Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Теория: проблемы и размышления
    Рубрика: «Традиция» русского формализма
    Страницы: 30-47
    Автор: Михаил Павлович ОДЕССКИЙ, доктор филологических наук, профессор, заведующий кафедрой литературной критики факультета журналистики Института массмедиа РГГУ. Сфера научных интересов – русская литература XVII-XX веков. Автор книг «Поэтика русской драмы: первая половина XVII – первая треть XVIII века» (2004), «Граф Дракула: опыт описания» (2009; в соавторстве с Т. Михайловой), а также ряда статей по русской и зарубежной литературе. Email: modessky@mail.ru.
    Author: Mikhail Pavlovich ODESSKY, Doctor of Philology, professor, head of Literary Criticism Department of the Faculty of Journalism at the Mass-Media Institute of the Russian State University for the Humanities. His academic interests include Russian literature of the 17th-20th centuries. Author of books The poetics of Russian drama: first half of the 16th up to 1730s [Poetika russkoy dramy: pervaya polovina XVII – pervaya tret’ XVIII veka] (2004), Count Dracula: An Experimental Study [Graf Drakula: Opyt opisaniya] (2009; with T. Mikhaylova), as well as a number of articles on Russian and foreign literature. Email: modessky@mail.ru.
    Название: Гностический след в «Исторической поэтике»
    Title: Features of Gnosticism in Historical Poetics
    Аннотация: В статье «Историческая поэтика» А. Веселовского сопоставляется с его ранними работами о миграции библейских апокрифов. Веселовский указал на связь апокрифов с гностическими сектами и акцентировал мировоззренческое значение гностической доктрины о дуализме добра и зла. Однако интерес ученого к гностицизму не ограничивается работами об апокрифах; его следы можно увидеть также в «Исторической поэтике» (например, в учении о мотивах).
    Abstract: The article examines the philosophical component of A. Veselovsky’s Historical Poetics, referred to by the author as ‘the issue of religious dualism, of the antagonism of the good and evil identities’. In his relatively early monograph Slavic Tales of Solomon and the Centaur and the Western Myths of Morolf and Merlin [Slavyanskie skazaniya o Solomone i Kitovrase i zapadnie legendy o Morolfe i Merline], while considering migration of literary plots, he comes to the conclusion that gnostic teachings (predominantly that of the Slavic sect of bogomils) had a decisive impact on the Western Europe and Kievan Rus’. The scholar even went as far as to state that the dualistic doctrines had become Slavs’ first important contribution to ‘general European life’. Veselovsky later suggested that ‘the bogomil doctrine, being a more recent heresy, was drawing on ancient teachings and myths already in circulation’, i. e. he conceded a polygenetic origin of migrating plots. Given this standpoint, Veselovsky’s theory of motifs in his Historical Poetics can be read as interpretation of the laws of literary evolution, resulting in a ‘dualistic’ text which incorporates ‘non-dualistic’ motifs. Notably, Veselovsky’s unfading interest in Gnosticism cast a significant influence on ideological quests of the Russian Silver Age authors (A. Remizov).
    Ключевые слова / Keywords: А. Веселовский, историческая поэтика, гностицизм, дуализм, библейские апокрифы, A. Veselovsky, historical poetics, Gnosticism, dualism, biblical apocrypha.
    Фрагмент
    Научное наследие Александра Николаевича Веселовского обильно и многосторонне. В последние 15-20 лет для издания и осмысления его сочинений сделано в общем немало. Достаточно вспомнить тома, выходящие в серии «Русские Пропилеи» ([Веселовский. Избранное... 2006], [Веселовский 2010], [Веселовский 2013]). Более того, название серии – а книги Веселовского также включались в серии «Антология мысли» [Веселовский 2001] и «Philosophy» [Веселовский. Народные...]! – демонстрирует: классика филологии XIX столетия теперь не только не игнорируют, но и воспринимают как мыслителя и достояние отечественной культуры. Закономерно, что в статье И. Шайтанова, предваряющей росспэновский том 2006 года, среди «собеседников» А. Веселовского неожиданно возникает – наряду с предсказуемыми авторами работ по эстетике и литературоведению – Герман Коген, тогда начинающий философ, а в будущем основатель знаменитой Марбургской школы [Шайтанов. Классическая... 27-29].
    В данной статье предпринята попытка дополнительно выявить ускользающую мировоззренческую компоненту грандиозной «Исторической поэтики», что в очередной раз позволяет усомниться в правомерности привычного именования Веселовского «позитивистом и эмпириком по своему умственному складу» [Гудзий: 23]. Имеется в виду то, что сам ученый определил в письме Л. Майкову как «вопрос о религиозном дуализме, о противоположности доброго и злого начала» [Веселовский 1999: 281].
