№2, 1994/В шутку и всерьез

Господин Вендринер и другие. Перевод с немецкого Е. Вербина

ГОСПОДИН ВЕНДРИНЕР В ПАРИЖЕ

Утро доброе, Вельш! Ну, как дела! Да, мы уже вернулись. Позавчера. Входите. Ну, сначала на Ривьере, потом еще небольшой крюк дали – в Париж. Как съездили? Слава Богу.., но знаете ли… знаете ли, Париж, увы… да, масса, конечно, потрясааающего! Сигару не желаете?

В общем, мы приезжаем, дождь как из ведра. Я думаю: ну попали! Точно: сначала десять минут ждем такси, потом этот малый не может взять в толк, о чем речь, ну потом ничего, все же поехали. Номер я себе заранее забронировал – «Гранг1 Отель», понятно. Ну и с утра мы уже двинулись. Я своей жене Париж показывал. Неет, я до этого там никогда не был. Ну, начали, значит, с Бульваров, движение потрясааающее, прямо даже страшно. Автомобили идут все время рядов так в шесть – восемь. Просто здорово. А как лихо эти мужики ездят! Думаешь все время, вот кого- нибудь раздавят, вот перевернутся. Но никто не переворачивается. Кстати, Регирер тоже был в Париже – мы его встретили на Плаас, у Оперы; очень приятная неожиданность была, ему по телеграфу из Берлина как раз последние биржевые курсы сообщили, всегда же интересно узнать, как там дома. Вы, послушайте, вы, не стряхивайте мне пепел на ковер, моя жена терпеть этого не может, вон же пепельница! Так вот, жена моя набросилась на магазины, ей же никакого удержу нет. Знаете, не так уж и дешево все в Париже. Я ей помимо всего прочего платье-костюм купил и еще пару платьев, одно – вечернее такое, роскошь, ну и кое- что для пляжа, даст Бог, в Херингсдорфе носить будет, – за все это я выложил, за все вместе, в общей сложности, значит, 3550 франков, это, минуточку, это на тот момент составило… где-то 510 марок. За такие деньги она могла бы все это и в Берлине купить». Но все очень шикарно» И очень шикарная продавщица нас обслуживала. Обедали мы; конечно, в «Прюне». Вы же обедали в «Прюне»? Нет? Ну, это потрясааающе» Элегантнейшая публика – англичане, богатые американцы и, похоже – куча дипломатов. В «Сиро»? Нет, я там не был, да вряд ли там что-то стоящее, В общем-то, порции мне показались несколько маловаты, но ордевас, закуски, значит, – это фантастика, а порции, правда, несколько маловаты» Приятель брата моей жены, у него двоюродный брат есть, он живет в Париже, так он прихватил нас с собой в один ресторанчик, иностранцы туда обычно не заходят, вот там все еще осталось по-настоящему парижское. Ну, потом мы были в Луваре, очень интересно, вы же были в Луваре? Да, это нужно, да. Ну, дальше мы поболтались по городу, а вечером пошли на ревю с Мистуингет2. Вы же не видели Мистуингет? Ах, вы ее видели… Да-да, в общем, она не фонтан! А ревю потрясааающее! А потом мы в каком-то маленьком театрике видели актрису одну, забыл, как ее зовут.., не могу вспомнить… вы ее тоже не знаете… вот она была потрясааающа! Я такого еще не видел. Световая реклама оставляет желать лучшего. Я хочу сказать, у нас в Берлине не хуже. Потом уже, вечером, мы были на Монмахтре – вы там не были? А, вы были там… Да, я тоже не в восторге. Апашей совсем не видно. После этого мы пошли в «Пероке», вы знаете? Вы не знаете? Как, вы не знаете «Пероке»? Это потрясааающе. Мы заплатили, погодите-ка, значит, шампанское, конечно, да, за все вместе 320 франков. Это… это на тот момент составило 45 марок. В «Кафе де Пари»? Вы там были? Я не был, там же ничего особенного, по-моему, нет. Ну, потом мы встречаем Фроиндов, мы как раз моей жене чулки купили, у лавки еще стоим и рассчитываемся, гляжу, кто это? Фроинд. С супругой. Я, правда, не люблю его. Кстати, он кредит из Штутгарта получил? Вот, а я вам что говорил: это же, это же форменный жулик! Он знал, что я хочу кредит получить, в конце концов, мы уже с работниками переговорили… Он, впрочем, паршиво выглядит» А Регирер жил в «Клерич», хотел бы я знать, как это ему удалось. Что еще видели? Вот: «Прюне», ревю, большую Опега, Монмахтр, Нотта-Дам, Лувар, ну да, самое главное мы посмотрели, а больше там и смотреть нечего.

