Литература и психопатология. Писательская анкета

Проблема «Литература и психопатология» никогда не теряла своей актуальности и потому нередко становилась предметом изучения. Так, в октябре 2024 года в Пушкинском Доме (Санкт-Петербург) прошла международная научная конференция «Русская литература и психопатология (1824–2024)»¹. Ее целью стало освещение «психопатических» аспектов биографии и творчества русских писателей не только XIX, но и XX–XXI веков — то есть двухсот лет многообразных творческих преломлений темы безумия и ее вариаций в разных литературных направлениях и жанрах.

Как известно, тема эта внятно прозвучала уже в пушкинском «Медном всаднике» и «Записках сумасшедшего» Гоголя. В повестях Герцена безумными представлены не сумасшедшие, а, напротив, все остальные. В «Записках сумасшедшего» Льва Толстого в качестве мнимого безумия изображен экзистенциальный «ужас». В отличие от Мопассана, живописавшего кошмар постепенного умственного помешательства героя-рассказчика («Орля»), у Чехова сумасшествие обретает этические проекции («Палата № 6»), становится предметом рационального медицинского описания и психологического анализа («Черный монах»).

В эпоху модернизма с его сосредоточенностью на негативных аспектах человеческой психики на фоне распространения дискурса «вырождения» и развития психиатрии, нацеленной на девиантные формы поведения личности, психопатическая тема предстает в различных вариациях: двойничества и садомазохизма, параноидальных фантазмов, власти бессознательного начала, феномена «больного сознания», микрофизики власти. Безумие властителя дум поколения «рубежа веков» Ф. Ницше актуализировало романтическую параллель между безумием и гениальностью. В философии XX века на смену фрейдизму пришли гуманистические концепции природы безумия (М. Фуко) и представление о литературе как форме преодоления психологических проблем (Ж. Делез).

Психические заболевания предопределили трагические судьбы и сюжетно-тематическое своеобразие произведений таких русских писателей, как В. Озеров, К. Батюшков, В. Гаршин. Серьезные психологические проблемы, преломившиеся в их творчестве, испытывали Н. Успенский, Андрей Белый, М. Зощенко.

Откликается на наиболее острые, болевые точки в жизни современного человека и общества и современная русская литература — от Юрия Мамлеева и Владимира Сорокина до Анны Козловой и Марины Степновой. Переформатируя традиционную русскую литературную психопатографию, русская литература XXI века оказывается и барометром общественных настроений, и компасом, который может помочь в поисках выхода из тупиков современности.

Впрочем, предоставим слово самим современным русским писателям, критикам и литературоведам. Мы предложили им следующие вопросы:

1. Какие произведения так называемого психопатографического текста русской литературы XIX–XXI веков Вам особенно интересны?

2. Какие стихотворения Вам в первую очередь вспоминаются в этой связи? Приведите из них наиболее запомнившиеся Вам строки.

3. Какие писательские судьбы вспоминаются в первую очередь при обсуждении этой темы?

4. Какое из двух представлений Вам ближе: о творческой природе психического расстройства или о литературе как форме преодоления безумия жизни?

5. Какой Вам представляется под этим углом зрения современная русская литература?

6. Что из Ваших собственных произведений, книг или статей относится к «психопатографическому тексту» или посвящено его изучению? Связаны ли они как-то с Вашей собственной биографией или биографией Ваших родственников, знакомых?

Тема эта довольно болезненная, так что гораздо больше писателей, чем обычно, на вопросы анкеты так и не ответили. Зато те, кто все же нашел время, написали очень содержательно, и их ответы весьма показательны.

Вниманию читателя предлагаются анкеты, заполненные Анатолием Королевым (Москва), Александром Мелиховым (Санкт-Петербург), Сергеем Носовым (Санкт-Петербург), Александром Снегиревым (Москва), Игорем Смирновым (Баден-Баден) и Сергеем Фокиным (Санкт-Петербург)².

ЛИТЕРАТУРА И ПСИХОПАТОЛОГИЯ:
ПИСАТЕЛЬСКАЯ АНКЕТА

Составление Сергея Кибальника

Анатолий Королев

1. Михаил Зощенко, «Повесть о разуме». В этом блестящем самоанализе своих фобий и особенно мучительных снов унижения Зощенко создает чертеж психоанализа практически одновременно с Зигмундом Фрейдом, причем, поставив диагноз, Зощенко находит инструменты поддержки собственной психики и на ощупь выходит из тьмы лабиринта на свет истины. Удивительно! Сделать самому себе, пардон, операцию удаления аппендикса… книга написана захватывающим языком исповеди и научного размышления.

2. Пожалуй, стихотворение Иосифа Бродского «Черный конь»:

В тот вечер возле нашего огня
увидели мы черного коня.

Не помню я чернее ничего.
Как уголь были ноги у него.
Он черен был, как ночь, как пустота.
Он черен был от гривы до хвоста.
Но черной по-другому уж была
спина его, не знавшая седла.
Недвижно он стоял. Казалось, спит.
Пугала чернота его копыт.

Он черен был, не чувствовал теней.
Так черен, что не делался темней.
Так черен, как полуночная мгла.
Так черен, как внутри себя игла.
Так черен, как деревья впереди,
как место между ребрами в груди.
Как ямка под землею, где зерно.
Я думаю: внутри у нас черно.