    Б. Энгельгардт назвал «Историческую поэтику» Веселовского «единой “книгой” высшего научного синтеза»:
    К созданию такой книги он и стремился всю жизнь, частью сознательно, частью бессознательно, влекомый таинственным инстинктом гениального ученого. Вот почему в самом ходе его исследований чувствуется огромная внутренняя закономерность, какой-то словно заранее обдуманный план: к каждому частному вопросу, «мелкому факту», он подходит с затаенною мыслью о его значении для будущего окончательного обобщения [Энгельгардт: 13-14].
    Но и тема «религиозного дуализма» приковывала внимание ученого в течение десятилетий, а громко заявлена она была в докторской диссертации – внушительной монографии «Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине» (опубликована в 1872 году).
    Сочинения Веселовского трудны для чтения. Даже пропагандист наследия Веселовского В. Жирмунский вслед за списком достоинств его научного стиля предъявляет к нему же претензии: «Сравнение литературных сюжетов иногда открывает широкую перспективу культурного общения, формирования идеологий на основе общественных отношений; но часто оно превращается в простое нагромождение материала и чисто формальное сопоставление аналогичных “странствующих сюжетов”» [Жирмунский: XV]. Такого рода недостатки частично признал и сам автор (июль 1887 года, письмо Л. Майкову):
    Вы говорите, что я не люблю вещей законченных; я позволю себе поправить: зализанных (технический термин живописи), т. е. таких, в которых впечатление целостности достигается не внутренними, органическими путями, а внешними, стилистическими, фразой. Последнего я не люблю, а до законченности первого рода охоч. Если я сам не стремлюсь к ней в своих писаниях, то это дело скорее сюжетов, с которыми я привык водиться, чем вкуса и расположения [Веселовский 1999: 284].
    На первый взгляд, монография «Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине» относительно «легкая» и в мировоззренческом плане вполне нейтральная, хотя, разумеется, претендует на научную и методологическую новизну. Вслед за филологами, которые в полемике с мифологической школой начали практиковать теорию заимствований (Т. Бенфей, А. Пыпин и др.), Веселовский ее развивает и уточняет, прилагая к новому материалу: «Самый метод и приемы исследования недостаточно выяснены, а между тем материалы сравнения разбросаны в широких географических границах, от Востока до крайнего Запада» [Веселовский 2001: 24].
    Выбрав в качестве материала легендарные деяния царя Соломона (не включенные в канонический текст Библии) – мудрые судебные решения, борьбу с демоном, матримониальные беды, – ученый предложил оригинальную концепцию их генезиса, миграции из одной культуры в другую и сопутствующей литературной трансформации. В развитие инициативы Бенфея Веселовский возвел изучаемые легенды к индийским сказаниям о царе Викрамадитье, которые, попав в Персию эпохи Сасанидов (III-VII века), были там усвоены еврейской культурой и применены к образам мудрого царя Соломона и демона Асмодея:
    Разбирая талмудическую легенду о Соломоне и Асмодее, мы нашли в ней черты индийских сказаний о Викрамадитье и неоспоримые следы иранского эпоса. Надо было объяснить это сходство, и мы думаем, что нашли объяснение в продолжительном влиянии иранской культуры на еврейскую, с другой стороны – в религиозном синкретизме эпохи Сасанидов, в широком общении еврейских, парсийских, буддистских, даже христианских идей, из которого вышли те смешанные учения, те характерные ереси, которых более известным представителем является манихейство [Веселовский 2001: 166-167].
    Следующим этапом миграции легенды, теперь неразрывно связанной с Библией, стала Византия, сыгравшая
    не последнюю роль в истории того общения Востока и Запада, которую мы изучаем. Она была на стороне между Европой и Азией; это было ее естественное призвание. Некоторые указания, добытые мной из моей специальной работы, дают мне право утверждать, что общение это было преимущественно литературного характера и что оно сопровождалось и поддерживалось общением религиозным. Представителями последнего были те синкретические ереси, которые к основам христианства примешали религиозные понятия Ирана и буддистским легендам давали псевдохристианскую окраску. Эти ереси коснулись почвы Византии прежде, чем проникли в Европу, куда они приносили свои двоеверные учения и вместе с ними новый легендарный материал [Веселовский 2001: 26].
