Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: История идей
    Страницы: 231-283
    Автор: Константин Глебович ИСУПОВ, кандидат филологических наук, доктор философских наук, профессор кафедры эстетики и этики РГПУ им. А. И. Герцена. Автор ряда книг, среди которых «Судьбы классического наследия и философско-эстетическая культура Серебряного века» (2008), «Русская философская культура» (2010), «Метафизика Достоевского» (2016), а также более 300 работ по теории и истории русской и зарубежной литератур, истории мировой философии и эстетической мысли. Email: k.isupov2015@yandex.ru.
    Author: Konstantin Glebovich ISUPOV, Candidate of Philology, Doctor of Philosophy, Professor at the Ethics and Aesthetics Department of Herzen Russian State Pedagogical University. Published a number of books, including The Russian Aesthetics of History [Russkaya estetika istorii] (1990) and The Fate of the Classical Legacy and the Philosophical and Aesthetic Culture of the Silver Age [Sud’by klassicheskogo naslediya i filosofsko-esteticheskaya kultura Serebryanogo veka] (2008), and over 200 works on the theory and history of Russian and foreign literature, history of world philosophy and aesthetics. Email: k.isupov2015@yandex.ru.
    Название: Эстетика новой архаики
    Title: Aesthetics of the New Archaic
    Аннотация: В статье дан анализ эстетики слова и философии творчества Вячеслава Иванова. Особое внимание уделено поэтике архаического слова в связи с символизмом как центральной литературной школой Серебряного века. Творчество Иванова рассматривается на фоне критических отзывов современников на его поэтические опыты и литературно-эстетические труды.
    Abstract: The article deals with the aesthetics of the language and philosophy of Vyacheslav Ivanov. Special attention is given to the poetics of archaic words in the context of symbolism as the main literary school of the Russian Silver Age. Ivanov’s archaisms are considered not only as a stylistic feature, but also within the philosophy of poetry and artistic behaviour, which firmly established him amongst the leading avant-garde figures of the 20th century. The grand-master of symbolism’s poetry is analysed through his metaphysics of practical mythogenesis, which formed a basis for Ivanov’s imagery. Because Ivanov’s verbal initiations were not simply a rediscovery of ancient aphorisms, but an attempt to reconstruct the world’s cultural memory, aesthetics of a poetic word and any verbal poetic texture were imparted with ontological functions, namely: procreation of possible worlds, progress from realia to realiora, ascending from the dull matter of earthly life towards the celestial Truth. Ivanov felt confident as a master of the new word, capable of transforming the Universe and redefining the true place of an artistic individual in God’s world. The analysis of Ivanov’s legacy takes into account his contemporaries’ critiques on his poetry and essays on literature and aesthetics.
    Ключевые слова / Keywords: Вяч. Иванов, символизм, эстетика творчества, философия культуры, литературная критика Серебряного века, поэтика и риторика, Vyach. Ivanov, symbolism, aesthetics of artistic work, cultural philosophy, literary criticism in the Silver Age, poetry and rhetoric, ontology and metaphysics of verbal works.
    Фрагмент
    Главное препятствие на пути к пониманию поэзии Вяч. Иванова (далее: ВИ) – ее язык. По степени архаичности она не имеет прямых аналогов, даже если поставить рядом столь разных авторов, как И. Голенищев-Кутузов, Эллис, Н. Клюев или А. Ремизов[1]. Отдаленные аналогии – книжная речь XVIII века, на которой в быту не говорили; ученая поэзия М. Ломоносова и С. Боброва; неудобочитаемая проза масонских трактатов времен И. Шварца, Н. Новикова и И. Лопухина. Современников то смущала, то раздражала стилистическая манера ВИ. Один из них писал: «Стихи его не слишком увлекали. Они требовали, почти всегда, знаний, которыми большинство не обладало. Всего не понимал в них даже Анненский – не без лукавства приписывал он свое непонимание неосведомленности в области чуждой ему эзотерики» [Маковский: 118]. Отрицательно восприняли ВИ Д. Философов, А. Тыркова-Вильямс, А. Ахматова: вычурно, непонятно, холодно, не задевает.
    Зададимся вопросом: если ВИ сразу и сознательно избрал метод имитации (стилизации), то имитацией чего (кого) является его поэзия? Это перевод с несуществующего оригинала, то есть, говоря на его жаргоне, «перевод» realia в realiora? Или это – новаторская транскрипция архаики [Васильев] как таковой («новая архаика»)? Творчество наших поэтов-«архаистов» (по классификации Тынянова: Грибоедов, Катенин, Кюхельбекер) – слабая тому аналогия. Или это прямой рассвет старины в «светлом поле сознания» (А. Потебня) и симптом вторжения в него утраченных прадедовских тезаурусов, похороненных более агрессивной молодой орфоэпией, как в свое время молодые олимпийцы третьего поколения упрятали в Тартар Урана и титанов?
    «Мечта об архаическом, – писал М. Волошин в статье “Архаизм в русской живописи (Рерих, Богаевский и Бакст)” (1909), – последняя и самая заветная мечта искусства нашего времени, которое с такой пытливостью вглядывалось во все исторические эпохи, ища в них редкого, пряного и с собою тайно схожего. Точно многогранное зеркало художники и поэты поворачивали всемирную историю, чтобы в каждой грани ее увидать фрагмент своего собственного лица» [Волошин: 275].
    Греко-римский голосовой приоритет в тематическом репертуаре Серебряного века для нас драгоценен тем, что в утверждающих его речениях воплотилась истина праотцов доисторического мира; она вечно противостоит многоликим «правдам» мира исторического. Говорить с Богом на Его языке – жанровое задание молитвы, псалма и литургического богообщения. Канонизация, а затем консервация церковнославянского языка (на котором никто не говорит за пределами Ограды, не считая цитат из Писания) обусловлены страхом утраты истины о Боге и мире, звучащей в распевах богослужения. Именно с этой целью в сценариумы литургии вводятся фрагменты живого слова Божьего – чтение текстов Св. Писания. Богослужебное речеводство каждый раз заново сакрализуется; подобным образом в сотый раз услышанная цитата из Евангелия (всегда – как в первый!) производит «впечатление золотого кирпича, упавшего на голову» (о. Павел Флоренский). В статье «Поэт и чернь» (1904): «Откуда же взялись эти новые старые слова? Откуда вырос этот лес символов, глядящих на нас родными ведущими глазами (как сказал Бодлэр)? Они были искони заложены народом в душу его певцов как некие изначальные формы» [Иванов 1971: I, 712]. Отметим, что «форма» здесь понята энтелехийно, по Платону и в контексте трактатов Аристотеля «О душе» (Кн. 2. Гл. 1. 412а 7-10) и «Метафизика» (Кн. 9. Гл. 4. 1047а 30-33).