Да, а как-то вечером я пошел один. Знаете ли… в общем, я же еще раньше заходил к доктору Хаузеру3, да, который в «Вельтбюне» эти самые берлинские места всегда описывает. Каждый раз, когда я это читаю, я говорю супруге: «Вот тебе Регирер, точь-в-точь!» Ну, он колоссально обрадовался, он всегда рад, когда земляков видит. Да. Ну я и спросил его об адресах. Совершенно не вижу других причин, ради которых я подписывался бы на «Вельтбюне»! Он сказал, что никаких не знает… Регирер, однако, кое-какие знал, и на бирже я тоже кое-что повыспрашивал. И вот как-то вечером я говорю супруге: дитя мое, ты устала, отдохни, а я пойду прошвырнусь немного, на витрины поглазею. Мы берем такси, Регирер и я. В одиночку заниматься таким делом слишком рискованно. Ну вот, значит… Перед домом уже стоят другие господа, я вот так протискиваюсь мимо них, вдруг слышу, один говорит: «Бош!» Ну я же не могу позволить всякому ко мне приставать, я уже хотел мимо проскочить, слышу вдруг – по-немецки говорят! Тут я, конечно, подошел к этому типу и сказал ему все, что я о нем думаю. Вы знаете немцев, когда они путешествуют… Ну вот, я поставил-таки его на место. Это коротышка совсем такой был, но я ему выложил! Ну, а внутри все было в зеркалах и полный зал голых баб. Полный зал. Но щупать их, конечно, нельзя. Я оплатил, как положено, бутылку шампанского, девицы немного потанцевали, одна что-то такое показала, очень приятная мамзель, она и по-немецки чуток лопочет. Но, вообще говоря, я был несколько разочарован, Я представлял себе парижанок более изящными. Вообще я спрашиваю вас: где в Париже изящество? На Бульварах, конечно, попадаются иногда очень шикарные дамы, но, я думаю, нечто подобное и у нас на премьере увидишь. Я вам вот что скажу: очень много блефа во всем. Понимаете? Очень много блефа. Это я вам говорю. Ну, а во вторник мы уже отчалили. Моя жена хотела еще остаться. Но я сказал: дитя мое, хватит с нас Парижа. Я сыт им по горло.

И что я вам еще скажу, Вельш, – господи, не стряхивайте же пепел на ковер! Вы у себя дома так делаете? Ну и привычка. Так что я вам еще скажу: я, конечно, с удовольствием путешествую. Но знаете, когда уезжаешь куда-нибудь надолго, на отдых, и все время в залах и в модных казино там, на юге, на Ривьере, и каждый вечер – в смокинге, и когда, наконец, поезд пересекает границу и подходит к паспортному контролю, и я снова вижу первого станционного чиновника в Пройсиш- Блау и погружаюсь опять, после всех треволнений, в тишину и порядок, я могу признаться самому себе: Париж Парижем, а дома все же лучше всего!

1926

 

ГОСПОДИН ВЕНДРИНЕР ПРИХОДИТ В ТЕАТР

Паулю Гретцу4

Смотрите, уже началось!

«Предательство, мой князь, не переходит

К наследникам. Но будь закон подобный,

При чем тут я? Отец мой – не предатель».

 

Где же? Где же мы? Где наш ряд? Здесь? Нет, вон там! Извините.

Пардон! Пожалуйста. Большое спасибо. Неужели? Ах, тут наше место. Уфф! Я же говорил, надо было взять машину!

«Ты – дура! Ею твой похищен титул…»

У вас есть программка? Покажите-ка… тут ничего не увидишь. Кто это? Это – не Бергнер5. Исключено, Я же ее знаю: мы были недавно вместе с ней приглашены к… Тссс! Тссс! Безобразие, люди не могут приходить вовремя! Нахал какой- то еще приперся! Вы только посмотрите на ее ноги! И такое чучело идет в актрисы! Тсс! Не поймешь ни слова, так тихо говорят. Прекрасная декорация. Да, Рейнгардт6

«О, Розалинда бедная, куда ж ты?

Отцами хочешь поменяться? Вот – мой!»

 

Прекрасный костюм на ней. Прекрасно… Не могу до конца понять, но, по-моему, там наверху сидят Кордеры. Конечно, это они, я его голову узнаю. Интересно, чья это музыка? Ладно, потом посмотрю. Бергнер еще не выходила, а? Нет, ее еще не было. Разве? Уже перерыв? Ах да, антракт.

Вы только посмотрите, все еще входят. Аншлаг. Отзывы действительно очень хорошие. Я только через зятя билеты достал, иначе не видал бы я их как своих ушей. Нет, моя жена сегодня у Вельшей, они в бридж играют. А вы любите играть в бридж? Нет, бридж – это не по мне. Черт побери, кажется, я забыл дома газ выключить у водогрейной колонки! Посмотрите-ка вон на ту! Нос не кажется мне красивым, а глаза что надо! Ах, уже начинается. Напомните мне, чтобы я после вам анекдот про успех рассказал!

Смотрите, это – Бергнер! Я ее сразу узнал, это она. Терпеть не могу, когда перед тобой все время кто-то головой вертит. Неужели так трудно держать голову спокойно! Бестактность. Прелестна, не правда ли? Да, недавно за столом в одном доме, куда мы были вместе с ней приглашены, она тоже была прелестна. Обворожительная женщина. Скажите, вы не заметили, я письмо не опускал, которое у меня в руке было? По-моему, опустил, а? Да, я думаю, опустил.

«Одной награды я желаю впредь:

В долгу не быть и кротко умереть!»

 

Перерыв.

  1. Так в оригинале – Grang Hotel. Вендринер хочет поразить собеседника эрудицией, но перевирает названия и фамилии. К сожалению, передать все это на русском языке трудно, так же как и берлинский диалект.[]
  2. Правильно – Mistinguett, наст. имя Jeanne Bourgeois (1873 – 1956) – французская певица, выступала в варьете, дебютировала в 1891 году, с 1909 года – в «Мулен Руж».[]
  3. Каспар Xаузер – один из псевдонимов К, Тухольского, печатавшегося во многих газетах и журналах, в том числе и в «Вельтбюне».[]
  4. Пауль Гретц (1890 – 1937) – актер театра и кино, «звезда» многих кабаре.[]
  5. Элизабет Бергнер (1897 – 1986) – австрийская актриса, с 1922 года- в берлинских театрах, с 1933 года- в Англии. Роли в комедиях Шекспира и Шоу, Играла в кино и на телевидении.[]
  6. Макс Рейнгардт (1873-1943) – актер, режиссер, руководитель театров. Прославился, в частности, постановками шекспировских пьес.[]

Цитировать

Тухольский, К. Господин Вендринер и другие. Перевод с немецкого Е. Вербина / К. Тухольский // Вопросы литературы. - 1994 - №2. - C. 355-367
Копировать