Но все-таки чернел он на глазах!
Была всего лишь полночь на часах.
Он к нам не приближался ни на шаг.
В паху его царил бездонный мрак.
Спина его была уж не видна.
Не оставалось светлого пятна.
Глаза его белели, как щелчок.
Еще страшнее был его зрачок.

Как будто был он чей-то негатив.
Зачем же он, свой бег остановив,
меж нами оставался до утра?
Зачем не отходил он от костра?
Зачем он черным воздухом дышал?
Зачем во тьме он сучьями шуршал?
Зачем струил он черный свет из глаз?

Он всадника искал себе средь нас.

1962

Меня поражает замечание Бродского: «Я думаю: внутри у нас черно». Когда я смотрел поединки на теннисном корте Марии Шараповой и Серены Уильямс, я не раз думал о том, что Серена не понимает, что русская Белоснежка по сути внутри тоже черная, негритянка… и играет в черный теннис, русские спортс­мены устроены ментально как черные атлеты…

3. Пожалуй, Юрий Мамлеев, мы — как это ни странно — были дружны на закате его жизни, и я не раз был гостем в его странном доме, где у входа в подъезд можно было увидеть сразу стайку из четырех близнецов… Но это к слову, он был ценителем моей прозы, но из-за слабости зрения не мог уже читать сам, и мою повесть о парке «Гений места» читала ему вслух супруга… Его комплименты мне были важны, но характер наших разговоров, например, о феномене смерти в ракурсе индийской философии был очень причудлив, его было очень интересно вести, но трудно запомнить, когда я возвращался домой, то логически записать разговор я не мог, но ауру умонастроения запоминал… Если коротко, он считал самого себя некой разновидностью богини смерти Кали, но в том, как я это сейчас записал, сие кажется гомерической глупостью, надо было слышать, КАК Мамлеев говорил об этом, мельком, к слову… и уф… морозец ходил по коже гостя.

4. Мне ближе мысли о творческой природе психического расстройства, например, Андрей Белый пестовал свое наитие, заикание ума, без транса он не смог бы написать гениальный «Петербург», его чувство желтого цвета или сомнамбулическое вглядывание в букву «Ы», которую он считал источником русской революции, поразительно…

5. Современная русская литература прозаична, она во многом род исторической журналистики, ее вектор — биография, прошлое, точность, она избегает вдохновения, потому что видит в этом опасность для общества снова попасть в водовороты космизма и в азарт мирового идейного коммунистического лидерства, но тщетно! Мы земля идей, мы не будем работать, как китайцы, наша последняя русская идея бессмертия, иммортализма в ключе идей Федорова о воскрешении отцов из собирания атомов уже незаметным пожаром захватила человечество…

6. Я избегаю трогать пером свою биографию, тут я наследник пушкинского завета не говорить о себе подробно, только один единственный раз я положил в основу книги обстоятельства своей армейской службы после окончания университета следователем в зоне Уральского дисциплинарного батальона, речь о романе «Быть Босхом», но только через 20 лет после драматического погружения в жизнь молодых отверженных зеков я смог — не без смеха и иронии над самим собой — описать пережитое как неудачную попытку написать роман о средневековом художнике Иерониме Босхе, который сделал кошмар бытия плотью своих шедевров.

Александр Мелихов

1. Какие произведения так называемого «психопатографического текста» русской литературы XIX–XXI веков Вам особенно интересны?

Повести Павла Мейлахса «Придурок», «Избранник», «Отступник».

2. Какие стихотворения Вам в первую очередь вспоминаются в этой связи?

«Не дай мне Бог сойти с ума».

3. Какие писательские судьбы вспоминаются в первую очередь при обсуждении этой темы?

Гаршин.

4. Какое из двух представлений Вам ближе: о творческой природе психического расстройства или о литературе как форме преодоления безумия жизни?

Как форме преодоления. У людей, обладающих литературным талантом, болезнь протекает легче. Творчество есть форма компенсации.

5. Какой Вам представляется под этим углом зрения современная русская литература?

Пустыней.

6. Что из Ваших собственных произведений относится к «психопатографическому тексту»? Связаны ли они как-то с Вашей собственной биографией или биографией Ваших родственников, знакомых?

«Чума», «Испепеленный». Связаны.

Сергей Носов

1. Сложный вопрос. Действительно сложный: на него трудно ответить. Тем более если «особенно интересны». Воспользуюсь этим «особенно», чтобы уйти от ответа: свои собственные.

2. Несколько снижу планку.

Когда в середине 80-х я работал в «Костре», в журнал шли письма потоком. Среди взрослых, присылавших свои произведения, попадались параноидальные графоманы. Один подписывался «Звездный мальчик». Я с осторожностью возвратил ему рукопись, после чего он завалил меня стихотворными посланиями, обращенными лично ко мне. Он обвинял меня во всевозможных злодеяниях, включая убийство Саманты Смит (американская школьница, погибшая в авиакатастрофе, а прославилась она тем, что написала письмо Андропову и он ей ответил). Раньше я помнил кусками, сейчас уже все позабыто, кроме, пожалуй, апофеоза: «Но наши дети как Саманта Смит. / Пусть Носов на носу зарубит это!»

У меня была целая папка стихотворных сочинений подобных авторов. Я уволился, а она так и осталась в ящике стола. Тогда я часто задумывался о превратностях непосредственного стихосложения в нашей культуре.

1. См. программу этой конференции: [Программа… 2024].[↩]
2. Ранее мною была собрана и опубликована писательская анкета на тему «Современный русский писатель и медицина». См.: [Биографические… 2024: 550–580].[↩]