    ВИ «жречески» литургисает, волхвствует и ворожит в стихах, – и это его вербальное колдовство не могло не вызвать у современников подозрения в словесно-заклинательной и даже азартной магии, в мистике, почти готической по степени предельно напряженной устремленности вверх, к realiora[2], то есть далеко и от жизни, и от поэзии. Такая поэзия уже и не совсем поэзия, она бесконечно далека от мудрого совета Пушкина быть «глуповатой»[3]. Впрочем, в неистовстве словесно-метельного камланья ранний А. Белый в «Симфониях» превзошел всех магов своей эпохи. Это готическая поэзия религиозного порыва и дерзания, после чего следует изнеможение и опустошение. Это поэзия надрывного самораскрытия, саморастраты, вечного кризиса и стояния на пороге. Сознание поэта претерпевает аварийный режим двуединой активности. На одном ее полюсе – ловитва хтонических монстров вербальной архаики, а на другом – эпистолярный дискурс и устное общение с людьми «простыми» и «непростыми». Легче всего, видимо, общалось ВИ с Природой, вещами и котом-ворожеем («Кот-ворожей», 1927). У трех наших мыслителей были коты, с которыми не надо было выяснять отличия ноуменального от феноменального: у ВИ, Бердяева и Бахтина[4].
    ВИ умел эстетски-артистично сублимировать свой книжный дискурс в интонации вкрадчивого заговаривания собеседника средствами аффектированной суггестии:
    Измерить верно, взвесить право
    Хочу сердца – и в вязкий взор
    Я погружаю взор упрямо,
    Стеля, как невод, разговор.
    («Подстерегателю», 1909)[5]
    Успеху диалогического внушения[6] способствовал и острый взгляд его «пронзительных» зрачков, и наклоненная вперед фигура с вынесенным на жесте афоризмом (ср. лекционные манеры А. Белого и Бердяева), и вкрадчивый, баюкающий голос с металлическими обертонами. На портрете Н. П. Ульянова (1920) у него внешность Фавна. Мэтр, пророк, мистагог. За ВИ была никем не оспариваемая прерогатива приоритетного слова, то есть слова, в первый раз говорящего последнюю правду. Если мастер за ахматовскую строчку «Я на правую руку надела...» тут же посулил ей большое будущее, а в Хлебникове увидел святого (по сообщению М. Альтмана), – то перед нами тот род антиципации, что сродни пифийскому ведению и жреческой неотменяемости приговора. После речей ВИ на Башне следовала глубокая точка и почтительное молчание адептов. Если Брюсов играл роль мага, то ВИ и был магом по природе своей насыщенной языковой компетентности. Наверное, на фоне «говорящих штанов» (убийственная реплика В. Розанова о Д. Мережковском) это было нетрудно...
    При описании быта Серебряного века давно пользуются терминами теории социальных ролей; говорят о театрализации и карнавализации культуры рубежа веков. Ниже мы попытаемся пользоваться моделями ролевого поведения при сохранении безусловного почтения к упоминаемым «персонажам».
    Люди Серебряного века, даже самые одинокие из них, были людьми публичными. Такими сделала их культура музыкально-артистических кабаре, приватных театров, литературных салонов, посиделки на Башне и в «Бродячей собаке», «среды» у Сологуба, общение в журнально-газетных и издательских топосах и пр. Одним Блоку и Белому не хватило дня недели, чтобы собирать у себя пишущую братию на ночные бдения. Дефицита общения не было, но, при всем обилии непосредственных контактов и громадной по объему эпистолярии века, было слишком много притворства и слишком мало искренности; из литературы почти исчезает тема дружбы в классическом ее понимании (ср. домашнюю «маленькую философию» в посланиях К. Батюшкова).
    Люди рубежа веков жили в сплошь театрализованной повседневности, чувствовали себя как на котурнах на сцене жизни, где один персонаж подает реплику другому. Даже мода мерой своей семиотической нагруженности едва ли не превышала конгруэнтность театрального костюма. Да и теперь, когда актрисы, играющие в «Вишневом саде» в БДТ, выходят в антракте погулять по набережной Фонтанки, не меняя платьев, они – без всякой рампы и декораций – смотрятся вполне органично.
    Нас не будет интересовать репертуар социальных ролей, к которым нудила ВИ стезя скитаний. Гораздо полезнее и труднее понять, как удалось ему сохранить внутреннюю позу эллинизирующего панслависта. Ссылки на академическую ученость тут мало что объясняют. При иных социальных условиях ВИ мог стать чеховским учителем-латинистом, «человеком в футляре», но масштаб личности воспрепятствовал бы. Мог стать пассеистом-созерцателем греко-римских древностей, но здесь не нашлось бы простора для построения гипотетических историко-мифологических моделей. Мог разметать свой талант по необъятным полям гуманитаристики, как Д. Чижевский, но ВИ не интересовало ничто малороссийское (кроме Гоголя, и то – глазами Аристофана). Мог уйти целиком в переводы, как в разное время – Анненский, Ярхо, Соболевский, Шилейко, Пастернак.
    ВИ избрал удел тотальной отдельности семантической стихии той языковой культуры, которая предстояла ему в качестве колыбельного урочища или, если угодно, уже в «Младенчестве» (1913) – обжитой Старой Европы. Созерцание русского ландшафта возвращает ВИ прапамять общеевропейской древности. Так, в усадьбе Бородаевского «Петропавловское» написалось стихотворение:
    ...Здесь предстала, в ризах темных,
    Деметрой смуглою Земля.
