Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Теория: проблемы и размышления
    Рубрика: Поэтика жанра
    Страницы: 152-171
    Автор: Мария Владимировна МАРКОВА, филолог, литературовед, аспирант РГГУ. Сфера научных интересов - зарубежная литература, история литературы и литературных жанров. Автор ряда публикаций по указанной проблематике. Email: maria.ifi097@gmail.com.
    Author: Maria Vladimirovna MARKOVA, philologist, literary historian, post-graduate student at the Russian State University for the Humanities. Academic interests include foreign literature, history of literature, and history of literary genres. Author of several papers on the above mentioned topics. Email: maria.ifi097@gmail.com.
    Название: Жили долго и счастливо? Сказка в современной американской литературе
    Title: And They Lived Happily Ever After? A Fairy Tale in Contemporary American Literature
    Аннотация: В статье рассматривается явление пересказа классических волшебных сказок в современной американской массовой литературе и предпринимается попытка классифицировать различные пересказы как одного сюжета, так и текстов, соединяющих в себе несколько сказочных сюжетов, а также основные трансформации системы персонажей.
    Abstract: The article discusses the retelling of classical fairy tales in contemporary American mass literature and introduces the humorous term of ‘pereskazka’ (retelling), recognizable after the success of B. Zakhoder’s collection of translated stories. Modern adaptations of fairy-tale plots form a major branch of mass literature, called to life by feminism and fantasy. By transforming the traditional stories of Cinderella, The Little Mermaid, and Sleeping Beauty, contemporary writers are solving the issues of female self-identification, abolition of typical gender roles and social hierarchy, etc. In addition, there are the increasingly popular pastiches that are mixed with several fairy-tale plotlines to produce a universe of half-imaginary, half-real existence.
    Compiling a classification of retellings of a single plot and works that incorporate several familiar storylines, and analysing key transformations of the system of characters, the critic decides that a new kind of fairy tale is being born out of an amalgamation of classical subjects. It is up to contemporary authors to give traditional stories a new meaning.
    Ключевыеслова / Keywords: сказки, пересказки (sic!), феминизм, фэнтези, современная массовая литература, система персонажей, трансформация сюжетных схем, США, fairy tale, adaptation, feminism, fantasy, contemporary mass literature, system of characters, the USA, transformation of plot.
    Фрагмент
    Интерес к сказкам в Европе и США сильно возрос за последние несколько лет. В России мы можем заметить это прежде всего на примере киноиндустрии: достаточно вспомнить недавние голливудские фильмы «Белоснежка и месть гномов» («Mirror Mirror», 2012), «Белоснежка и охотник» («Snow White and the Huntsman», 2012), «Малефисента» («Maleficent», 2014), «Золушка» («Cinderella», 2015), а также популярный телесериал «Однажды в сказке» («Once Upon A Time»), начавшийся в 2011 году и насчитывающий пять сезонов. В данный момент ведутся съемки игрового фильма «Красавица и Чудовище» («Beauty and the Beast») по диснеевской версии сказки, а в 2014 году режиссер Кристоф Гана выпустил одноименный фильм («La Belle et la Bgte»), который, однако, опирается на французский оригинал. В 2015 году общеевропейский источник почти всех знаменитых и любимых сказочных сюжетов - «Пентамерон, или Сказка сказок» Джамбаттисты Базиле - был фрагментарно экранизирован итальянцем Маттео Гарроне («Il racconto dei racconti»).
    Тот факт, что европейские режиссеры заинтересовались сказками, весьма показателен. Вполне возможно, обращение к национальным, «оригинальным» сюжетам было попыткой напомнить публике о мрачных и глубоких корнях жанра сказки - в противовес американскому, более унифицирующему и смягчающему подходу. Или же мы имеем дело с глобальным остросовременным явлением, которое успели заметить, но еще не успели изучить? Интерес к сказкам проявляется на всех уровнях и бывает самым разным: от простого осовременивания до полного переосмысления, от развертывания старых сюжетов до порождения новых - по образцу старых или в противовес им.
    Однако истинный расцвет обращения к сказочным сюжетам происходит в США и именно на литературной почве. Современные литературные пересказы сказочных сюжетов представляют собой одно из крупных направлений массовой литературы, которое обязано своим появлением как течению феминизма, так и жанру фэнтези. Феминистки обратили внимание на «несправедливость» распределения гендерных ролей в традиционных сказках: пассивная героиня ждет помощи отважного принца. Здесь невозможно недооценить влияние Симоны де Бовуар, которая написала во «Втором поле» (1949): «Разумеется, воображая себя этаким дарителем, освободителем, искупителем, мужчина желает еще и порабощения женщины; ведь чтобы разбудить Спящую Красавицу, надо чтобы она спала; чтобы были пленные принцессы, нужны людоеды и драконы» [Бовуар: 272].
