Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Публикации. Воспоминания. Сообщения
    Рубрика: Из истории советского литературного быта
    Страницы: 345-372
    Автор: Павел Маркович НЕРЛЕР, доктор географических наук, филолог, литературный критик, директор Мандельштамовского центра при Школе филологии Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики». Сфера научных интересов – история, география, литература, в частности О. Мандельштам и его современники. Автор книг «Сon amore: Этюды о Мандельштаме» (2014), «Мандельштам и его солагерники» (2015), а также множества статей по указанной проблематике. Email: pavel.polian@gmail.com.
    Author: Pavel Markovich NERLER, Doctor of Geography, philologist, literary critic, director at the Mandelstam Centre at the School of Philology of the Research University Higher School of Economics. Research interests: history, geography, literature, in particular O. Mandelstam and his contemporaries. Author of the following books: Osip Mandelstam’s Word and Case. The book of Accusations, Interrogations and Crime Sheets [Slovo i ‘delo’ Osipa Mandelshtama. Kniga donosov, doprosov i obvinitelnykh zaklyucheniy] (2010), Сon amore: Essays on Mandelstam [Сon amore: Etyudy o Mandelshtame] (2014), Osip Mandelstam and His Co-Prisoners [Osip Mandelshtam i ego solagerniki] (2015), and a number of articles on the aforementioned issues. Email: pavel.polian@gmail.com.
    Название: Осип Мандельштам в Воронеже. Эпизоды на стыке 1935–1936 годов
    Title: Osip Mandelstam in Voronezh. Episodes at the cusp of 1935-1936
    Аннотация: Статья посвящена обстоятельствам сравнительно короткого, но крайне важного периода воронежской ссылки О. Э. Мандельштама – между концом ноября 1935-го и началом февраля 1936 года. Внешне в центре событий этого времени – поездка в тамбовский санаторий, где поэт стремился обуздать свое изнуряющее эмоциональное возбуждение; внутренним же сюжетом становится поиск политической самоидентификации. Его кульминацией явилось письмо Мандельштама посвященному поэзии III Всесоюзному пленуму Правления ССП в Минске (1936). Само письмо не разыскано, но очевидно, что это даже не очередное прошение писателя – попутчика и единоличника – принять его в литературный колхоз, а акт писательского (идеологического) самоотречения и уничижения.
    Abstract: P. Nerler’s article is devoted to the circumstances of a particularly short but quite important period of O. Mandelstam’s Voronezh exile, between the end of November 1935 and the beginning of February 1936. Apparently at the centre of events in that time were his travels to Tambov health resort, where the poet tried to restrain his exhausting internal excitation (Mandelstam complained of his heart’s hyperexcitability resulting in fever and tachycardia). The internal plot is the search for his own political identity, culminating in Mandelstam’s poetry to the III All-Russia Plenary Session of the Soviet Writers’ Union Management in Minsk (1936).
    The letter itself has not been found, but it is obviously not just another normal writer’s request, as a companion and lone wolf, to be accepted into the literary kolkhoz, but the act of the writer’s (ideological) self-renunciation and annihilation.
    The article also contains several quotations from O. Mandelstam’s letters to N. Mandelstam and from letters by S. Rudakov, Mandelstam’s Voronezh acquaintance, to his wife, which illustrates in detail the plot of the poet’s personal relations with the people closest to him.
    Ключевые слова / Keywords: О. Мандельштам, Н. Мандельштам, Ф. Маранц, С. Рудаков, Б. Пастернак, А. Щербаков, воронежские писатели, воронежская периодика, O. Mandelstam, N. Mandelstam, F. Marants, S. Rudakov, B. Pasternak, A. Shcherbakov, Voronezh writers, Voronezh periodicals.
    Фрагмент
    Тамбовский нервный санаторий
    Въехал ночью в рукавичный,
    Снегом пышущий Тамбов...
    О. Мандельштам
    19 ноября 1935 года Мандельштама осмотрел психотерапевт обкомовской поликлиники: диагноз – «истощение нервной системы», рекомендация – месячный отдых в санатории. Заключение огорчило поэта, чье тайное упование было иным – с помощью болезни и врачей вырваться из Воронежа и переехать в восточный Крым.
    Тем не менее идею санатория он не отверг. Обсуждались два варианта – то ли Липецк (общий), то ли Тамбов (нервный). При этом Надя поехала бы не с ним, а в Москву, надеясь на подстраховку со стороны Рудакова.
    После очередного приступа «столбняка», застигшего Мандельштама прямо в театре, в дело вмешался С. Вольф, директор Большого Советского театра, твердо решивший отправить своего главлита на лечение и поправку. Статуса персонального пенсионера у Мандельштама уже не было[1], и, по настоянию Вольфа, его оформили на месяц как «старого работника» театра.
    22 декабря, попечением театра и за полчаса до поезда, к «меблирашкам»[2] была подана машина. Мандельштама привезли на вокзал, поднесли ему чемодан, усадили в вагон. Вагон был общий: царство грязи, портяночного зловонья и полифонического храпа. Зато повезло с проводником: тот сжалился и взял поэта в свое купе.