    Сквозя меж зелени озимой,
    Чернея скатами долин,
    Святая и под русской схимой
    Мне возвращает Элевзин.
    Образец для творческого подражания у поэта был. Это Петрарка. Автор «Канцоньеро» (которые ВИ перевел) до такой степени вжился в быт и смысл греко-римского наследия, что это трудно назвать просто эстетическим мимесисом. То была идентификация себя как сопричастника и наследника прекрасного прошлого и превращение условно-чужого в безусловно-свое – от одежды и кухни до речевых манер и поэтической стилистики.
    Основная «творческая поза» людей раннего Ренессанса – оглядка на великих предшественников и креативный анамнезис пифийных посулов античности. Петрарка, как и ВИ, решился на физически невозможное, но мнемонически нетрудное дело: палингенез, то есть возврат к прошлому с удержанием настоящего. Так Чаадаев, опираясь на трактат Ж.-С. Балланша «Essai de Palingеnеsie sociale» («Опыты социальной палингенезии», 1827-1829), в первом «Философическом письме» (1836) предлагал вернуться ко временам выбора веры.
    Не слишком ясно как, но ВИ сумел столь кардинально преобразовать свое языковое сознание, что оно бесповоротно трансформировало все три органа «внутреннего человека»: дух, душу и сердце. Произошла «элладизация» всех сфер творческой жизни, а разнообразные вкрапления в ее идеологический антураж, вроде «народоправства», «мистического анархизма», «александризма», «гафизитства», «греческого возрождения», лишь резче очертили грани первоначального древнегреческого субстрата. Внедрение хромосом эллинства в состав ивановского духовно-речевого организма было катастрофическим и необратимым. Ингредиентом провокации стали уже не Винкельман и Шеллинг, как для романтиков в первой половине XIX века, не Ницше и Моммзен, а та возросшая в Пламенеющем Сердце неодолимая тоска по эллинскому Эдему, как у Ясона – по Золотому руну.
    Историческая Эллада вовсе не была Эдемом, и ВИ прекрасно это знал. Но она обладала заревой притягательностью «начал всего»: земледелия, пастушества, мореплавания, науки, поэзии, ремесел, искусств и философии.
    Однако она могла стать другой (М. Бахтин: «все могло быть другим»). Вот центральный посыл ивановского эллинизма: он создает («воссоздает») альтернативную античность, ни на шаг не отходя от Основного мифа. Эта «античность» повита бурями и пожарами – следами все того же Первохаоса и гераклитовского Огня. На бумаге рукописного или печатного текста – это графическая античность палимпсеста[7], в котором на поверхность ивановской каллиграфии сквозь текст «чужое слово проступает» (однажды – и в буквальном смысле: см. замену буквы «твердо» в слове Teos на «фиту»: иeos).
    Литература
    Абашев В. В. Тютчев в эстетическом сознании В. И. Иванова. Пермь: ПГУ, 1983.
    Аверин Б. В. «Палимпсест» Вячеслава Иванова: «Младенчество» и «Песни лабиринта» // Автоинтерпретация: Сб. статей. СПб.: РОПИ Изд. СПбГУ, 1998. С. 141-154.
    Аверинцев С. С. Софиология и мариология. Предварительные замечания (1996) // Аверинцев С. С. София-Логос. Словарь. Киев: Дух и лiтера, 2001. С. 251-258.
    Аверинцев С. С. «Я же каюсь, гуторя...» // Вячеслав Иванов: Творчество и судьба. К 135-летию со дня рождения / Сост. Е. А. Тахо-Годи. М.: Наука, 2002. С. 31-42.
    Аверинцев С. С. Вячеслав Иванов и русская литературная традиция // Аверинцев С. С. Связь времен. Киев: Дух и лiтера, 2005. С. 279-357.
    Аксаков С. Т. Встреча с мартинистами (Воспоминания из петербургской жизни) // Аксаков С. Т. Собр. соч. в 5 тт. Т. 2. М.: Правда, 1966. С. 222-265.
    Андреева Л. Экстатические обряды в практиках некоторых российских конфессий, или Измененные формы сознания // Общественные науки и современность. 2005. № 3. С. 26-30.
    Бахтин М. М. Собр. соч. в 7 тт. Т. 2. М.: Языки славянских культур, 2000.
    Белый А. Сирин ученого варварства (по поводу книги В. Иванова «Родное и вселенское»). Берлин: Скифы, 1922.
    Бердяев Н. О русских классиках. М.: Высшая школа, 1993.
    Берд Р. Русский символизм и развитие киноэстетики: Наследие Вяч. Иванова у А. Бакши и Андр. Пиотровского // Новое литературное обозрение. 2006. № 5 (81). С. 67-98.
    Блок А. Творчество Вячеслава Иванова // Блок А. Собр. соч. в 8 тт. Т. 5. Проза. 1903-1917. М. -Л.: ГИХЛ, 1962. С. 7-18.
    Богослужебный язык Русской Церкви. История. Попытки реформации / Сост. Н. Каверин М.: Изд. Сретенского монастыря, 1999.
    В. Ф. Эрн: pro et contra. Антология / Сост., вступ. ст., коммент., библ. А. А. Ермичева. СПб.: РХГА, 2006.
    Васильев С. В. Традиции древнегреческой архаики в духовной жизни России конца XIX – начала XX века. Дис. <...> канд. культуролог. наук. М.: Государственная Академия славянской культуры, 2006.
    Вехи. Из глубины: Сборник статей о русской революции. М.: Правда, 1991.
    Винокур Г. О. Культура языка. 2-е изд. М.: Федерация, 1929.
    Волошин М. Лики творчества. Л.: Наука, 1988.
    Вяч. Иванов: pro et contra. Антология в 2 тт. / Сост. К. Г. Исупов, А. Б. Шишкин; вступ. ст. А. Б. Шишкина; коммент. коллектива авторов. Т. 1. СПб.: РХГА, 2015.
    Герцык Е. О «Тантале» Вячеслава Иванова // Вопросы жизни. 1905. № 12. С. 163-175.
    Герцык Е. Воспоминания. Париж: Ymca-Press, 1973.
    Голосовкер Я. Э. Миф моей жизни. Интересное // Вопросы философии. 1989. № 2. С. 106-143.
    Горан В. П. Древнегреческая мифологема судьбы. Новосибирск: Наука, 1990.
    Горнфельд А. Г. Новые словечки и старые слова. ПГн.: Колос, 1922.
    Городецкий С. Ближайшая задача русской литературы // Золотое руно. 1909. № 4. С. 93-101.
    Готика: Архитектура. Скульптура. Живопись / Под ред. Рольфа Томана; перевод с нем. А. Блейз. Espеrasa: H. F. Ullmann, Tandem Verlag GmbH, 2004.
    Гофман В. Язык символистов // Литературное наследство. Т. 27/28. М.: Журнально-газетное объединение, 1937. С. 54-105.
    Грек А. Г. Словесная игра как творчество (По материалам переписки Вяч. Иванова и О. Шор) // Логический анализ языка. Концептуальные поля игры. М.: Индрик, 2006. С. 261-274.
    Гудзий Н. К. Тютчев в поэтической культуре русского символизма // Академия наук СССР. Известия по русскому языку и словесности. Т. 3. Л.: АН СССР, 1930. С. 465-549.
    Гулыга А. В. Эстетика истории. М.: Наука, 1974.
    Гулыга А. В. Искусство истории. М.: Наука, 1980.
    Девидсон Памела. Афины и Иерусалим: две вещи несовместные? (Значение идей Вяч. Иванова для современной России) // Вяч. Иванов. Исследования и материалы. Вып. 1. СПб.: Пушкинский Дом, 2010. С. 65-72.
    Дзуцева Н. В. Время заветов: Проблемы поэтики и эстетики постсимволизма. Иваново: ИГУ, 1999.
    Доброхотов А. Тема бытийного дара в мелопее В. И. Иванова «Человек» // Символ. Журнал христианской культуры. Париж – М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2008. № 53-54. С. 791-801.
    Дорофеев Д. Ю. Человек в экстазе // Вестник РХГА. 2004. № 5. С. 73-92.
    Достоевский Ф. М. Полн. собр. соч. в 30 тт. Т. 20. Л.: Наука, 1980.
    Живов В. Язык и революция. Размышления над старой книгой А. М. Селищева // Отечественные записки. 2005. № 2. С. 175-200.
    Иванов Вяч. К вопросу об орфографической реформе. Архим. Мефодий (Великанов), член орфографич. комиссии. К вопросу о реформе русского правописания. СПБ., 1905 // Вопросы жизни. 1905. № 9. С. 254-256.
    Иванов Вячеслав. Собр. соч. Т. 1. Брюссель: Foyer Oriental Chrеtien, 1971.
    Иванов Вячеслав. Указ. изд. Т. 4. 1987.
    Иванов Вячеслав. Стихотворения. Поэмы. Трагедия. В 2 кн. СПб.: Университетский проект, 1995.
    Измайлов А. А. Непомерные претензии // Новая иллюстрация. 1903. № 6. С. 45-47.
    Исупов К. Г. Русская эстетика истории. СПб.: РХГА, 1990.
    Исупов К. Г. Символизм и герменевтика. Т. 1. Siedlce: Instytut Kultury i Badaґ Literackich im. Franciszka Karpiґskiego (Opuscula Slavica Sedlcensia / Red. Roman Mnich i Roman Bodryk), 2012.
    Кантор В. К. «Перед лицом русской истории ХХ столетия» (Сергей Аверинцев и Вячеслав Иванов) // Вопросы литературы. 2003. № 4. С. 331-343.
    Карцевский С. Язык, война, революция. Берлин: Русское университетское изд., 1923.
    Космос детства / Сост., предисл. и коммент. К. Г. Исупова; послесл. А. А. Грякалова. М.: Университетский проект, 2009.
    Костецкий В. В. Экстаз как феномен культуры. Философский анализ трансцендентального субъекта. Автореф. дис. <...> докт. искусств. Тюмень: ТГУ,1966.
    Костецкий В. В. Человек в экстазе. Опыт философского осмысления. Екатеринбург: Екатеринбургское УРО РАН, 2000.
    Костецкий В. В. О терминологии измененных состояний сознания // Измененные состояния сознания / Ред. А. Секацкий. СПб.: СПбГУ, 2006. С. 66-76.
    Крохина Н. П. Софийность и ее коннотации (онтологизм – космизм – эсхатология) в русской мысли и литературе XIX и рубежа XX-XXI вв. Иваново: ИГУ, 2010.
    «Кружок поэзии» в записи Фэйги Коган / Публ., вступ. заметка и прим. А. Шишкина // Europa Orientalis. Т. 2 (21). Salerno: Dipartimento di Studi Umanistici – Universit` di Salerno, 2002. С. 115-170.
    Куллэ Виктор. Палимпсест. М.: «Багаряцкий», 2001.
    Лавджой А. А. Великая цепь бытия: История идеи (1938). М.: Дом интеллектуальной книги, 2001.
    Лашов В. В. Метафизика русской литературы Льва Шестова. Дис. <...> докт. филос. наук. М.: МГУ, 2011.
    Маковский С. Вяч. Иванов в России (1952) // Воспоминания о Серебряном веке / Сост., автор. пред. и комм. В. Крейда. М.: Республика, 1993. С. 114-129.
    Мантегацца П. Экстазы человека. В двух частях / Перевод с итал. Н. Лейненберг. СПб.: Изд. Ф. Павленков, 1890.
    Марченко Олег. Символика Сердца в размышлениях Вяч. Иванова, В. Эрна и о. Павла Флоренского: Некоторые замечания // Rossica Lublinensia. Т. VII. «Zycie serca»: duch – dusza – ciaѓo i relacja Ja – Ty w literaturze I kulturze rosyjskiej XX-XXI wieku w kontekёie europejskim. Lublin: UMCS, 2012. S. 49-61.
