№10, 1960/На темы современности

Критика принципиальная, доказательная

Со времени Третьего съезда писателей СССР все более настойчиво подчеркивается важная общественная роль советской литературной критики. Ее роль – в создании рука об руку с писателями великой литературы коммунизма, призванной художественно воплотить новую действительность. Ее роль – в неотступной борьбе со всеми проявлениями сектантства и догматизма, эстетства и аполитичности, очернительного критиканства и бездумного украшательства. Ее роль – в освоении передового художественного опыта, совершенствовании мастерства литературы и воспитании эстетического вкуса миллионов читателей. Ее роль – в повышении тонуса жизни писательских организаций, поддержании постоянной здоровой творческой атмосферы в среде литераторов, их единении на принципиальной идейной основе.

В речи Н. С. Хрущева от 22 мая 1959 года, произнесенной с трибуны писательского съезда, литературная критика получила поддержку и программу своей дальнейшей деятельности на благо советской литературы. С тех пор она заметно оживилась: стало больше творческих дискуссий; ряд полезных обсуждений провели секретариат Правления СП СССР и другие писательские организации; в печати появляются интересные книги, статьи критиков и литературоведов.

И все же некоторые хронические недостатки литературной критики пока еще изживаются слабо, иной раз больно дают о себе знать. Не случайно поэтому на памятной встрече 17 июля 1960 года представителей творческой интеллигенции с руководителями партии и правительства, – а эти встречи стали у нас традиционной и благотворной формой товарищеского общения, – задачи литературной критики оказались в центре внимания.

«Нельзя мириться, – сказал в своей речи М. А. Суслов, – с тем, что критики иногда учиняют несправедливый и обидный для авторов разнос их произведений, полностью перечеркивая большую творческую работу художника. Особенно нетерпимо, если в своих оценках критики исходят из предвзятых, субъективных и по существу эстетских представлений».

Критика обязана всегда помнить о бережном и уважительном отношении к таланту художника. Последовательно и неустанно борясь за искусство высоких мыслей и чувств, искусство, которое затрагивало бы все стороны души и воспитывало коммунистическую нравственность, критика должна быть требовательной и принципиальной, исходить из интересов народа, а не из приятельских и групповых соображений, «Особенно важно подчеркнуть необходимость заботливого, внимательного отношения к работе художников над современным жизненным материалом».

Необычайно ценна позитивная, созидательная работа критики, ее умение не только обнаружить и осудить плохое, негодное, слабое, но и горячо, страстно поддержать все хорошее, доброе в литературе, искренне радоваться каждому новому успеху литератора. При этом следует помнить, что требование бережного, по-хозяйски заботливого отношения критики к труду писателя вовсе не означает снижения критериев, установления заниженных эстетических мерок. Нет, не о скидках идет речь, предупреждал М. А. Суслов, а «о том, что нельзя допускать скептицизм и брюзжание, когда оценивается большой и сложный труд писателя, создающего произведение о наших днях».

В советском обществе критика и самокритика осуществляются под знаком определенных этических норм и требований. Цель критики обычно сводится к тому, чтобы человек осознал свои недостатки, ошибки, промахи, упущения и загорелся желанием их исправить. Именно в этом воспитательное значение товарищеской критики вообще. Значит, не гасить, а пробуждать к активному действию душевные силы человека – вот смысл отношения критикующего к критикуемому.

Такое моральное обязательство в еще большей степени относится к области литературной критики, имеющей дело с тонким и сложным миром духовной деятельности человека, И это требование отнюдь не новое. Партия всегда устраняла всевозможные помехи, стоявшие на пути социалистического искусства, по-ленински заботилась о нем. Она учила литературную критику высокой принципиальности, непримиримости к недостаткам и в то же время звала к бережному, заботливо-хозяйскому отношению к новым литературным явлениям. Опыт показывает, что и эстетская критика, и критика вульгарно-социологическая легко обретают формы разноса и грубой проработки; и та и другая не отличаются чутким вниманием к созданному писателем.