    В Мичуринске была пересадка, и вот, наконец, в два часа ночи – Тамбов. На вокзале – «трескучий мороз» и дровни, присланные из санатория. Долгая езда через погруженный в сон губернский город – лошадиное фырканье и извозчицкое «тпру...» перед «палаццо, напоминающим особняк Кшесинской, увеличенный в 10 раз и охраняемый стариком с ружьем и в тулупе» [О. Мандельштам: 163].
    Встретили здесь Мандельштама по-царски – усадили в теплую ванну, забрали в стирку белье, напоили чаем и уложили до утра в огромном кабинете. Разве плохо?
    Санаторий хотя и назывался «нервным» (неврологическим), но оказался скорее кардиологическим: бригадиры и трактористы, летчики и учителя везли сюда свои преданные партии, но потрепанные и заношенные сердца, словно в починку обувку.
    Утром Осипа Эмильевича осмотрел врач и назначил сосновые ванны ежедневно и, чередуясь, два вида электризации «франклин»[3] – общую и позвоночника (главное их достоинство – безвредность).
    На что, собственно, жаловался ему Мандельштам? На повышенную возбудимость сердца, проявлявшуюся в скачках как температуры, так и пульса: «При этом я вполне бодр, хочется гулять. Но встречи с людьми волнуют. Разговоры утомляют. Чтение – тоже. Надо ставить вопрос серьезно, – вплоть до особого заявления в НКВД о необходимости лечения в полноценной обстановке» [О. Мандельштам: 165].
    Через пару дней пара врачей, осмотрев Мандельштама и сославшись на скромность своих возможностей, послала его в город на рентген сердца и легких. Поглядев на снимки, они же сказали: «Сердце – возрастная норма. Никаких, говорят, аномалий. В легких – уплотнение желез Внимательны очень. Самое серьезное наблюдение. Слушают, стукают каждый день. Диету дали особую» [О. Мандельштам: 166].
    Сам поэт тоже поставил себе «диагноз» – глубоко философический: «Надо терпеть. Главное – это остановка невероятного движения, в котором я находился. Переход к “статике”» [О. Мандельштам: 164-165].
    Сходу принял Мандельштама и директор санатория, поначалу позволивший гостю попривередничать с помещением. Палаты здесь на десять человек, самые роскошные – на пять, да вот окна открываются не в каждой – заклеены на зиму. Постельное белье («комплекты») и там, и здесь одинаково ужасно. Директор выслушал поэта и, подивившись его капризам и капризности (а он и сам писал тогда жене: «Я капризник. И все» [О. Мандельштам: 166]), поместил его поначалу вдвоем в пустой палате на десятерых, но предупредил, что это временно.
    Осип Эмильевич, привыкший к домам отдыха если и вдвоем, то с Надеждой Яковлевной, уже заранее пугался и чурался любого иного общества. После завтрака он вышел из корпуса и, пройдя буквально пару шагов, снял чудесную комнату с зачехленным диваном, граммофонной трубой и кактусами[4]. Поступок, сильно напоминающий съем первого жилья в Воронеже – неотапливаемой поварской терраски возле Бринкманова сада. Когда выяснилось, что в снятой комнате невыносимо холодно, а за дрова надо платить отдельно, восторг поубавился: «В нанятую комнату не решаюсь переехать: холод там. Дал десятку задатку и отбираю молоком. Хожу туда, когда невтерпеж. Все-таки что-то свое – на час-другой» [О. Мандельштам: 166].
    И санаторное «палаццо»[5], и новая «вилла» Мандельштама стояли рядышком на высоком берегу заснеженной Цны, показавшейся широкою, словно Волга[6]. Глаз не оторвать от открывающегося вида! Окоем за рекой «переходит в чернильные синие леса. Мягкость и гармония русской зимы доставляют глубокое наслажденье. Очень настоящие места» [О. Мандельштам: 164].
    Ровно через год – 24 декабря 1936 года – это отзовется и в стихах:
    Въехал ночью в рукавичный,
    Снегом пышущий Тамбов,
    Видел Цны – реки обычной -
    Белый-белый бел-покров...
    Как город Тамбов очень понравился. Вот как поэт описывал его Рудакову: «Чудный губернский город. Река. Снег далеко-далеко. На нем точечки гужей. Лес. Перелески под снегом. Движенья никакого. Только баба в платке пройдет. Сугробы. Чудные дворянские особняки, какие могут быть и в германском старом городе, и в Тамбове; деревянная – по Щедрину – каланча. Один автомобиль на весь город. Лавок не мог обнаружить – мне нужно было пуговицу купить. Воронеж столица просто» [О. Мандельштам: 164].
    26 декабря, на третий день пребывания, Мандельштам покатил на городском автобусике в центр города, в музыкальный техникум. Навстречу ему попадались каланчи, «одичавшие» (его выражение!) монастыри и все больше «толстые женщины с усами».
    Собираясь в Тамбов, Мандельштам запасся рекомендациями: так, начальник радиокомитета Горячев написал записку местным музыкальным знаменитостям – заслуженному артисту и директору музтехникума Реентовичу и композитору Григорию Сметанину[7].