    Мицкевич Д. Н. «Реалиоризм» Вячеслава Иванова // Христианство и русская литература: Взаимодействие этнокультурных и религиозно-этических традиций в русской мысли и литературе. Сб. 6. СПб.: Наука, 2010. С. 254-342.
    Николаев Н. И. Судьба идеи Третьего Возрождения // MOYSEION: профессору Александру Иосифовичу Зайцеву ко дню семидесятилетия. СПб.: СПбГУ, 1997. С. 343-350.
    Овсянико-Куликовский Д. Н. Опыт изучения вакхических культов индоевропейской древности в связи с ролью экстаза на ранних ступенях развития общественности. Одесса: Тип. П. А. Зеленого, 1883. Ч. 1.
    Оршанский И. Г. Энтузиазм и экстаз // Энциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона в 86 тт. (82 т. и 4 доп.). Т. 80. СПб., 1904. С. 875-876.
    Пелипенко А. А., Хачатурян В. М. Экстатические ритуалы, техники и временные изменения субъекта в религиозной истории // Субъект во времени социального бытия. М.: Наука, 2006. С. 568-586.
    Понятие судьбы в контексте разных культур: Сб. статей. М.: Наука, 1994.
    Поэтика палимпсеста в лирике ХХ века (на примере поэтических произведений А. Кушнера и Д. Самойлова) // URL: http:// otkrytie.edu.yar.ru/discover/99/s1/1a.html.
    Символ. Журнал христианской культуры. Париж – М.: Институт философии, теологии и истории св. Фомы, 2008. № 53-54.
    Сковорода Григорій. Повна академічна збірка творів / За ред. проф. Леоніда Ушкалова. Харків: Майдан, 2010.
    Сычева С. Г. Лев Шестов и Вяч. Иванов – великолепие упадка // Известия Томского Политехнического ун-та. Томск: ТГУ, 2010. Вып. № 6. Т. 317. С. 97-100.
    Тахо-Годи А. А. Жизнь как сценическая игра в представлении древних греков // Искусство слова. М.: Наука, 1973. С. 306-313.
    Титаренко С. Д. «Фауст нашего века»: Мифопоэтика Вячеслава Иванова. СПб.: ИД Петрополис, 2012.
    Троицкий В. П. «Как наречешь, так и обречешь» (Ономатодоксия в творческой биографии Вяч. Иванова) // Вячеслав Иванов: Творчество и судьба... С. 81-87.
    Троицкий В. П. «Парерга и паралипомена» (Статья Вячеслава Иванова «Наш язык» – публикация, комментарии и размышления) // Вячеслав Иванов: Творчество и судьба... С. 203-226.
    Троицкий Н. Поместный Собор 1917-1918 гг. и дело о церковно-богослужебном языке // Богослужебный язык Русской Церкви... С. 137-148.
    Ф. А. Степун – А. Л. Бему / Публ. В. Янцена // Густав Шпет и его философское наследие: У истоков семиотики и структурализма  / Научн. ред. Т. Г. Щедрина. М.: РОССПЭН, 2010. С. 497-502.
    Федотов Г. О Св. Духе в природе и культуре // Путь (Париж). 1932. № 35. С. 3-19.
    Флоровский В. В. Пути русского богословия. 2-е изд. Париж: Ymca-Press, 1981.
    Цветаева М. И. Собр. соч. в 7 тт. Т. 5/2. М.: Эллис Лак, 1994.
    Шайтанов И. Палимпсест // Литературное обозрение. 1982. № 5. С. 47-49.
    Эрн В. О великолепии и скептицизме (К характеристике адогматизма) // Христианская мысль (Киев). 1917. № 3-4. С. 163-186.
    Worringer W. R. Formprobleme der Gothik. Munich: R. Piper, 1911.
    
    Bibliography
    Abashev V. V. Tyutchev v esteticheskom soznanii V. I. Ivanova [Tyutchev in V. I. Ivanov’s Aesthetic Perception]. Perm: PGU, 1983.
    Aksakov S. T. Vstrecha s martinistami (Vospominaniya iz peterburgskoy zhizni) [Meeting the Martinists (Reminiscences of the Life in St. Petersburg)] // Aksakov S. T. Collected works in 5 vols. Vol. 2. Moscow: Pravda, 1966. P. 222-265.
    Andreeva L. Ekstaticheskie obryady v praktikakh nekotorykh rossiyskikh konfessiy, ili Izmenennie formy soznaniya [Ecstatic Ceremonies of some Russian Confessions, or Modified Forms of Consciousness] // Obshchestvennie nauki i sovremennost’ [Social Sciences and Modernity]. 2005. Issue 3. P. 26-30.
    Averin B. V. Palimpsest Vyacheslava Ivanova: Mladenchestvo i Pesni labirinta [Vyacheslav Ivanov’s Palimpsest: Babyhood and Songs of the Labyrinth] // Autointerpretation: Collected articles. St. Petersburg: ROPI Izd. SPbGU, 1998. P. 141-154.
    Averintsev S. S. Sofiologiya i mariologiya. Predvaritelnie zamechaniya [Sophiology and Mariology. Preliminary Notes] (1996) // Averintsev S. S. Sofia-Logos. Slovar’ [Sofia-Logos. Dictionary]. Kiev: Dukh i litera, 2001. P. 251-258.
    Averintsev S. S. Ya zhe kayus’, gutorya... [And I Confess When Nattering...] // Vyacheslav Ivanov: Tvorchestvo i sud’ba. K 135-letiyu so dnya rozhdeniya [Vyacheslav Ivanov: Work and Destiny. To the 135th Birth Anniversary] / Ed. E. A. Takho-Godi. Moscow: Nauka, 2002. P. 31-42.
    Averintsev S. S. Vyacheslav Ivanov i russkaya literaturnaya traditsiya [Vyacheslav Ivanov and Russian Literary Tradition] // Averintsev S. S. Svyaz’ vremen [Link of Times]. Kiev: Dukh i litera, 2005. P. 279-357.
    Bakhtin M. M. Collected works in 7 vols. Vol. 2. Moscow. Yazyki slavyanskikh kultur, 2000.
    Bely A. Sirin uchenogo varvarstva (po povodu knigi V. Ivanova Rodnoe i vselenskoe) [The Sirin of Scholarly Barbarity (On V. Ivanov’s Book Matters Native and Universal)]. Berlin: Skify, 1922.
    Berdyaev N. O russkikh klassikakh [On Russian Classical Writers]. Moscow: Vysshaya shkola, 1993.
    Bird R. Russkiy simvolizm i razvitie kinoestetiki: Nasledie Vyach. Ivanova u A. Bakshi i Andr. Piotrovskogo [Russian Symbolism and the Development of Cinema Aesthetics: Vyach. Ivanov’s Heritage in Works of A. Bakshi and Andr. Piotrovsky] // Novoe literaturnoe obozrenie. 2006. Issue 5 (81). P. 67-98.
    Blok A. Tvorchestvo Vyacheslava Ivanova [Vyacheslav Ivanov’s Creative Work] // Blok A. Collected works in 8 vols. Vol. 5. Prose. 1903-1917. Moscow – St. Petersburg: GIKhL, 1962. P. 7-18.
    Bogosluzhebiy yazyk Russkoy Tserkvi. Istoriya. Popytki reformatsii [Liturgical Language of the Russian Church. History. Reformation Attempts] / Ed. N. Kaverin. Moscow: Izd. Sretenskogo monastyrya, 1999.
    Davidson Pamela. Afiny i Ierusalim: dve veshchi nesovmestnie? (Znachenie idey Vyach. Ivanova dlya sovremennoy Rossii) [Athens and Jerusalem: Two Incompatible Things? (Significance of Vyach. Ivanov’s Ideas for Modern Russia)] // Vyach. Ivanov. Issledovaniya i materialy [Vyach. Ivanov. Studies and Materials]. Issue 1. St. Petersburg: Pushkinskiy Dom, 2010. P. 65-72.
    Dobrokhotov A. Tema bytiynogo dara v melopee V. I. Ivanova Chelovek [The Theme of Existential Gift in V. I. Ivanov’s Melopoeia Man] // Simvol. Zhurnal khristianskoy kultury. Paris – Moscow: St. Thomas Institute of Philosophy, Theology and History, 2008. Issue 53-54. P. 791-801.
    Dorofeev D. Y. Chelovek v ekstaze [A Person in an Ecstasy] // Vestnik RKhGA. 2004. Issue 5. P. 73-92.
    Dostoevsky F. M. Complete works in 30 vol. Vol. 20. St. Petersburg: Nauka, 1980.
    Dzutseva N. V. Vremya zavetov: Problemy poetiki i estetiki postsimvolizma [The Time of Vows: Problems of Poetics and Aesthetics of Postsymbolism]. Ivanovo: IGU, 1999.
    Ern V. O velikolepii i skeptitsizme (K kharakteristike adogmatizma) [On Magnificence and Skepticism (Characterizing Adogmatism)] // Khristianskaya mysl (Kiev). 1917. Issue 3-4. P. 163-186.
    F. A. Stepun – A. L. Bemu / Publ. V. Yantsen // Gustav Shpet i ego filosofskoe nasledie: U istokov semiotiki i strukturalizma [Gustav Shpet and his Philosophical Heritage: at the Origins of Semiotics and Structuralism] / Ed. T. G. Shchedrin. Moscow: ROSSPEN, 2010. P. 497-502.
    Fedotov G. O Sv. Dukhe v prirode i culture [On the Holy Spirit in the Nature and Culture] // Put’ (Paris). 1932. Issue 35. P. 3-19.
    Florovsky V. V. Puti russkogo bogosloviya [The Ways of Russian Theology]. 2nd edition. Paris: Ymca-Press, 1981.
    Gertsyk E. O Tantale Vyacheslava Ivanova [On Vyacheslav Ivanov’s Tantal] // Voprosy zhizni. 1905. Issue 12. P. 163-175.
    Gertsyk E. Memoirs. Paris: Ymc-Press, 1973.
    Gofman V. Yazyk simvolistov [The Symbolists’ Language] // Literaturnoe nasledstvo [Literary Heritage]. Vol. 27/28. Moscow: Zhurnalno-gazetnoe ob’edinenie, 1937. P. 54-105.
    Golosovker Y. E. Mif moey zhizni. Interesnoe [The Myth of my Life. Interesting Matters] // Voprosy filosofii. 1989. Issue 2. P. 106-143.
    Goran V. P. Drevnegrecheskaya mifologema sud’by [The Ancient Greek Mythologema of Destiny]. Novosibirsk: Nauka, 1990.
    Gornfeld A. G. Novie slovechki i starie slova [New Buzzwords and Old Words]. St. Petersburg: Kolos, 1922.
    Gorodetsky S. Blizhayshaya zadacha russkoy literatury [The Immediate Task of Russian Literature] // Zolotoe runo. 1909. Issue 4. P. 93-101.
    Gotika: Arkhitektura. Skulptura. Zhivopis’ [Gothic: Architecture. Sculpture. Painting] / Ed. Rolf Toman; trans. from German by A. Bleyz. Espеrasa: H. F. Ullmann, Tandem Verlag GmbH, 2004.
    Grek A. G. Slovesnaya igra kak tvorchestvo (Po materialam perepiski Vyach. Ivanova i O. Shor) [Puns as Creative Work (A Case Study of the Correspondence between Vyach. Ivanov and O. Shor)] // Logicheskiy analiz yazyka. Konceptualnie polya igry [Logical Analysis of Language. Conceptual Fields of the Game]. Moscow: Indrik, 2006. P. 261-274.
    Gudzy N. K. Tyutchev v poeticheskoy kulture russkogo simvolizma [Tyutchev in the Poetic Culture of Russian Symbolism] // Akademiya nauk SSSR. Izvestiya po russkomu yazyku i slovesnosti [Academy of Sciences of the USSR. New Papers on the Russian Language and Literature]. Vol. 3. St. Petersburg: AN SSSR, 1930. P. 465-549.
    Gulyga A. V. Estetika istorii [Aesthetics of History]. Moscow: Nauka, 1974.
    Gulyga A. V. Iskusstvo istorii [Art of History]. Moscow: Nauka, 1980.
    Isupov K. G. Russkaya estetika istorii [Russian Aesthetics of History]. St. Petersburg: RKhGA, 1990.
    Isupov K. G. Simvolizm i germenevtika [Symbolism and Hermeneutics]. Vol. 1. Siedlce: Instytut Kultury i Badaґ Literackich im. Franciszka Karpiґskiego (Opuscula Slavica Sedlcensia / Red. Roman Mnich i Roman Bodryk), 2012.
    Ivanov Vyach. K voprosu ob orfograficheskoy reforme [On the Spelling Reform]. Archimandrite Methodius (Velikanov), a member of orthographic committee. K voprosu o reforme russkogo pravopisaniya [On the Reform of Russian Spelling]. St. Petersburg, 1905 // Voprosy zhizni. 1905. Issue 9. P. 254-256.
    Ivanov Vyacheslav. Collected works. Vol. 1. Brussels: Foyer Oriental Chrеtien, 1971.
    Ivanov Vyacheslav. Collected works. Vol. 4. 1987.
    Ivanov Vyacheslav. Stikhotvoreniya. Poemy. Tragediya [Poems. Tragedy]. In 2 books. St. Petersburg: Universitetskiy proekt, 1995.
    Izmaylov A. A. Nepomernie pretenzii [Immoderate Claims] // Novaya illyustratsiya. 1903. Issue 6. P. 45-47.
    Kantor V. K. Pered litsom russkoy istorii ХХ stoletiya (Sergey Averintsev i Vyacheslav Ivanov) [In the Face of the Russian History of the 20th Century (Sergey Averintsev and Vyacheslav Ivanov)] // Voprosy literatury. 2003. Issue 4. P. 331-343.
    Kartsevsky S. Yazyk, voyna, revolyutsiya [Language. War. Revolution]. Berlin: Russkoe universitetskoe izd., 1923.
    Kosmos detstva [Space of Childhood] / Ed., foreword and comments by K. G. Isupov; afterword by A. A. Gryakalov. Moscow: Universitetskiy proekt, 2009.
    Kostetsky V. V. Ekstaz kak fenomen kultury. Filosofskiy analiz transtsendentalnogo sub’ekta [Ecstasy as a Cultural Phenomenon. Philosophical Analysis of a Transcendental Subject]. Synopsis of a thesis in candidacy for Doctor of Arts. Tyumen: TGU, 1966.
    Kostetsky V. V. Chelovek v ekstaze. Opyt filosofskogo osmysleniya [A Person in an Ecstasy: Philosophical Comprehension]. Ekaterinburg: Ekaterinburgskoe URO RAN, 2000.
    Kostetsky V. V. O terminologii izmenennykh sostoyaniy soznaniya [On Terminology of Modified Conscious States] // Izmenennie sostoyaniya soznaniya [Modified Conscious States] / Ed. A. Sekatsky. St. Petersburg: SPbGU, 2006. P. 66-76.
    Krokhina N. P. Sofiynost’ i ee konnotatsii (ontologizm – kosmizm – eskhatologiya) v russkoy mysli i literature XIX i rubezha XIX-XX vv. [Sophianity and its Connotations (Ontologism – Cosmism – Eschatology) in the Russian Thought and Literature in the 20th Century and between the 19th-20th Centuries]. Ivanovo: IGU, 2010.
    Kruzhok poezii v zapisi Feygi Kogan [Poetry Circle in Feiga Kogan’s reports] / Publ., foreword and notes by A. Shishkin // Europa Orientalis. Т. 2 (21). Salerno: Dipartimento di Studi Umanistici – Universit` di Salerno, 2002. P. 115-170.
    Kulle Viktor. Palimpsest. Moscow: Bagaryatsky, 2001.
    Lashov V. V. Metafizika russkoy literatury Lva Shestova [Metaphysics of Russian Literature in Lev Shestov’s Works]. Thesis in candidacy for Doctor of Philosophy. Moscow: MGU. 2011.
    Lavdzhoy A. A. Velikaya tsep’ bytiya: Istoriya idei [The Great Chain of Existence: The History of an Idea] (1938). Moscow: Dom intellektualnoy knigi, 2001.
    Makovsky S. Vyach. Ivanov v Rossii [Vyach. Ivanov in Russia] (1952) // Vospominaniya o Serebryanom veke [Reminiscences of the Silver Age] / Ed., foreword and comments by V. Kreid. Moscow: Respublika, 1993. P. 114-129.
    Mantegazza P. Ekstazy cheloveka [Human Ecstasy]. In two parts / Trans. from Italian by N. Leinenberg. St. Petersburg: Izd. F. Pavlenkov, 1890.
    Marchenko Oleg. Simvolika Serdtsa v razmyshleniyakh Vyach. Ivanova, V. Erna i o. Pavla Florenskogo: Nekotorie zamechaniya [Symbolic of the Heart in Vyach. Ivanov’s, V. Ern’s and F. Pavel Florensky’s Reflections: A Few Notes] // Rossica Lublinensia. Т. VII. «Zycie serca»: duch – dusza – ciaѓo i relacja Ja – Ty w literaturze I kulturze rosyjskiej XX-XXI wieku w kontekёie europejskim. Lublin: UMCS, 2012. S. 49-61.
    Mitskevich D. N. Realiorizm Vyacheslava Ivanova [Vyacheslav Ivanov’s Realiorism] // Khristianstvo i russkaya literatura: Vzaimodeystvie etnokulturnykh i religiozno-eticheskikh traditsiy v russkoy mysli i literature [Christianity and Russian Literature: Interaction of Ethnocultural, Religious and Ethical Traditions in Russian Thought and Literature]. Collected works 6. St. Petersburg: Nauka, 2010. P. 254-342.
    Nikolaev N. I. Sud’ba idei Tret’ego Vozrozhdeniya [Destiny of the Idea of the Third Renaissance] // MOYSEION: professoru Aleksandru Iosifovichu Zaytsevu ko dnyu semidesyatiletiya [To the 70th Birth Anniversary of Aleksandr Iosifovich Zaytsev]. St. Petersburg: SPbGU, 1997. P. 343-350.
