Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Литературное сегодня
    Рубрика: Метафизические мотивы в современной литературе
    Страницы: 81-101
    Автор: Анаит Суреновна ГРИГОРЯН, прозаик, литературный критик. Окончила биолого-почвенный и филологический факультеты СПбГУ, кандидат биологических наук. Сфера научных интересов – современная русская литература, проза, драматургия. Автор ряда статей по указанной проблематике, опубликованных в толстых литературных журналах. Email: 1875-1955@mail.ru.
    Author: Anait Surenovna GRIGORYAN, a prose writer and literary critic, graduated from the biology and soil sciences and philological faculties of Saint-Petersburg State University and holds a post-graduate degree in biology. Her academic interests include the modern Russian literature, prose, dramaturgy. Publisher of a number of papers on the aforementioned topics in several ‘thick’ literary journals. Email: 1875-1955@mail.ru.
    Название: Дойти до дна ада: Достоевский, Сологуб, Мамлеев
    Title: To Hit the Hell’s Rock Bottom: Dostoevsky, Sologub, Mamleev
    Аннотация: Статья посвящена особенностям творчества Ю. Мамлеева и исследованию природы «метафизического реализма», а также взаимосвязи текстов Мамлеева с текстами его литературных предшественников, прежде всего Ф. Достоевского и Ф. Сологуба. В центре авторского внимания находится роман «Шатуны» – как квинтэссенция философии писателя, чья цель заключается в том, чтобы, обозначив собственную преемственность с «подпольными» романами Достоевского и «Мелким бесом» Сологуба, исчерпать зло, обнаруженное ими, до предела и прорвать пелену мрака, окутывающую человеческую душу.
    Abstract: A. Grigorian’s article looks at intertextual relations between the works by Y. Mamleev, A. Bely, F. Sologub and F. Dostoevsky. It is particularly concerned with Mamleev’s novel The Sublimes [Shatuny], whose textual origins include Dostoevsky’s ‘underground’ novels, the fact already discussed in detail by several papers, as well as A. Bely’s Silver Dove [Serebryaniy Golub’] and F. Sologub’s Petty Demon [Melkiy Bes], whose textual influence have not been previously examined in such detail. The article demonstrates that Mamleev’s novel progresses from negativity towards positive answers to the metaphysical questions raised by his predecessors in their works. Essentially, according to the author, Mamleev sets out to claim his work’s succession to Dostoevsky’s ‘underground’ novels and Sologub’s Petty Demon, exhaust the evil they had identified, and pierce the dark shroud afflicting the human soul.
    Ключевые слова / Keywords: А. Белый, Ф. Достоевский, Ю. Мамлеев, Ф. Сологуб, «Шатуны», метафизический реализм, философия писателя, Y. Mamleev, A. Bely, F. Dostoevsky, F. Sologub, metaphysical realism, a novelist’s philosophy, intertextual relations.
    Фрагмент
    Причиной его смертоносного желания была нарастающая,
бурная потребность прорваться в потустороннее.
    Юрий Мамлеев. Шатуны
    В предисловии к роману «Шатуны» Юрий Мамлеев пишет:
    Для меня «Шатуны» были и остаются романом-загадкой. Никакие интерпретации, даже взятые вместе, не исчерпывают его. Он имеет слишком глубокое дно, он – самодовлеющ...
    В этом замечании, которое само по себе можно считать своеобразной интерпретацией, есть, по всей видимости, некоторая доля авторского лукавства, желание уйти от истолкования текста (в том числе – литературоведческого; а принимая во внимание творческий метод Мамлеева, который сам писатель назвал «метафизическим реализмом», литературоведческого в первую очередь, поскольку все «метафизическое» отрицает академические трактовки как профанические), заведомое отрицание правомерности любого объяснения и даже их совокупности. Действительно, несмотря на то, что Мамлеев в настоящее время практически признан классиком русской литературы и о его творчестве уже опубликовано множество статей и защищено несколько диссертаций, оно остается не вполне исследованным и даже загадочным. Благодаря работам Р. Семыкиной, высоко оцененным самим писателем, наиболее глубоко проанализированы связи текстов Мамлеева с произведениями Достоевского: так, исследовательница указывает, что в творчестве Достоевского рождаются архетипы «подпольного» человека и особого метафизического мира – «подполья», которые в дальнейшем широко эксплуатируются писателями XX-XXI веков, в том числе и Мамлеевым.
    Истоки «метафизического реализма Ю. Мамлеева, – пишет Семыкина в своей докторской диссертации, – в “реализме в высшем смысле” Достоевского, изображающем не видимые процессы и явления исторической действительности, а скрытые, тайные, творящиеся в глубинных недрах мира и человека, прозревающем сквозь реальное более реальное, постигающем высшие реальности “в символах низшего мира”» [Семыкина 2008: 283].
    Как у Достоевского, так и у Мамлеева герой – человек, стремящийся к выходу за пределы материального мира, к постижению некоего внутреннего духовного космоса:
    Сочинения Ю. Мамлеева перенасыщены цитированием, погружены в широчайший культурно-художественный контекст. В его произведениях обнаруживаются следы разных веков и литературных традиций. Явственна, например, связь с традицией античной мениппеи («Свадьба», «Крутые встречи») и с традицией карнавально-смехового гротеска, с карнавальной идеей близости пира и смерти («Свадьба») Заметны влияния готической школы ужасов и зарубежного романтизма – Гофмана, Э. По. И, разумеется, особенно очевидно влияние русской реалистической фантастики: здесь можно найти отклик на «Гробовщика» и «Пир во время чумы» А. С. Пушкина, на «Записки сумасшедшего» и «Мертвые души» Н. В. Гоголя, но более всего на тексты Ф. М. Достоевского [Семыкина 2007: 86].
    Сам Мамлеев также постоянно намекает на связи своих текстов с творчеством Достоевского: его герои – искатели выхода в инобытие – регулярно устраивают «сеансы тайной магии с чтением Достоевского», на стенах их мрачных, узких, похожих на гробы комнат развешаны портреты классика, и даже самый невнимательный читатель тотчас догадается, что персонаж «Шатунов» Алексей Христофоров – пародия на Алешу Карамазова, а его отец Андрей Никитич, прикрывающий наигранной любовью к Богу и к людям свой панический страх перед смертью и потусторонним, – издевательская карикатура на старца Зосиму.
    Не следует, впрочем, забывать о такой важной составляющей творчества писателей-метафизиков (главным образом Ю. Мамлеева и Е. Головина), как юмор, который академические исследователи обычно не учитывают, но без которого тексты писателей-метафизиков прочитываются поверхностно или не прочитываются вовсе, представая перед читателем нагромождением нелепостей, загадочных метафор и гротескных ужасов.
    «Что можно сказать об этом романе? – вспоминает автор в том же предисловии к “Шатунам”. – Он производил ошеломляющее впечатление. Он писался в 1966 и 1968 годах в деревне, в баньке, где я жил летом, и ко мне, конечно, часто приезжали друзья. Эта банька была на берегу реки на краю деревни, типично русская деревенская банька с маленькими окошечками, и она создавала особую атмосферу отключенности от внешних проявлений Кали-юги»[1] [Решетов].
    Действительно ли «Шатуны» были написаны в баньке на краю деревни или нет, не имеет никакого значения: это факт уже не биографический, а литературный, и после такого замечания невозможно не вспомнить знаменитую цитату из романа «Преступление и наказание»:
    Нам вот все представляется вечность как идея, которую понять нельзя, что-то огромное, огромное! Да почему же непременно огромное? И вдруг, вместо всего этого, представьте себе, будет там одна комнатка, эдак вроде деревенской бани, закоптелая, а по всем углам пауки, и вот и вся вечность.
    После подобного сопоставления трудно удержаться от того, чтобы прочитать «Шатунов», да и едва ли не все остальные произведения Мамлеева, как развернутое описание закоптелой бани с пауками по углам: населенная «монстрами» художественная реальность, созданная писателем, абсолютно герметична и существует как бы параллельно «нормальному миру», это «подполье», где постоянно царят сумерки, а вернее, «полудень, полувечер» (формулировка, нередко в разных вариациях встречающаяся в текстах Мамлеева), некая пограничная зона между посюсторонним и потусторонним мирами. Мамлеев вообще любит приставку «полу-»: всюду в пространстве его текста разбросаны полуполяны, полупомойки, полууглы, полуокна, полущели и так далее, намекающие на пограничность и зыбкость материального существования его персонажей. Правда, в отличие от Достоевского, на место Бога у Мамлеева становится сложный религиозно-философский конструкт, который можно определить как «божественное Я человека» и которому, в частности, посвящена значительная часть философского трактата «Судьба Бытия» (1997). Поиск не подверженного тлению, вечного, трансцендентного и непостижимого человеческого «Я» сближает творчество Мамлеева скорее с философией солипсизма, нежели с традиционным «богоискательством» русской классической литературы, и определенно не имеет отношения к православной традиции.
    Литература
    Белый А. Мастерство Гоголя. М.-Л.: Советский писатель, 1934.
    Бойко М. Мастер ключей. Юрий Мамлеев // Вопросы литературы. 2009. № 4. С. 33-49.
    Большев А. Мамлеев Юрий Витальевич // Русская литература XX века. Прозаики, поэты, драматурги. Библиографический словарь. Т. 2. М.: ОЛМА-ПРЕСС, 2005. С. 518-520.
    Бондаренко В. Я везде – «Не свой человек» (интервью с Юрием Мамлеевым) // Русская мысль (Париж). 2008. № 3637. URL: http://lebed.com/2008/art5285.htm.
    Головин Е. Мифомания. СПб.: Амфора, 2010.
    Мамлеев Ю. Метафизика и искусство // Мамлеев Ю. Судьба Бытия. За пределами индуизма и буддизма. М.: Эннеагон, 2006. С. 100-110.
    Решетов Т. Вводная статья к первому изданию романа Юрия Мамлеева «Шатуны» на английском языке. URL: http://mamleew.ru/ stati/stati/statya-o-romane-shatuny.
    Семыкина Р. О «соприкосновении мирам иным»: Ф. М. Достоевский и Ю. В. Мамлеев: Монография. Барнаул: БГПУ, 2007.
    Семыкина Р. Ф. М. Достоевский и русская проза последней трети XX века. Дис. докт. филол. наук. Барнаул: БГПУ, 2008.
 
    Bibliography
    Bely A. Masterstvo Gogolya [Gogol’s Ingenuity]. Moscow- Leningrad: Sovetskiy pisatel, 1934.
    Bolshev A. Mamleev Yury Vitalievich // Russkaya literatura XX veka. Prozaiki, poety, dramaturgi. Bibliograficheskiy slovar’ [Russian Literature in the 20th Century. Prose Writers, Poets, Playwrights. Bibliographic Dictionary]. Vol. 2. Moscow: OLMA-PRESS, 2005. P. 518-520.
    Bondarenko V. Ya vezde – Ne svoy chelovek (intervyu s Yuriem Mamleevym) [I am an Alien Wherever I Go (Interview with Yury Mamleev)] // Russkaya mysl (Parizh). 2008. No. 3637. URL: http:// lebed.com/2008/art5285.htm.
    Boyko M. Master klyuchey. Yury Mamleev [Master of Keys. Yury Mamleev] // Voprosy literatury. 2009. Issue 4. P. 34-49.
    Golovin E. Mifomaniya [Mythomania]. St. Petersburg: Amfora, 2010.
    Mamleev Y. Metafizika i iskusstvo [Metaphysics and Art] // Mamleev Y. Sud’ba Bytiya. Za predelami induizma i buddizma [The Destiny of Being. Beyond Hinduism and Buddhism]. Moscow: Enneagon, 2006. P. 100-110.
    Reshetov T. Introductory article to the original edition of Yury Mamleev’s novel Shatuny [The Sublimes] in English. URL: http:// mamleew.ru/stati/ stati/statya-o-romane-shatuny.
    Semykina R. O soprikosnovenii miram inym: F. M. Dostoevsky i Y. V. Mamleev: Monografiya [Of Contact with Other Worlds: F. M. Dostoevsky and Y. V. Mamleev: Monography]. Barnaul: BGPU, 2007.
    Semykina R. F. M. Dostoevsky i russkaya proza posledney treti XX veka [F. M. Dostoevsky and Russian Prose in the Last Third of the 20th Century]. Thesis work in candidacy for Doctor of Philology’s Academic Degree. Barnaul: BGPU, 2008.