№3, 1992/К юбилею

«Пророк» Пушкина и «Сивилла» Цветаевой (Элементы «поэтической теологии и мифологии»)

(Элементы «поэтической теологии и мифологии»)

 

Памяти В. В. Вересаева

I

Пока не требует поэта

К священной жертве Аполлон

Пушкин

– Петь не могу!

– Будешь!

Цветаева

 

При первом же прочтении «Пророка» и «Сивиллы» обращаешь внимание на их общий трагический пафос. Указание на один из источников трагического звучания этих произведений можно найти в первых строках пушкинского стихотворения «Поэт» (1827), идейно и тематически тесно связанного с «Пророком»: «Пока не требует поэта К священной жертве Аполлон…» (подчеркнуто мной. – Ж. К.). Сосредоточиваясь на психологическом контрасте человека и творца, на метаморфозе, происходящей с поэтом после того, как

…божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

исследователи обычно не останавливаются на слове «жертва». Между тем «жертва» 1 самое сильное слово в стихотворении «Поэт», и все, что происходит с героем во второй части стихотворения, – не что иное, как его жертва богу Аполлону:

Но лишь божественный глагол

До слуха чуткого коснется,

Душа поэта встрепенется,

Как пробудившийся орел.

Тоскует он в забавах мира,

Людской чуждается молвы,

К ногам народного кумира

Не клонит гордой головы;

Бежит он, дикий и суровый,

И звуков и смятенья полн,

На берега пустынных волн,

В широкошумные дубровы…

 

В стихотворении «Пророк» и в цикле «Сивилла» по существу описывается та же «священная жертва» поэта Аполлону, – отсюда общая их трагическая тональность (да и само понятие «жертва» – трагическое). Пушкинский Пророк жертвует «трепетным сердцем», земным языком, зрением и слухом во имя дара божественного восприятия и отображения мира. Цветаевская Сивилла, чтоб стать «пещерой»»дивному голосу» (или – языком Пушкина – внять «бога глас»), выжигает свою плоть, иссушает жилы, выбывает из живых:

Сивилла: выжжена, сивилла: ствол.

Все птицы вымерли, но бог вошел.

 

Сивилла: выпита, сивилла: сушь.

Все жилы высохли: ревностен муж!

Сивилла: выбыла, сивилла: зев

Доли и гибели! – Древо меж дев.

 

Уничтожение плоти (не подавление, а иссушение, выжигание – то есть уничтожение – в «Сивилле» и замена частей человеческой плоти на змеиное жало и раскаленный уголь – в «Пророке») оказывается неотъемлемой частью «священной жертвы» поэта Аполлону. Об этом самоуничтожении поэта говорит Цветаева в статье «Искусство при свете совести»: «Дать себя уничтожить вплоть до какого-то последнего атома, из уцеления (сопротивления) которого и вырастет – мир» 2; и чуть дальше: «Последний атом сопротивления стихии во славу ей – и есть искусство. Природа, перебарывающая сама себя во славу свою» 3. В первой части «Сивиллы» та же мысль отлита в поэтическую формулу: «Все птицы вымерли, но бог вошел».

Почему же так жестоки и мучительны жертвы Пророка и Сивиллы на алтарь Аполлона? Воспользуемся ответом из той же статьи «Искусство при свете совести»: «Горбач за свой горб платит, ангел за свои крылья на земле тоже платит» 4 (подчеркнуто мной. – Ж. К.). И Пророк, и Сивилла – посланцы бога на земле. Получив божественное зрение, слух и голос, они остаются людьми во крови и плоти. И страдания, старение и гибель земной плоти, подробно и жестко представленные в стихотворениях, есть главное, что отличает Пророка и Сивиллу от того же Аполлона, которому Они служат.

II

 

…Дорогою свободной

Иди, куда влечет тебя свободный ум…

Пушкин

 

  1. У Даля: «Жертва – пожираемое, уничтожаемое, гибнущее; что отдаю или чего лишаюсь невозвратно. Приношенье от усердия божеству: животных, плодов или инаго чего, обычно с сожиганием; отречение от выгод или утех своих по долгу или в чью пользу; самоотверженье и самый предмет его, то, чего лишаюсь. Пострадавший от чего либо есть жертва причин этих» (Владимир Даль, Толковый словарь живого великорусского языка, т. 1, М., 1978, с. 535).[]
  2. Марина Цветаева, Избранная проза в двух томах. 1917 – 1937, т. 1, NewYork, 1979, с. 383.[]
  3. Тамже, с. 385.[]
  4. Там же, с. 393.[]

Цитировать

Киперман, Ж. «Пророк» Пушкина и «Сивилла» Цветаевой (Элементы «поэтической теологии и мифологии») / Ж. Киперман // Вопросы литературы. - 1992 - №3. - C. 94-114
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке