№2, 1987/Жизнь. Искусство. Критика

Об одном пушкинском черновике

В самом начале 20-х годов нашего века Н. Козьминым был обнаружен пушкинский автограф, который представляет собой, по-видимому, какой-то план1. План этот явно черновой и поэтому трудно поддающийся расшифровке. Но с совершенной очевидностью он свидетельствует о глубоком интересе Пушкина к народной русской песне.

Герцен считал, что в России именно песня есть голос народа, что «все поэтические начала, бродившие в душе русского народа, находили себе выход в необычайно мелодичных песнях»2. А в Пушкине, по Герцену, «образованная часть русской нации обрела… впервые дар поэтического слова»3. Н. Огарев в предисловии к сборнику «Русская потаенная литература XIX столетия», охарактеризовав значение поэзии Пушкина как выражение национальной самобытности, выделил значимость народной песни для поэта: Пушкин сохранил «светлый, скептический реализм философии XVIII столетия… и глубоко уловил русский народный мотив, народную песню, народные образы (в тесном смысле не только национального, но и простонародного) и выразил с гениальным мастерством»4. Поэтому черновой пушкинский план, имеющий прямое отношение к народной песне, представляет большой интерес и не раз привлекал внимание как пушкинистов, так и фольклористов. Тем не менее в пушкиноведении нет твердой датировки этого чернового плана и определения его места в ряду пушкинских замыслов.

План начинается с пункта «Вступление». Значит, он может быть либо началом какой-то крупной работы, либо планом самостоятельного замысла. Общепринято недописанное пушкинское «Оригинальность отрица» восстанавливать как «Оригинальность отрицательных сравнений». По-видимому, это не совсем точно. Нет оснований волнистый росчерк после «а» принимать за «т». Пушкин так букву «т» не писал. Но вполне возможно, что Пушкин имел в виду песенную формулу отрицательного параллелизма. И хотя отрицательный параллелизм не оригинальная формула славянской поэтики, в первой Половине XIX века она воспринималась как явление чисто славянское5. Но пока не обнаружено никакого дополнительного материала, позволяющего расшифровать эту пушкинскую строчку.

Обращает на себя внимание, что Пушкин колебался в делении песен на исторические и не исторические; к последним он хотел отнести песни о Степане Разине. Но, не завершив запись о «не исторических» песнях, он зачеркнул ее. Однако, отказавшись от термина «не исторические», Пушкин все-таки выделяет в особый пункт «Исторические песни». Считать, что следующие пункты (в том числе и пункт о Разине) суть уточнение этого пункта, неправомерно, так как тогда пункты «Но есть одно в основании» и «Оригинальность отрица» следовало бы считать расшифровкой пункта «Вступление», а пункты «Новейшее влияние…», «Свадьба» и следующие необходимо было бы тоже отнести к пункту «Исторические песни». Иными словами, графическое расположение пунктов пушкинского плана не позволяет утверждать, что перед нами «сложный план»: все пункты этого плана графически самостоятельны. Скорее всего поэт перечисляет интересующие его темы песен, не объединяя их общим заголовком.

В таком случае, что же понимал Пушкин под «историческими песнями»? Термина «былина» в 30-е годы еще не было, и обычно современники Пушкина называли былины историческими песнями. Хотя и с оговоркой, считал их историческими песнями и П.

  1. См.: «Неизданный Пушкин. Собрание А. Ф. Онегина. Труды Пушкинского Дома при Российской Академии наук», Пг., 1922, с. 183;Пушкин, Полн. собр. соч. в 16-ти томах, т. XII, М. -Л., 1949, с. 208 – 209.[]
  2. А. И.Герцен, Сочинения в 9-ти томах, т. 3, М., 1956, с. 429.[]
  3. Там же, с. 447.[]
  4. «Русские писатели XIX века о Пушкине», М., 1938, с. 215. []
  5. См.: А. Н.Веселовский, Историческая поэтика, Л., 1940.[]

Цитировать

Скокова, Л. Об одном пушкинском черновике / Л. Скокова // Вопросы литературы. - 1987 - №2. - C. 181-191
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке