Deus caritas est. Новелла О. Генри «Дары волхвов»

Двуединый фрагмент

Новелла «Дары волхвов», увидевшая свет в 1905 году, а в начале 1906-го вышедшая в сборнике «Четыре миллиона», стала одним из самых известных текстов не только О. Генри, но и мировой литературы. Этой популярностью она обязана своему блистательному сюжету, который рекурсивно бежит по горизонтальной восьмерке бесконечности. А продает 1, чтобы купить y для 2, принадлежащего В, но проданного им, чтобы купить x для 1, однако А продал 1, чтобы купить у для 2…

В то же время «Дары волхвов» при прочтении неизбежно оставляют у читателя ощущение какой-то неясной недосказанности. Причем именно при прочтении, а не припоминании: запоминается читателю лишь блестящий сюжет, который так легко и приятно пересказывать.

Эффектная развязка, вызывающая у читателя бурный смех, в сущности, означает крах обоих «встречных планов», в которые супруги вложили всю душу, констатирует взаимное уничтожение их усилий. Неужели автор задумал восхитить бесчисленных читателей изяществом сюжета о симметричном фиаско молодых супругов? Неужели переживания и судьбы героев столь безразличны автору, что используются им лишь для красоты схемы?

Так увидел автора «Даров волхвов» и его шедевр Б. Эйхенбаум в известной работе «О. Генри и теория новеллы»:

Ему, большею частью, необходима мотивировка или плутовством, или хитростью, или недоразумением — вроде того, на котором построен известный и, действительно, типичный для Генри рассказ «Дары волхвов» (муж продает часы, чтобы подарить жене гребенки, а она продает свои волосы, чтобы купить ему цепочку для часов). Это — почти чистая сюжетная схема, нечто в роде алгебраической задачи, под знаки которой можно подставить любые другие факты [Эйхенбаум 1927: 201].

В наши дни Эйхенбауму вторит автор биографии писателя в ЖЗЛ А. Танасейчук:

Публикация вызвала большой резонанс: рассказ не обсуждали (что тут обсуждать?!¹) — его читали, им восхищались, над ним проливали слезы [Танасейчук 2013: 229].

Большинство говорящих и пишущих о «Дарах волхвов» прибегают к пересказу сюжета, поскольку видят в нем основное достоинство этого шедевра, а трактуя его замысел, договаривают за автора, однако говоря не больше того, что есть в самом тексте. При этом они поневоле, незаметно для себя выходят за рамки искусно построенной системы текста и вынуждены приводить самостоятельные, большею частью утешительные трактовки житейского свойства, сводящиеся к тезисам наподобие «зато у них есть любовь», «у них еще все впереди» и «какие их годы». Новелла «Дары волхвов» не нуждается в таких оправданиях и поддержке, содержа в себе и вопрос, и указание на всеобъемлющий ответ, выходящие за границы житейской мудрости. Но оставаясь в рамках событийного сюжета этой новеллы, невозможно прийти к ее разгадке, поскольку сюжет не содержит в себе загадки.

В «Дарах волхвов» присутствует фрагмент, не помещающийся в блестящую схему сюжета (а потому не вспоминаемый при пересказе), и если считать новеллу равной сюжету, то — отягощающий и ослабляющий ее. Это сочетание одного абзаца, вклинившегося в сцену столь неудачного обмена подарками:

For ten seconds let us regard with discreet scrutiny some inconsequential object in the other direction. Eight dollars a week or a million a year — what is the difference? A mathematician or a wit would give you the wrong answer. The magi brought valuable gifts, but that was not among them. This dark assertion will be illuminated later on².

Будем скромны и на несколько секунд займемся рассмотрением какого-нибудь постороннего предмета. Что больше — восемь долларов в неделю или миллион в год? Математик или мудрец дадут вам неправильный ответ. Волхвы принесли драгоценные дары, но среди них не было одного. Впрочем, эти туманные намеки будут разъяснены далее³ —

и финального абзаца:

The magi, as you know, were wise men — wonderfully wise men — who brought gifts to the Babe in the manger. They invented the art of giving Christmas presents. Being wise, their gifts were no doubt wise ones, possibly bearing the privilege of exchange in case of duplication. And here I have lamely related to you the uneventful chronicle of two foolish children in a flat who most unwisely sacrificed for each other the greatest treasures of their house. But in a last word to the wise of these days let it be said that of all who give gifts these two were the wisest. Of all who give and receive gifts, such as they are wisest. Everywhere they are wisest. They are the magi.

Волхвы, те, что принесли дары младенцу в яслях, были, как известно, мудрые, удивительно мудрые люди. Они-то и завели моду делать рождественские подарки. И так как они были мудры, то и дары их были мудры, может быть, даже с оговоренным правом обмена в случае непригодности. А я тут рассказал вам ничем не примечательную историю про двух глупых детей из восьмидолларовой квартирки, которые самым немудрым образом пожертвовали друг для друга своими величайшими сокровищами. Но  да будет сказано в назидание мудрецам наших дней, что из всех дарителей эти двое были мудрейшими. Из всех, кто подносит и принимает дары, истинно мудры лишь подобные им. Везде и всюду. Они и есть волхвы.

Принимая во внимание то, что только в этих двух абзацах «отразилось» заглавие текста, а также то, что оба они исключены из событийного ряда и оба содержат «туманные намеки», связанные с образами волхвов, мы будем рассматривать их как единство, двуединый фрагмент (ДЕФ). Даже, казалось бы, столь же аллюзивное рассуждение о царе Соломоне и царице Савской отличается от ДЕФ своей включенностью в стратегию развертывания сюжета. Оно предзадает степень ценности для супругов их «величайших сокровищ», ставя тем самым вопрос об истинности ценностей вообще, заставляет читателя прилепиться сердцем к Джиму и Делле и порождает сомнение в авторитетности библейских персонажей в повествовании о «наших днях».