Ледяной ветер эстетского скепсиса и брюзжания, так же как и приверженность к схематизму, догматическому препарированию произведений, приклеиванию ярлычков, – равно сушат и опустошают сад искусства, равно безразличны к таланту художника. Вот почему важнейший принцип советской литературной критики – глубокое уважение к таланту писателя, отдающего свой труд, свои силы, свое вдохновенье народному делу – борьбе за коммунизм.

Так оно и есть на практике в громадном большинстве случаев. Тем более уродливыми и нетерпимыми выглядят отдельные случаи разносной критики.

Когда думаешь о недружелюбных, бездоказательных, страдающих крайним субъективизмом оценок и суждений выступлениях нашей критики, в первую очередь на память приходят статья Степана Злобина «О романе А. Калинина «Суровое поле» («Новый мир», 1959, N 7) и статья Константина Токарева «Раздумья над полем боя» – о произведениях на военную тему, в частности о романе Константина Симонова «Живые и мертвые» («Молодая гвардия», 1960, N 3). Степан Злобин весьма тенденциозно и односторонне рассмотрел произведение А. Калинина, характеры его героев и пришел к суровому и недвусмысленному выводу: «…может быть, в меру таланта, может быть, в силу поспешности в разработке темы, но он нарушил ряд принципов социалистического реализма, и книга его звучит политической и моральной фальшью».

Так с легкостью перечеркнул С. Злобин труд своего собрата, мимоходом бросил тень на его талант и даже обвинил много других лиц: мол, «где же были внимание, политическая чуткость и ясность моральных представлений в издательских организациях и редакциях?»

Предвзятость и неубедительность аргументации, субъективизм оценок С. Злобина были самоочевидны, и тут же редакция «Нового мира» не согласилась с критиком и даже ответила ему. Но, право же, дискуссия, проведенная на основе статей, подобных выступлению С. Злобина, не может быть поучительной и полезной для литературы. Хотя бы уже потому, что в такой дискуссии незаметно один из литераторов превращается как бы в «подопытного кролика». Сначала его заведомо ложно обвиняют в серьезных грехах, затем эти грехи снимают. На мой взгляд, такие «эксперименты» в критике – большой и неоправданный накладной расход.

Но если С. Злобин по-своему что-то аргументирует и доказывает, то К. Токарев совсем не утруждает себя разбором и доказательствами. Предвзятость здесь выступает, так сказать, в чистом виде. Критику важно очернить, уничтожить роман К. Симонова. Для этого он нагнетает эмоции, прибегает к неясным намекам, необоснованным сопоставлениям и договаривается до прямых политических обвинений.

К. Токарев не скрывает своего недружелюбного тона: вооружившись дубинкой, трудно быть вежливым. И тут-то невольно начинаешь думать, что такое выступление может быть продиктовано лишь подспудными групповыми соображениями, а отнюдь не интересами литературы, читателей. Еще больше в этом убеждаешься, читая статью В, Бушина «Веник или голик?» («Молодая гвардия», 1960, N 8), в которой он взял на себя неблаговидную задачу обелить статью К. Токарева, считая ее «лишь кое в чем неумелой» и «отчасти неверной». Ведя полемику с рядом нечетких, односторонних выступлений «Литературной газеты», не следует утрачивать чувство реальности в оценке произведений.

«Молодой гвардии» – журналу, непосредственно обращенному к молодежи, заявившему о себе рядом интересных материалов, таких, например, как записки Василия Федорова «Весенняя перекличка поэтов» (N 5 за 1960 год), написанные с любовью к поэзии, тактом и хорошим восприятием того, что рядом создают товарищи-поэты – совсем не подобает выступать в роли «лихого дубинщика». И не подобает, блюдя «честь мундира», защищать залихватское выступление К. Токарева.

Разносная критика чаще всего основана на предубеждении, предвзятости и поэтому малодоказательна. Но критика бездоказательна и тогда, когда она «импрессионистична», строит свои оценки на первых непроверенных ощущениях и эмоциях от прочитанного. «Импрессионистическая» критика нередко принимает или форму безудержного восхваления, или форму столь же решительного поношения.

Цитировать

Гайсарьян, С. Критика принципиальная, доказательная / С. Гайсарьян // Вопросы литературы. - 1960 - №10. - C. 3-12
Копировать