№9, 1985/История литературы

К вопросу об авторе

В конце 1983 года вышло в свет второе издание книги Д. Лихачева «Текстология». Наряду с другими вопросами, которые рассматриваются в этом труде, привлекает внимание и вопрос об установлении авторства. «Существенное значение в определении авторства следует придавать совпадению показаний разнородного характера, – пишет Д. Лихачев. – Если к установлению авторства приводит группа разнородных признаков, например основанных на анализе языка и стиля, идейного содержания, на косвенных указаниях в тексте самого произведения и в документах эпохи, на анализе почерка, – то доказательность атрибуции значительно повышается. Мы могли бы сравнить атрибуцию по разнородным признакам с определением точки в пространстве по нескольким координатам» 1.

Как пример такой обоснованной атрибуции ученый приводит попытку Б. Рыбакова установить автора «Слова», предпринятую в труде «Русские летописцы и автор «Слова о полку Игореве» (М., 1972). По его мнению, все прежние предположения об авторе «Слова» (Митуса, Беловолод Просович, Ольстин Олексич, княгиня Агафья Ростиславна и др.) по существу не имели никаких оснований, кроме того, что современник событий мог написать о «былинах» своего времени. Литературный талант и широкая историческая осведомленность автора «Слова» в этом случае совершенно произвольно приписывались тому или иному лицу. «Б. А. Рыбаков, – пишет Д. Лихачев, – строит свою гипотезу на фактическом материале – на возможности сопоставления реально существующих текстов – летописного текста, приписываемого Петру Бориславичу, и текста «Слова» Именно сравнение текстов позволяет Б. А. Рыбакову сделать ряд сопоставлений: указать на «единство времени и места жизни» летописца и автора «Слова», на одинаковые симпатии и антипатии их на сходство в оценках конкретных князей и их деяний, на «удивительное единодушие» в оценке политической структуры Руси XII в, Летописный текст позволяет судить о наличии у Петра Бориславиче литературного таланта. Обнаружен и ряд прямых лексических совпадений между «Словом» и летописным текстом, на которые указала В. Ю. Франчук. И хотя Б. А. Рыбаков формулирует свою гипотезу весьма осторожно («поразительное сходство, переходящее порой в тождество, почти всех черт обоих произведений… не позволяет полностью отбросить мысль об одном создателе этих двух одинаково гениальных творений»), важно принципиальное отличие этой гипотезы от упомянутых догадок об авторе «Слова» – перед нами разноаспектное сопоставление, основанное на реально существующих текстах» 2.

Эти выписки из труда Д. Лихачева свидетельствуют, на наги взгляд, о том, что выступления против поисков автора «Слова» (как самого ученого, так и других участников дискуссии «У подножия великого памятника», опубликованной в «Литературной газете» 11 июля 1984 года) следует скорее всего воспринимать как отрицательную реакцию на участившиеся в последнее время публикации, в которых создание этого произведения поспешно и чаще всего бездоказательно связывается со случайными лицами. Например, переводчик «Слова о полку Игореве» В. Медведев недавно высказал мнение, что его творцом является князь Святослав Всеволодич, один из героев этого произведения3.

Привлекает внимание, что В. Медведев не знаком ни с какими литературными сочинениями и вообще письменными текстами претендента на авторство, то есть перед нами именно тот подход, против которого выступал Д. Лихачев и другие участники «круглого стола»: создание гениального произведения приписывается человеку, о литературном даровании которого ничего не известно. Между тем бурная политическая жизнь Святослава Всеволодича в статье В. Медведева описана довольно подробно. Если В. Медведев извлек приводимые им факты из источников самостоятельно, то кажется странным, что он не обратил внимания на послания Святослава Всеволодича, которыми оперирует летописец. А между тем они своеобразны и представление об особенностях речи этого князя дают.

  1. Ярославу Изяславичу: «На чемъ еси целовалъ крестъ, а помяни первыи рядъ. Реклъ бо еси, оже я сяду въ Киеву, то я тебе наделю, пакы ли ты сядеши въ Кыеве, то ты ме надели. Ныне же ты селъ еси, право ли криво ли, надъли же мене» (578) 4.
  2. Ярославу Изяславичу: «Я не угринъ ни ляхъ, но одиного деда есмы внуци. А колко тобе до него (Киева. – В. Ф.), только и мне. Аще не стоишь в перьвомъ ряду, а воленъ еси» (там же).
  3. Рюрику Ростиславичу: «Се сынъ твои заялъ половци, зачалъ рать. А ты хочешь ити инамо а свою землю оставивъ. А ныне поиди в Русь – стерези же своея земля» (678).

Из приведенных выше кратких текстов убедительно вырисовывается властный характер одного из сильнейших князей Русской земли, отлично сознающего свои права и возможности. Если судить по ним, то Святослав Всеволодич формулировал свои требования резко, твердо и в отличие от некоторых современников не был склонен к многословию. Любопытно, что сходными чертами отличаются послания и других черниговских князей.

Однако возможность сопоставить особенности речевой манеры автора «Слова» и предполагаемого претендента на это авторство не исчерпывается фактами общего плана. Уместны здесь и лексические сопоставления. Например, в послании к Рюрику Ростиславичу Святослав Всеволодич предлагает ему торопиться «в Русь», чтобы уберечь ее от половецкого нападения.

  1. Д. С. Лихачев, Текстология На материале русской литературы X – XVII вв., изд. 2-е, Л., 1983, с. 337.[]
  2. Там же, с. 340 – 341.[]
  3. В. Медведев, Автор невiдомий i… вiдомий. – «Лiтературна Украина», 26 января 1984 года.[]
  4. Здесь и дальше примеры из Киевской летописи приводятся по изданию: Полное собрание русских летописей (ПСРЛ), т, 2. «Ипатьевская летопись», М., 1962. Нумерация столбцов в тексте дается в скобках.[]

Цитировать

Франчук, В. К вопросу об авторе / В. Франчук // Вопросы литературы. - 1985 - №9. - C. 157-162
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке