына, привила ему любовь к литературе и изучению иностранных языков, и уже в зрелые годы Сергей Адамович свободно владел английским, французским, итальянским, немецким, изучил шведский и фарси. Детские годы мальчика прошли в Петербурге, куда чета Колбасьевых переехала вскоре после рождения сына. Здесь он до шестого класса учился в частной гимназии Лентовского (ныне 47-я школа Петроградского района). Годы учебы в гимназии, совпали с трудным периодом в судьбе России – первой мировой войной. В 1915 году Эмилия Петровна настояла на том, чтобы сын поступил в Морской кадетский корпус.

Осенью этого года, а точнее в сентябре месяце из шестого класса гимназии юноша впервые шагнул в стены Морского кадетского корпуса, о жизни и учебе кадетов и гардемаринов в котором, о их революционных настроениях накануне и в период февральской буржуазно-демократической революции Колбасьев так мастерски и проникновенно написал в своем замечательном произведении-повести «Арсен Люпен», которая впервые была опубликована в пятом номере журнала «Звезда» в 1935 году.

Мне хотелось бы здесь привести строки из воспоминаний прославленного советского моряка-подводника, капитана I ранга в отставке Петра Денисовича Грищенко, свидетельствующие о том, как был популярен Колбасьев в 30- е годы.

Цитировать

Кондрияненко, В. Сергей Колбасьев / В. Кондрияненко // Вопросы литературы. - 1990 - №9. - C. 78-90
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке