№6, 1960/Обзоры и рецензии

Эскиз монографии

Н. Сахарный, Степан Григорьевич Писахов, Архангельское книжное издательство, 1959, 84 стр.

Самобытность, свежесть и оригинальность сказок С. Писахова отмечали уже не раз. О них, о жизни самого сказочника говорили критики и писатели, и уже приспело время показать смысл и значение живой писаховской сказки в обстоятельном исследовании. Книга архангельского литературоведа Н. Сахарного и посвящена творческой биографии писателя.

Еще в дореволюционные годы Талант С. Писахова, воплотившего в себе даровитость северного крестьянина-помора, раскрылся не в слове писателя, а в картинах художника. Автор знакомит читателя с содержанием картин «Сосна, пережившая бури», «Весна на Белом море», «На берегу моря», рассказывает о Художественном окружении Писахова, его выставках, приводит отзывы о его картинах. Все эти сведения представляются интересными и нужными в книге о северном сказочнике.

Но в то же время уже эта первая часть книги, посвященная Писахову-живописцу, в чем-то настораживает. Перечитывая характеристики писаховских картин, слабо чувствуешь то особенное и неповторимое, что принес художник в разработку северной темы, чем он отличается от других, близких ему художников. Это своеобразие Писахова можно было бы лучше и яснее дать почувствовать читателю, если бы его картины рассматривались не сами по себе, а в сопоставлении с творчеством таких живописцев Севера, как Нестеров, Переплетчиков, В. Рождественский.

Переходу Писахова от живописи к писательству не дано, к сожалению, достаточно убедительного объяснения; автор ограничивается лишь кратким замечанием, что «Писахов-писатель дополнил художника-пейзажиста».

Сказки Писахова, отличающиеся безудержной фантазией, фейерверком невероятных придумок их героя Сени Малины, конечно, очень непохожи на живописные работы сказочника. Но значит ли это, что существует два Писахова, лишь удачно дополняющие друг друга? Между тем в своей книге Н. Сахарный главу о Писахове-живописце присоединяет в значительной степени механически к главе о Писахове-сказочнике. Здесь обнаруживается, что, несмотря на серьезное и многообещающее начало, исследователь зачастую оперирует преимущественно внешними биографическими фактами. Он недостаточно осознал логику внутреннего пути художника, то есть самое важное. Именно поэтому внутреннее единство всего Писаховского творчества не получило у Н. Сахарного достаточного обоснования.

Нельзя не отметить плодотворного стремления автора – показать народность сказок Писахова, в которых фольклорный материал «переосмыслен и переплавлен», раскрыть характер юмора писателя, северного колорита его сказок. Н. Сахарный предпринимает попытки выйти за рамки писаховского творчества, сопоставляет его с северными рассказами Б. Шергина, приводит неопубликованное письмо П. Бажова. И все-таки эти сопоставления недостаточно широки, не ведут к серьезным обобщениям, их хочется продолжить, ввести в поле зрения исследователя творчество таких интересных современных сказочников, как автор «Бабушкиных янтарей» А. Анисимова, как известный сибирский рассказчик и фольклорист А. Мисюрев. Привлечение для анализа современной народно-литературной сказки помогло бы глубже осознать предмет изучения.

Н. Сахарный подробно анализирует образ главного героя Малины, показывает, как раскрылись в Сене Малине положительные черты человека из народа: он щедр, отстаивает дело народа, любит посмеяться над чиновниками, генералами, попом Сиволдаем, что придает сказкам Писахова вполне определенную социальную направленность. Но и здесь опять проступает информационный характер монографии. Именно это обстоятельство мешает автору пойти дальше комментирования сказок Писахова и вскрыть, например, такой важный вопрос, как Писахов и современность.

В 1940 году, выступая на заседании, посвященном архангельскому сказочнику, А. Караваева, между прочим, сказала, что в творчестве Писахова отсутствует современная тема. Конечно, тот факт, что в писаховских сказках рядом с утлой лодкой мы видим пароход, рядом с телегой-трамвай, а его сказочные герои, путешествуют на длинной радиоволне, – все это едва ли можно считать приметами времени. Напротив, такое сочетание скорее неудачно, и Н. Сахарному, несколько грешащему юбилейным тоном, следовало бы это заметить. Однако это не значит, что Писахов стоял в стороне от наших дней.

Ведь если вглядываться в качества его героя и героя нашей волшебно-фантастической сказки, обнаруживается определённая разница. На это обращает внимание и автор монографии. Активное, действенное мироощущение героя Писахова подсказано его создателю не только русской героической традицией, явственно проявившейся в былине, но главным образом нашей эпохой преобразования мира. Эта тема требует развития.

Такое пожелание в сущности совпадает с намерениями самого автора, который замечает, что книга его – эскиз какого-то другого, более серьезного и глубокого труда о Писахове, как первая работа о Писахове, ныне изданная небольшая монография Н. Сахарного содержит и нужные сведения и характеристики – и этим полезна.

Цитировать

Хайлов, А. Эскиз монографии / А. Хайлов // Вопросы литературы. - 1960 - №6. - C. 206-207
Копировать