№4, 2005/История русской литературы

«Черты далекой, бедной девы!..»

Стихотворение «Не пой, красавица, при мне…», столь краткое и на вид простое, являет собой пример означенного Владиславом Ходасевичем свойства пушкинской поэзии: «необычайная простота его стихов таит столь же необычайную сложность мыслей и чувств»1.

Не случайно это стихотворение привлекло внимание символиста Андрея Белого. Анализируя «одно из лучших стихотворений Пушкина», он подчеркивал необходимость активной внутренней работы читателя – «нашего творческого отношения, чтобы завершить символ, который лишь загадан в стихотворении, но не дан в определенно-кристаллизованном образе»2. Иными словами, от «нас» требовалась попытка вникнуть в глубинный смысл стихотворения.

Изучение его пушкинистами и музыковедами, в основном с точки зрения его «романсной» природы, имело длинную историю, обобщенную в большой статье Р. Иезуитовой «Не пой, красавица, при мне»3.

Несмотря на видимую случайность повода к его написанию – услышанная поэтом грузинская мелодия, переданная М. Глинке приехавшим из Грузии Грибоедовым, – стихотворение стало своеобразным этапом в развитии пушкинской лирики.

Впрочем, и «случайность» эта весьма относительная, ибо речь идет о круге друзей, встречавшихся в мае 1828 года в имении Олениных Приютине под Петербургом, где «милый Глинка» собирался давать уроки пения Анне Олениной4, в которую Пушкин был тогда влюблен. Так что версия М. Цявловского – считать исполнительницей грузинских «напевов» Оленину – вполне убедительна. Неизвестных обстоятельств вроде стало меньше. Но неоднозначным, вернее – многозначным, оказался необычайно длительный процесс создания стихотворения.

В истории исследования этого процесса основополагающим стал обнародованный Цявловским беловой автограф первой редакции с начальным стихом «Не пой, волшебница, при мне…», датированный 12 июня 1828 года вместо исправленной даты – 3 июня (ПД, N 904)5.

Уже в этой небольшой, как будто легкой в восприятии редакции давали о себе знать необъяснимые мотивы:

Не пой, волшебница, при мне

Ты песен Грузии печальной:

Напоминают мне оне

Другую жизнь и берег дальный.

Как пишет А. Белый, «подразумевается неописуемое видение, которое, однако, закрывается от взора читателя6. Действительно, кажется, что Пушкин непроизвольно отклоняется от заявленной темы. В его сознании всплывают ранние кавказские впечатления поездки с Раевскими 20-го года:

Напоминают мне оне

Кавказа гордые вершины.

Лихих чеченцев на коне

И закубанские равнины.

Видимо, поняв, что сопоставление Грузии с воинственным Кавказом отдаляет основной мотив его замысла, Пушкин перечеркивает эту строфу и в ее новом варианте ограничивается одним словом – «жестокие»:

Увы, напоминает мне

Твои жестокие напевы

И степь, и ночь, и при луне

Черты далекой, милой девы.

И опять остается неясным, отчего воспоминание о лунной ночи с милой девой так мучительно, что поэту приходится повторить свою просьбу:

Не пой, волшебница, при мне

Ты песен Грузии печальной:

Напоминают мне оне

Другую жизнь и берег дальный.

Что касается зачеркнутой строфы, то она обрела в пушкиноведении особое значение, став поводом представлять Кавказ местом «другой жизни» поэта, а четырнадцатилетнюю Марию Раевскую, участвовавшую в той поездке, – как «далекую, бедную деву». По словам Иезуитовой, после выхода работы Цявловского «Два автографа Пушкина»»стихотворение стало безоговорочно включаться в цикл произведений, посвященных М. Н. Раевской»7. (Многие годы она считалась, под влиянием П. Щеголева, вдохновительницей условного «цикла» – «Утаенная любовь Пушкина».)

Но продолжим историю создания стихотворения «Не пой, красавица, при мне…» в его законченном виде.

Спустя полгода после июньской рукописной редакции, в конце декабря 1828 года, в альманахе Дельвига «Северные цветы» на 1829 год появилось стихотворение «Не пой, красавица, при мне…». Измененными в нем были не только первая строка, но и эпитет: не «милой», а «бедной» – «Черты далекой, бедной девы!..», – и главное – прибавилась еще одна, третья, «ключевая» строфа, осветившая глубину смысла стихотворения:

Я призрак милый, роковой,

Тебя увидев, забываю;

Но ты поешь – и предо мной

Его я вновь воображаю.

Наконец, прорвалось так долго скрываемое слово – «призрак». Оно уже появлялось в «Воспоминании», но не было тогда печатно оглашено.

И вот тайна «рокового» призрака впервые открывается не конкретной «волшебнице», а некой «красавице».

Очевидна заслуга Иезуитовой, привлекшей внимание к «двум стадиям» работы Пушкина над стихотворением – «рукописной» и «печатной». Но они не были восприняты ею как звенья воплощения замысла, «загаданного» еще в первой строфе стихотворения. Задаваясь вопросом, зачем понадобилось Пушкину возвращаться к тексту стихотворения после создания на этот текст романса Глинки, она отстаивала «романсную» самодостаточность рукописной редакции, противопоставляя ее «безмятежное оленинское начало» драматизму печатного текста, якобы связанного уже с воспоминанием об участи Марии Волконской.

Конечно, сам этот «замысел» был изрядно осложненным. Необычайна емкость краткого стихотворения, в котором уместилось гармоничное сплетение разных тем. Здесь и музыка, и новая любовь, и воспоминание о прежней, и символика места «другой жизни»… К тому же надо всем веет борьба двух противоречивых, по выражению Белого, «представлений»: реального – «поющая красавица» и воображаемого – «призрак девы».

  1. Ходасевич Владислав Поэтическое хозяйство Пушкина. Л., 1924. С. 143.[]
  2. Белый Андрей.«Не пой, красавица, при мне…» А. С. Пушкина // Символизм. М.: Мусагет. 1910. С. 426.[]
  3. Иезуитова Р. В.«Не пой, красавица, при мне» // Стихотворения Пушкина 1820 – 1830-х годов. Л.: Наука, 1974. С. 121 – 138.[]
  4. Цявловская Т. Г. Дневник А. А. Олениной // Пушкин. Исследования и материалы.Т. II. М. -Л.: Изд. АН СССР, 1958. С. 256 – 257.[]
  5. Цявловский М. А. Два автографа А. С. Пушкина. М., 1914. С. 3 – 13.[]
  6. Белый Андрей. Указ. соч. С. 416.[]
  7. Иезуитова Р. В. Указ. соч. С. 133.[]

Статья в PDF

Полный текст статьи в формате PDF доступен в составе номера №4, 2005

Цитировать

Зингер, Е. «Черты далекой, бедной девы!..» / Е. Зингер // Вопросы литературы. - 2005 - №4. - C. 243-250
Копировать

Нашли ошибку?

Сообщение об ошибке