Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4
Номер 5
№ 5


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: История зарубежной литературы
    Рубрика: Британский «Букер»
    Страницы: 62-66
    Автор: Джеральд СМИТ, профессор русского языка и литературы Оксфордского университета (1986-2003), в настоящее время – Professor Emeritus, действительный член Британской Академии, переводчик. Специалист по русской поэзии и литературе русской эмиграции. Автор книг «Contemporary Russian Poetry: A Bilingual Anthology» (1994), «D. S. Mirsky: A Russian-English Life» (2000), «Взгляд извне: Избранные статьи о русской поэзии и поэтике» (перевод с англ. М. Гаспарова, Т. Скулачевой, 2002) и др. Email: gerstansmith@hotmail.com.
    Название: Взгляд назад. Перевод с английского И. Ш.
    Ключевые слова: премия «Букер»
    Почти четверть века прошло с тех пор, как я был вовлечен в дела премии «Русский Букер», поэтому я могу раскрыть читателю лишь некоторые оставшиеся в памяти подробности. Помню, однако, очень твердое ощущение, что я участвовал в проекте, который по своей насущной важности будет иметь значение, далеко выходящее за пределы моих собственных интересов.
    Получив приглашение от сэра Майкла Кейна стать членом организационного Комитета, я принял его без колебаний, но с некоторым сомнением, обладаю ли я для этого достаточным опытом. Ведь я был университетским профессором, специалистом по русской поэзии, не имеющим отношения к издательскому делу, тем более – к роману. В то же время, как и другие западные слависты, на рубеже 1980-1990-х годов я спонсировал разные издательские проекты в России, так что был осведомлен о кризисе российского книгоиздания.
    Мой собственный проект 1980-х – начала 1990-х – антология современной русской поэзии – увидел свет в 1992 году. Я начал работать над этой книгой для курса лекций, которые читал в США в университетах Индианы и Беркли в 1984-м. Поскольку в те времена я просматривал все номера основных русских журналов, то прекрасно знал об ошеломительных изменениях в литературе после наступления гласности. Журналы стали выходить громадными тиражами, а книгоиздательское дело практически остановилось. Тогда стремительно наверстывали упущенное, издавая литературу «возвращенную» или переводную; перспективы же молодых и неизвестных авторов были туманны. Стоит ли говорить, что официальным благам советского времени, на которые могли рассчитывать благонадежные писатели, пришел конец. Ситуация неопределенности и послужила поводом для создания «Русского Букера», повлияв и на мое желание участвовать в проекте.
    Оказалось, я был единственным членом Комитета в его первоначальном составе, профессионально связанным с современной русской литературой. Поэтому именно мне пришлось предлагать кандидатуры членов жюри, а впоследствии составлять списки номинаторов. С самого начала было решено, что за основу премиального процесса будет принят образец британского «Букера». Многие практические вопросы ждали своего часа.
    Помню, как на одном из первых заседаний мы попытались дать определение роману в русской традиции. В процессе обсуждения мы поняли, сколь сложно со всей определенностью провести грань между художественной и документальной прозой. Выявилась и другая проблема – допускать ли к конкурсу только книги, отказавшись от журнальных публикаций? Присуждать ли премию за лучший роман текущего года или за «совокупность творческих достижений»?
    Еще сложнее было решить, рассматривать ли только романы, вышедшие в России, так как что считать Россией в тот момент также было не вполне ясно! Мое твердое убеждение состояло в том, что к конкурсу должны быть допущены романы, печатающиеся на русском языке по всему миру. Работа над поэтической антологией, которую я уже упомянул, основывалась на важном принципе: необходимости подчеркнуть интернациональный характер русской литературы в том, что касается места ее издания, а за основной критерий принять только качество текста, а не политические соображения. Этот же принцип «поверх барьеров» я хотел сохранить, думая об отборе романов на премию «Русский Букер».
    С течением времени среди членов комитета постепенно росла уверенность в том, что премиальный процесс должен быть перемещен из Лондона в один из российских культурных центров, дабы повысить доверие к премии и ее выбору и оживить издательский процесс в стране.
    Как бы то ни было, работа шла. Из Оксфорда я регулярно приезжал на автобусе в Лондон, чтобы принимать участие в заседаниях Комитета в головном офисе Британского Совета. Комитет, разумеется, работал на добровольных началах, да и мои затраты были столь ничтожны, что не стоили того, чтобы поднимать вопрос об их компенсации. А вот времени для подготовки к этим встречам требовалось очень много. Майкл Кейн показал себя превосходным председателем, что естественно для человека его статуса: деловой, не расположенный терять времени. Помню, что заседания проходили в хорошем темпе, без серьезных пауз и отклонений от повестки дня. Помню, Майкл никогда не изменял своей привычке к никотину: он курил не переставая и не особенно обращая внимания на то, что кроме него курящих не было.
    Трудно было бы перечислить всех членов жюри и номинаторов за 20 лет существования премии. Зато я отлично помню оживленные встречи на премиальных событиях. Джон Бейли (и Айрис Мердок) устроили превосходный ланч в колледже Св. Катерины в Оксфорде для первого лауреата – Марка Харитонова. А ланч в лондонском Реформ Клубе стал одним из самых памятных в моей жизни: сидя рядом с Андреем Синявским, я пытался объяснить ему, насколько важными его жизнь и творчество были для меня на протяжении многих лет. Там же присутствовала Эллендея Проффер, основательница издательства «Ардис». Собственно ее участие в премии стало продолжением их с Карлом проекта по продвижению русской литературы в неполитизированном пространстве.
    Помню и то, как в час пик в Лондоне мы с Андреем Битовым добирались на такси на прием в российском посольстве, обсуждая «Пушкинский дом», один из моих любимых русских романов. А еще я был счастлив познакомиться с другим членом комитета – Фрэнсисом Грином, человеком честным и принципиальным, очень скромным и тонко чувствующим Россию.
    Я начал с того, что могу поделиться с читателями только общими впечатлениями, но не фактами. Дело в том, что через несколько лет после того, как я покинул Комитет, ко мне обратился ученый и переводчик Арч Тейт, сообщивший о своем намерении написать историю премии «Русский Букер». Я передал ему все материалы, остававшиеся у меня, не желая в какой-либо мере влиять на то, что он напишет. По завершении работы я попросил его передать все материалы в Русский архив в университете Лидса (Leeds Russian Archive at the Brotherton Library, University of Leeds). Насколько знаю, он так и поступил, так что эти материалы доступны всем желающим.
    На этом мое участие в делах «Русского Букера» было завершено. Добавлю лишь одно. Хотя многое забылось, я очень горд тем, что мне довелось быть членом Комитета премии «Русский Букер», даже если мой вклад в развитие премии оказался очень скромным. Не мне судить об успехе столь важного проекта, цель которого состояла в развитии романной традиции и обновлении одной из величайших литератур мира, которой не в первый раз пришлось пережить трудные времена. Что касается меня, я смею надеяться, что своим участием мне что-то удалось вернуть той культуре, с которой была связана вся моя жизнь.
    Перевод с английского И. Ш.