Над ДЕФ, именно в силу его непринадлежности к событийному сюжету, словно довлеет проклятие невидимости. Мы приведем тому несколько разнородных примеров.

Десятки киноинтерпретаций⁴ неизменно ограничиваются переложением сюжетных событий знаменитой новеллы, то есть того, что можно показать зрителю. Ни в одной экранизации не актуализируются ни вопрос о непринесенном даре, ни увенчивающий, хотя и загадочный абзац, — и потому библейский контекст новеллы, включая самое ее заглавие, в киноверсиях не эксплицируется никак.

Примечательна история одного из многих русских переводов «Даров волхвов», выполненного, по характеристике К. Чуковского, «служащим в Гослите третьестепенным переводчиком» [Чуковский 1979: 236] А. Горлиным⁵. Этот перевод публиковался трижды — в 1925, 1938 и 1946 годах, последовательно сокращаясь, причем элиминировались именно не понятые самим переводчиком части ДЕФ.

Первый абзац ДЕФ в начальном варианте — издании 1925 года⁶ — выглядел так:

Джим словно проснулся. Он обнял свою Деллу. На десять минут давайте отвернемся в сторону, будем смотреть на стол или на шкаф. Восемь долларов в неделю или миллион в год — какая разница! Волхвы принесли им ценные дары, но они еще этого не знали. Это туманное утверждение наше станет ясным впоследствии [О. Генри 1925: 124].

Переводчик, что называется, расписался здесь в непонимании фундаментальных обстоятельств переводимого текста (кому принесли дары библейские волхвы?), заложенных во фразе «The magi brought valuable gifts, but that was not among them». В издании 1938 года [О. Генри 1938: 17–22] абзац принял такой облик:

Джим словно проснулся. Он обнял свою Деллу. На десять минут давайте отвернемся в сторону, — будем смотреть на стол или на шкаф. Восемь долларов в неделю или миллион в год — какая разница? Волхвы принесли Джиму и Делле ценные дары, но они еще этого не знали. Это туманное утверждение наше станет ясным впоследствии [О. Генри 1938: 21].

В издании 1946 года [О. Генри 1946b: 1–10] из первой части ДЕФ исчезнут две последние фразы — главная в замысле автора фраза о волхвах и обещание ее разъяснить [О. Генри 1946b: 7].

Вторая часть ДЕФ была переведена в издании 1925 года так:

Волхвы, как вам известно, были мудрые люди, очень мудрые люди: они принесли дары младенцу, лежащему в яслях. Это они изобрели рождественские подарки. Так как они были мудрыми людьми, то и дары их были мудрые, — может быть, получившему дар предоставлялось даже право обменять его в магазине на другой? Я вам тут кое-как рассказал незатейливую историю о двух молодых глупцах, которые преглупо пожертвовали друг для друга самым ценным, что было у них в доме. Но в послесловии, обращенном к мудрым мира сего, дозвольте заметить, что из всех, приносящих дары, эти молодые глупцы были мудрейшими. Это были истинные дары волхвов [О. Генри 1925: 125].

В изданиях же 1938 и 1946 годов заключительный абзац отсутствует, новелла попросту обрывается на реплике «Джэймза Диллингема Ионга»: «Я продал часы, чтобы купить тебе гребенки… А что, не положить ли жариться котлеты?» [О. Генри 1938: 22; 1946b: 10].

В связи с «Дарами волхвов» мы полностью разделяем горечь, с которою распространенность этой проблемы в целом в переводах О. Генри отметила Д. Жданова:

…необходимо заметить, что среди русских переводчиков господствует пагубное стремление «причесать» текст, сгладить все его «неровности», устранить «нелепости» и «неясности». Это приводит к тому, что даже самые «переводимые» приемы, использованные писателем в оригинале, в переводе исчезают. Что и говорить о тех местах, которые переводчик не понял или не сумел перевести — они и вовсе варварски выброшены из текста. Нередко при сравнении английского и русского вариантов видишь целые фрагменты, пропавшие без вести [Жданова 2012: 122].

«Слепое пятно», в которое О. Генри поместил загадку и разгадку своего лучшего произведения, продолжало жить вместе с новеллой, будучи частью ее художественной системы. В городе Гринсборо (Северная Каролина), где он родился, в 1985 году был открыт мемориал в его честь⁷. Скульптурная композиция включает в себя две статуи — самого писателя и его собачки, а также огромную книгу. Двухметровой высоты бронзовая книга раскрыта на двух рассказах, которые скульптор Мария Дж. Кирби-Смит (Maria J. Kirby-Smith) сочла наиболее репрезентативными и знаменитыми. На правой странице разворота помещено начало текста «Вождя краснокожих», на левой же — окончание «Даров волхвов», и снова окончание именно сюжетных событий:

1. Здесь и далее курсив мой. — И. С.[↩]
2. Цитаты приводятся по изданию [O. Henry 1906].[↩]
3. Здесь и далее, кроме оговоренных случаев, цитаты из новеллы «Дары волхвов» приводятся в переводе Е. Калашниковой по изданию [О. Генри 1946а].[↩]
4. Это относится и к воплощениям знаменитого сюжета в драматургии, анимации, на телевидении, в опере и т. д.[↩]
5. Подробнее об А. Горлине см.: [Кукушкина 2014].[↩]
6. См.: [О. Генри 1925]. Хотя переводчиком первого тома указан В. Азов, перевод именно этой новеллы, по нашему уверенному предположению, был выполнен Горлиным.[↩]
7. Памятник установлен по адресу: 301 N Elm St., Greensboro, Downtown, North Carolina, 27401, USA. См.: [Памятник… 1998].[↩]