    В монументальном труде де Бовуар проблеме сказок уделено очень мало внимания - автор прибегла к ним только как к удобному иллюстративному материалу; но со временем в феминистской критике возникло целое движение протеста против сказок и их гендерных ролей. Считалось, что традиционная сказочная модель не должна навязываться детям - особенно девочкам - в период формирования представления о собственном месте в мире. И в конце 1970-х, и в 1980-х годах нарастающая волна критики привела наконец к реальному результату: начали появляться сборники «забытых», то есть малоизвестных, сказок, в которых действовали активные героини, доминирующие над глупыми или слабыми мужчинами.
    Одновременно с этим были предприняты первые попытки переписывания сказок. Феминистски настроенные авторы решили перейти от теории к практике и создать новые, «правильные» в гендерном отношении сказки. Однако это оказалось не так легко: изначально феминистская сказка просто меняла привычные роли местами, что разрушило традиционную сказку, не привнеся в нее ничего нового. Стало ясно, что настоящая переработка сказки возможна только при полном видоизменении оной. Однако до тех пор, пока так называемое «женское» фэнтези (также родившееся на границе с феминизмом) не дало миру массовой литературы нового способа изображения действительности и новой героини, явление пересказа сказок не могло оформиться окончательно.
    Любопытно, что не писатели жанра фэнтези почувствовали необходимость в новых сюжетах, а, напротив, желающие обратиться к сказкам решили воспользоваться возможностями, которые в обилии может предоставить литература фэнтези. Фэнтези оказалось жанром, удивительно подходящим для того, чтобы описывать миры, населенные драконами и колдуньями, рыцарями и принцессами. Сказка отдана детям; взрослым и подросткам осталось фэнтези. Оно уже обладает всеми необходимыми чертами «сказочного» мира, и автору остается только населить этот мир героями знакомых сказок.
    «Сказочные» миры, подробно описанные у многих современных авторов, легко укладываются в традицию фэнтези. В сказках локусы представлены скудно; если же топографическое описание есть, оно связано не с характером живущего там персонажа, а с его сюжетной функцией. Чаще всего эти места - лес, река и т. д. - знаменуют границу между мирами профанным и потусторонним, между царством живых и мертвых, реже - просто сакральное пространство инициации, взросления, самоопределения, выбора или исцеления. Но замки колдуний, как они изображаются в современных пересказах, гораздо ближе к Горменгасту, чем к лесной хижине из «Гензеля и Гретель». Нередко и основной конфликт пересказа становится не частным, как в сказке (которую всегда характеризует частность и при этом удивительная универсальность), а приобретает черты глобального столкновения с силами зла. Более того, путешествие сказочного персонажа легко трансформируется в героический квест героя фэнтези.
    Однако «совершенный гомеостат» сказки, о котором писал С. Лем, разрушается в пересказах - теперь в игру вступает «стохастика случайностей»[1]. Дракон не хочет похищать принцессу; принцесса не желает выходить замуж за принца. Симона де Бовуар связывала возможность изменения сказки с личной свободой, которую приобрела женщина:
    Спящая Красавица может, проснувшись, проявить недовольство, не узнать в том, кто ее будит, Прекрасного Принца и не улыбнуться <...> Жена героя равнодушно слушает рассказы о его подвигах, Муза, о которой мечтает поэт, зевает, внимая его стихам. Амазонка может, заскучав, отказаться от боя, а может и выйти из него победительницей <...> Где же Золушка? Мужчина хотел давать, и вдруг женщина начинает брать <...> С тех пор как женщина свободна, у нее есть лишь та судьба, которую она сама себе свободно создает [Бовуар: 273].
    Нам представляется, что после того, как жанр фэнтези предоставил инструментарий для вербализации идей, давно существующих в русле феминистской критики, пересказы сказок оформились в новую разновидность романа для массового читателя. Количество этих книг огромно и увеличивается с каждым днем. Сказки представляют собой неиссякаемый источник готовых сюжетов, которые в силу изначальной краткости легко продуцируемы и подвергаются любым трансформациям. Это один из мощнейших генераторов современной массовой литературы в США.
    Литература
    Бовуар C. де. Второй пол / Перевод с франц. М.: Прогресс; СПб.: Алетейя, 1997.
    Лем С. Фантастика и футурология / Перевод с польск. М.: АСТ; Хранитель, 2008.
    Heckel J. Once Upon a Rhyme. Harper Voyager Impulse, 2014.
    Bibliography
    Bovuar S. de. Vtoroy pol [The Second Sex] / Translated from French. Moscow: Progress; St. Petersburg: Aleteya, 1997.
    Heckel J. Once Upon a Rhyme. Harper Voyager Impulse, 2014.
    Lem S. Fantastika i futurologiya [Fiction and Futurology]. In 2 books / Translated from Polish. Moscow: AST; Khranitel, 2008.