    Византия передала легенду южным и восточным славянам, где она нашла выражение в книжных повестях и в фольклоре (духовные стихи, сказки и т. д.), а также – западноевропейским литературам. Славяне запомнили демонического антагониста библейского царя под именем могущественного Кентавра-Китовраса, а Западная Европа – под именем Морольфа, «потешника и балагура» [Веселовский 2001: 285]. Концепция Веселовского венчалась эффектной гипотезой о том, что именно царь Соломон и Морольф (а не персонажи кельтского фольклора) стали прототипами короля Артура и волшебника Мерлина:
    От легенды до легенды Соломон прошел перед нами со своими демоническими противниками: Асмодеем, Китоврасом и Морольфом, которые менялись сообразно со стилем самого рассказа, принужденного служить самым разнообразным целям. В романе об Артуре и Мерлине мы почти потеряли всякую связь с рассказом, от которого отправилось сравнение, и последняя историческая нить выпала из рук: не только преобразился еще раз противник Соломона, но сам Соломон заменен каким-то неведомым царем Артуром [Веселовский 2001: 370].
    Таким образом, «Славянские сказания о Соломоне и Китоврасе и западные легенды о Морольфе и Мерлине» – образцовое сочинение филолога-энциклопедиста, демонстрирующего новый метод, привлекающего неизвестный материал и приходящего к неожиданным выводам[1]. В этом качестве монография заняла подобающее место в обзорах отечественной медиевистики. Однако, рассматривая сочинение Веселовского в историческом контексте и прибегая к процедуре «медленного чтения», неизбежно обнаруживаешь другой, мировоззренческий план.
    Литература
    Азадовский М. К. История русской фольклористики. В 2 тт. Т. 2. М.: РГГУ, 2013.
    Веселовский А. Н. Избранные труды и письма / Отв. ред. П. Р. Заборов. СПб.: Наука, 1999.
    Веселовский А. Н. Мерлин и Соломон: Избранные работы. М.: ЭКСМО-Пресс; СПб.: Terra Fantastica, 2001. (Серия «Антология мысли»).
    Веселовский А. Избранное: Историческая поэтика / Вступ. ст., коммент., сост. И. О. Шайтанова. М.: РОССПЭН, 2006. (Серия «Русские Пропилеи»).
    Веселовский А. Н. Народные представления славян. М.: АСТ: АСТ МОСКВА, 2006. (Серия «Philosophy»).
    Веселовский А. Избранное: На пути к исторической поэтике / Сост., послесл., коммент. И. О. Шайтанова. М.: Автокнига, 2010. (Серия «Русские Пропилеи»).
    Веселовский А. Избранное: Эпические и обрядовые традиции / Сост. Т. В. Говенько. М.: РОССПЭН, 2013. (Серия «Русские Пропилеи»).
    Грачева А. М. Алексей Ремизов и древнерусская культура. СПб.: Дмитрий Буланин, 2011.
    Гудзий Н. К. История древней русской литературы. М.: Гос. учебно-педагогическое изд., 1945.
    Досталь М. Ю. Славянский съезд 1867 г. в С.-Петербурге и Москве // Славянское движение XIX-XX веков: съезды, конгрессы, совещания, манифесты, обращения. М.: Институт славяноведения и балканистики РАН, 1998. С. 95-112.
    Жакова Н. К. Тютчев и славяне. СПб.: СПбГУ, 2001.
    Жирмунский В. М. А. Н. Веселовский (1838-1906) // Веселовский А. Н. Избранные статьи. Л.: Художественная литература, 1939. С. V-XXIV.
    Кацис Л., Одесский М. «Славянская взаимность»: Модель и топика. Очерки. М.: Regnum, 2011.
    Мелетинский Е. М. Средневековый роман: Происхождение и классические формы. М.: Наука, 1983.
    Пыпин А. Н. Панславизм в прошлом и настоящем. М.: Граница, 2002.
    Федотов Г. П. Стихи духовные: (Русская народная вера по духовным стихам) / Коммент., подгот. текста А. Л. Топоркова. М.: Гнозис, 1991.
    Шайтанов И. О. Классическая поэтика неклассической эпохи // Веселовский А. Избранное: Историческая поэтика. С. 5-50.
    Шайтанов И. О. О структуре и принципах настоящего издания // Веселовский А. Избранное: Историческая поэтика. С. 50-52.
    Энгельгардт Б. М. Александр Николаевич Веселовский. Пг.: Колос, 1924.
    Kemper D. Veselovskijs Verfahren der «historischen Induktion»: Nebst einer Bibliographie seiner deutschsprachigen Publikationen // Die russische Schule der historischen Poetik / Hrsg. von D. Kemper. Mtnchen: Wilhelm Fink, 2013. S. 155-176.
 
    Bibliography
    Azadovsky M. K. Istoriya russkoy folkloristiki [History of Russian Folkloristics]. In 2 vols. Vol. 2. Moscow: RGGU, 2013.
    Dostal M. Y. Slavyanskiy s’ezd 1867 g. v S.-Peterburge i Moskve [Slavic Conference of 1867 in St. Petersburg and Moscow] // Slavyanskoe dvizhenie XIX-XX vekov: s’ezdy, kongressy, soveshchaniya, manifesty, obrashcheniya [Slavic Movement in the 19th-20th Centuries: Conferences, Congresses, Meetings, Manifests, Statements]. Moscow: The Institute for Slavic and Balkan Studies RAN, 1998. P. 95-112.
    Engelgardt B. M. Alekandr Nikolaevich Veselovsky. Petrograd: Kolos, 1924.
    Fedotov G. P. Stikhi dukhovnie: (Russkaya narodnaya vera po dukhovnym stikham) [Spiritual Poems: (Russian Folk Belief Viewed through Spiritual Poems)] / Comments, text preparation by A. L. Toporkova. Moscow: Gnozis, 1991.
    Gracheva A. M. Aleksey Remizov i drevnerusskaya kultura [Aleksey Remizov and Old Russian Culture]. St. Petersburg: Dmitry Bulanin, 2011.
    Gudzy N. K. Istoriya drevney russkoy literatury [History of Old Russian Literature]. Moscow: Gos. uchebno-pedagogicheskoe izd., 1945.
    Katsis L., Odessky M. Slavyanskaya vzaimnost’: Model i topika. Ocherki [Slavic Mutuality: Model and Topography. Essays]. Moscow: Regnum, 2011.
    Meletinsky E. M. Srednevekoviy roman: Proiskhozhdenie i klassicheskie formy [The Medieval Novel: Origin and Classic Forms]. Moscow: Nauka, 1983.
    Pypin A. N. Panslavizm v proshlom i nastoyashchem [Pan-Slavism in the Past and Present]. Moscow: Granitsa, 2002.
    Shaytanov I. O. Klassicheskaya poetika neklassicheskoy epokhi (Classical Poetics of Non-Classical Epoch)] // Veselovsky A. Izbrannoe: Istoricheskaya poetika [Selected works: Historical Poetics] / Ed., foreword, comments by I. O. Shaytanov. Moscow: ROSSPEN, 2006. (Russian Propylaeum Series). P. 5-50.
    Shaytanov I. O. O strukture i printsipakh nastoyashchego izdaniya [On the Structure and Principles of the Volume in Hand] // Veselovsky A. Izbrannoe: Istoricheskaya poetika [Selected works: Historical Poetics]. P. 50-52.
    Veselovsky A. N. Izbrannie trudy i pis’ma [Selected works and letters] / Ed. P. R. Zaborov. St. Petersburg: Nauka, 1999.
    Veselovsky A. N. Merlin i Solomon: Izbrannie raboty [Merlin and Solomon: Selected works]. Moscow: EKSMO-Press; St. Petersburg: Terra Fantastica, 2001. (Anthology of Thought Series).
    Veselovsky A. Izbrannoe: Istoricheskaya poetika [Selected works: Historical Poetics] Moscow: ROSSPEN, 2006. (Russian Propylaeum Series).
    Veselovsky A. N. Narodnie predstavleniya slavyan [The Slavic World Outlook]. Moscow: AST: AST MOSCOW, 2006. (Philosophy Series).
    Veselovsky A. Izbrannoe: Na puti k istoricheskoy poetike [Selected works: on the Way to Historical Poetics] / Ed., afterword, comments by I. O. Shaytanov. Moscow: Avtokniga, 2010. (Russian Propylaeum Series).
    Veselovsky A. Izbrannoe: Epicheskie i obryadovie traditsii [Epic and Ritual Traditions] / Ed. T. V. Goven’ko. Moscow: ROSSPEN, 2013. (Russian Propylaeum Series).
    Zhakova N. K. Tyutchev i slavyane [Tyutchev and the Slavs]. St. Petersburg: SPbGU, 2001.
    Zhirmunsky V. M. A. N. Veselovsky (1838-1906) // Veselovsky A. N. Izbrannie statii [Selected articles]. St. Petersburg: Khudozhestvennaya literatura, 1939. P. V-XXIV.