    Orshansky I. G. Entuziazm i ekstaz [Enthusiasm and Ecstasy] // Brockhaus and Efron Encyclopaedic Dictionary in 86 vols. (82 vol. and 4 supp.). Vol. 80. St. Petersburg, 1904. P. 875-876.
    Ovsyaniko-Kulikovsky D. N. Opyt izucheniya vakhicheskikh kultov indoevropeyskoy drevnosti v svyazi s rolyu ekstaza na rannikh stupenyakh razvitiya obshchestvennosti [A Study of the Bacchic Cults of Indo-European Antiquity in Connection with the Role of Ecstasy in the Early Stage of Society Development]. Odessa: Print works by P. A. Zelensky, 1883. Part 1.
    Pelipenko A. A., Khachaturyan V. M. Ekstaticheskie ritualy, tekhniki i vremennie izmeneniya sub’ekta v religioznoy istorii [Ecstatic Rituals, Procedures and Temporal Changes of a Subject in Religious History] // Sub’ekt vo vremeni socialnogo bytiya [A Subject and the Time of Social Existence]. Moscow: Nauka, 2006. P. 568-586.
    Ponyatie sud’by v kontekste raznykh kultur [The Concept of Destiny in Different Cultures]: Collected articles. Moscow: Nauka, 1994.
    Poetika palimpsesta v lirike XX veka (na primere poeticheskikh proizvedeniy A. Kushnera i D. Samoylova) [Poetics of Palimpsest in the 20th-Century Poetry (Case Study of A. Kushner’s and D. Samoylov’s Poetry)] // URL: http://otkrytie.edu.yar.ru/discover/ 99/ s1/1a.html.
    Shaytanov I. Palimpsest [Palimpsest] // Literaturnoe obozrenie. 1982. Issue 5. P. 47-49.
    Simvol. Zhurnal khristianskoy kultury. Paris – Moscow: St. Thomas Institute of Philosophy, Theology and History, 2008. Issue 53-54.
    Skovoroda Grigory. Complete academic works / Ed. by prof. Leonid Ushkalov. Kharkov: Maydan, 2010.
    Sycheva S. G. Lev Shestov i Vyach. Ivanov – velikolepie upadka [Lev Shestov and Vyach. Ivanov – Decay Magnificence] // Izvestiya Tomskogo Politekhnicheskogo un-ta. Tomsk: TGU, 2010. Issue 6. Т. 317. P. 97-100.
    Takho-Godi A. A. Zhizn’ kak stsenicheskaya igra v predstavlenii drevnikh grekov [Ancient Greeks’ Vision of Life as a Stage Play] // Iskusstvo slova [The Art of Writing]. Moscow: Nauka, 1973. P. 306-313.
    Titarenko S. D. Faust nashego veka: Mifopoetika Vyacheslava Ivanova [Faust of Our Century: Vyacheslav Ivanov’s Mythopoetics]. St. Petersburg: ID Petropolis, 2012.
    Troitsky V. P. Kak narechesh’, tak i obrechesh’ (Onomatodoksiya v tvorcheskoy biografii Vyach. Ivanova) [As You Call It So Shall You Doom It (Onomatodoxy in Vyach. Ivanov’s Creative Work)] // Vyacheslav Ivanov: Tvorchestvo i sud’ba [Vyacheslav Ivanov: Work and Destiny]. P. 81-87.
    Troitsky V. P. Parerga i paralipomena (Stat’ya Vyacheslava Ivanova Nash yazyk – publikatsiya, kommentarii i razmyshleniya) [Parerga and Paralipomena (Vyacheslav Ivanov’s Article Our Language – Publication, Comments and Reflections)] // Vyacheslav Ivanov: Tvorchestvo i sud’ba [Vyacheslav Ivanov: Work and Destiny]. P. 203-226.
    Troitsky V. P. Pomestniy Sobor 1917-1918 gg. i delo o tserkovno-bogosluzhebnom yazyke [Church Council of 1917-1918 and the Case of Liturgical Language] // Bogosluzhebniy yazyk Russkoy Tserkvi... [Liturgical Language of the Russian Church...]. P. 137-148.
    Tsvetaeva M. I. Collected works in 7 vols. Vol. 5/2. Moscow: Ellis Luck, 1994.
    V. F. Ern: pro et contra. Antologiya [Anthology] / Ed., foreword, comments, bibl. by A. A. Ermichev. St. Petersburg: RKhGA, 2006.
    Vasiliev S. V. Traditsii drevnegrecheskoy arkhaiki v dukhovnoy zhizni Rossii kontsa XIX – nachala XX veka. Dis. <...> kand. kulturolog. nauk [Traditions of the Ancient Greek Antiquity in the Russian Spiritual Life in the Late 19th – early 20th Centuries. Thesis in candidacy for Candidate of Culturology]. Moscow: The State Academy of Slavic Culture, 2006.
    Vekhi. Iz glubiny: Sbornik statey o russkoy revolyutsii [Landmarks. From the Depth: Collected Articles on the Russian Revolution]. Moscow: Pravda, 1991.
    Vinokur G. O. Kultura yazyka [Culture of Language]. 2nd edition. Moscow: Federatsiya, 1929.
    Voloshin M. Liki tvorchestva [The Faces of Creation]. St. Petersburg: Nauka, 1988.
    Vyach. Ivanov: pro et contra. Antologiya [Anthology] in 2 vols. / Ed. K. G. Isupov, A. B. Shishkin; foreword by A. B. Shishkin; comments by the group of authors. Vol. 1. St. Petersburg: RKHGA, 2015.
    Worringer W. R. Formprobleme der Gothik. Munich: R. Piper, 1911.
    Zhivov V. Yazyk i revolyutsiya. Razmyshleniya nad staroy knigoy A. M. Selishcheva [Language and Revolution. Reflections on A. M. Selishchev’s Old Book] // Otechestvennie zapiski. 2005. Issue 2. P. 175-200.