    В музтехникуме местные скрипач и пианист сыграли ему сонату Сметанина – совершенно ужасную, но уже назначенную к исполнению в Воронеже. Объявился и сам композитор, пригласивший поэта к себе домой на ужин.
    27 декабря Мандельштам писал жене, что, с одной стороны, место «неуклюжее» и что без нее ему скучно, что это «полумера» и что он едва «не решил возвращаться в Воронеж», а с другой, что – объективно («невзирая на все нытье») – ему здесь все же лучше, чем в Воронеже в ее отсутствие [О. Мандельштам: 165].
    Литература
    Гыдов В. О. Мандельштам и воронежские писатели (по воспоминаниям М. Я. Булавина) // Сохрани мою речь. Вып. 2.  М., 1993. С. 32-43.
    Максименков Л. Очерки номенклатурной истории советской литературы (1932-1936). Сталин, Бухарин, Жданов, Щербаков и другие // Вопросы литературы. 2003. № 4. С. 212-258.
    Мандельштам Н. Собр. соч. в 2 тт. / Ред.-сост. С. В. Василенко, П. М. Нерлер, Ю. Л. Фрейдин. Екатеринбург: Гонзо (при участии Мандельштамовского общества), 2014.
    Мандельштам О. Собр. соч. в 4 тт. Т. 4. Письма. М.: Арт-Бизнес-Центр, 1999.
    О. Э. Мандельштам в письмах С. Б. Рудакова к жене (1935-1936) / Вступ. ст. Е. А. Тоддеса и А. Г. Меца; публ. и подгот. текста Л. Н. Ивановой и А. Г. Меца; коммент. А. Г. Меца, Е. А. Тоддеса, О. А. Лекманова // Ежегодник Рукописного отдела Пушкинского Дома на 1993 год. Материалы об О. Э. Мандельштаме. СПб.: Гуманитарный проект, 1997. С. 7-185.
    Персональный пенсионер всесоюзного значения / Публ. Л. Аронова и П. Нерлера. Вступит. статья П. Нерлера // Наше наследие. 2016. № 117. С. 70-79.
    Тименчик Р. Об одном эпизоде биографии Мандельштама // Toronto Slavic Quarterly. 2014. № 47. С. 219-239.
    Фрейдин Ю. Л. Неизвестный эпистолярный и типографский эпизод в творческой истории стихотворения «Не мучнистой бабочкою белой...» // Вопросы литературы. 2005. № 5. С. 339-344.
    «Ясная Наташа». Осип Мандельштам и Наталья Штемпель / Сост. П. Нерлер и Н. Гордина. М. – Воронеж: Кварт, 2008.
    Bibliography
    Freydin Yu. L. Neizvestniy epistolyarniy i tipografskiy epizod v tvorcheskoy istorii stikhotvoreniya Ne muchnistoy babochkoyu beloy... [Unknown Epistolary and Typographic Episode in the Creative Background of the Poem Not a Floury White Butterfly] // Voprosy literatury. 2005. Issue 5. P. 339-344.
    Gydov V. O. Mandelshtam i voronezhskie pisateli (po vospominaniyam M. Ya. Bulavina) [Mandelshtam and Voronezh Writers (Reminiscences of M. Ya. Bulavin)] // Sokhrani moyu rech’... [Keep My Speech...]. Issue 2. Moscow, 1993. P. 32-43.
    Maksimenkov L. Ocherki nomenklaturnoy istorii sovetskoy literatury [Sketches on the Nomenclature History of the Soviet Literature] (1932-1936). Stalin, Bukharin, Zhdanov, Shcherbakov etc. // Voprosy literatury. 2003. Issue 4. P. 212-258.
    Mandelshtam N. Collected works in 2 vols. / Ed. S. V. Vasilenko, P. M. Nerler, Yu. L. Freydin. Ekaterniburg: Gonzo (with participation of Mandelshtam Society), 2014.
    Mandelshtam O. Collected works in 4 vols. Vol. 4. Correspondece. Moscow: Art-Business-Center, 1999.
    O. E. Mandelshtam in the Letters by S. B. Rudakov to His Wife (1935-1936) / Foreword by E. A. Toddes and A. G. Mets; publ. and text prep. by L. N. Ivanova and A. G. Mets; comments by A. G. Mets, E. A. Toddes, O. A. Lekmanov // Yearbook of the Manuscript division at the Pushkin House in 1993. Materials about O. E. Mandelshtam. St. Petersburg: Gumanitarniy proekt, 1997. P. 7-185.
    Timenchik R. Ob odnom epizode biografii Mandelshtama [About a Story from Mandelshtam’s Biography] // Toronto Slavic Quarterly. 2014. Issue 47. P. 219-239.
    Yasnaya Natasha. Osip Mandelshtam i Natalya Shtempel [Radiant Natasha. Osip Mandelshtam and Natalya Shtempel] / Ed. P. Nerler and N. Gordina. Moscow-Voronezh: Kvart, 2008.