Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4
Номер 5
№ 5


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: Литературное сегодня
    Рубрика: Pro et contra: роман Г. Яхиной «Зулейха открывает глаза»
    Страницы: 125-138
    Автор: Валерия Ефимовна ПУСТОВАЯ, кандидат филологических наук, литературный критик, эссеист. Сфера научных интересов – современная российская проза, философия искусства, литературная критика. Автор книг «Толстая критика» (2012), «Великая легкость. Очерки культурного движения» (2015), а также многочисленных статей по проблемам современной литературы. Email: bibigonda@mail.ru
    Author: Valeriya Efimovna PUSTOVAYA, Candidate of Philology, literary critic, essayist. Academic interests include contemporary Russian prose, philosophy of art, literary criticism. Author of the books Serious Criticism [Tolstaya kritika] (2012), Great Lightness. Sketches on Cultural Process [Velikaya legkost’. Ocherki kulturnogo dvizheniya] (2015), and of numerous articles about the issues facing contemporary literature. Email: bibigonda@mail.ru

    Название: Большой роман с вишенкой
    Title: Big Novel with a Final Flourish
    Аннотация: В статье обсуждается критическая полемика вокруг романа Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза», удостоенного первой премии «Большая книга», в контексте современного смещения критериев художественности и границ серьезной и развлекательной литературы.
    Abstract: Pustovaya’s article opens the Pro et contra column and discusses the criticism and controversy surrounding Guzel Yakhina’s novel Zuleikha Opens Her Eyes [Zuleikha otkryvaet glaza], winner of the 2015 Big Book [Bolshaya Kniga] Prize. The discussion is held in the context of today’s shifting criteria of artistic merit and the unstable boundary between serious and mainstream literature. Since most critics and readers believe Yakhina’s novel fills the long-empty niche of the national novel, which had been ineffectually occupied by the jury members of major literary awards, the article sets out to analyze what criteria determine the image of the ‘national novel’ today and to what extent they are met by G. Yakhina, ‘a magical debutant’ and the ‘discovery of the year in literature’. Might there be a degree of wishful thinking in our longing for a certain ‘museum’ model of the Russian novel so that we mistake what the writer wanted to say for what was actually written?
    Ключевые слова / Keywords: Г. Яхина, А. Понизовский, Л. Юзефович, современный русский роман, литературная премия, «Большая книга», историческая проза, беллетристика, современная российская критика, читательские рецензии, G. Yakhina, A. Ponizovsky, L. Yuzefovich, contemporary Russian novel, literary award, the Bolshaya Kniga Prize, historical prose, mainstream fiction, contemporary Russian criticism, readers’ reviews.
    Фрагмент
    Волшебный дебютант, настоящая Золушка, за чьей историей успеха читатели и эксперты могли наблюдать в течение всего Года литературы как за реалити-шоу о продвижении начинающего писателя. Роман Гузели Яхиной «Зулейха открывает глаза» был признан одним из главных событий 2015-го, официально получив «Книгу года» и ворвавшись в шорт-листы крупнейших премий. В том числе таких, где его, казалось бы, совсем не ждали, – а именно в финал премии «НОС», с которой сюжетный, последовательный, чувствительный, озабоченный правдоподобием и психологизмом роман сбил флер интеллектуальности и постмодерна.
    Роман Яхиной наконец стал книгой, попавшей в поле согласия читателей и экспертов: даже в рамках премии «Большая книга» он стяжал и награду первой степени, и победу в народном голосовании. Таким образом, книга Яхиной заняла давно пустующую нишу общенационального романа. Романа русского и большого – в старом, добром значении, привитом ему, пожалуй, не столько даже русской классикой, сколько ее искусственным культом советской поры.
    Недаром книгу Яхиной благословил чиновник высокого ранга: сам Михаил Сеславинский оценил ее как повод поговорить о литературе «с самыми разными там людьми, начиная от Станислава Сергеевича Говорухина и заканчивая моей мамой, женой, там какими-то другими близкими» [«Михаил...»].
    Претензии к роману Яхиной лежат на поверхности – а вот в природе ее успеха разобраться не так легко. Складывается впечатление, что роману откликнулись глубокие слои литературного бессознательного. Вот почему в связи с романом Яхиной хочется задавать вопросы не ей – а себе: о нашем понимании литературы и власти над нами большой, старой, доброй культурной инерции.
    И вот он, первый вопрос: так ли сильно мы, профессиональные эксперты и продвинутые читатели, привязаны к качеству текста, как любим говорить, когда сетуем на невнимание публики к серьезной литературе?
     «Зулейха открывает глаза» удостоилась внятных и недвусмысленных профессиональных разборов ведущих критиков. В ходе коллективного этого разбора к роману были высказаны следующие претензии. И неумелое давление на читателя («переизбыток драматичности», «конек рассказчика – риторические вопросы; манера распространять всякое определение или обстоятельство в этих вопросах до тех пор, пока, что называется, кровь в ботиночках не захлюпает, делает это искусство родственным боевым» [Данилкин]). И вторичность («Вторичность образов иногда очевидна до смешного. Бывший балтийский матрос, позднее ленинградский рабочий-ударник Денисов послан в деревню для организации колхозов. Так и хочется поправить автора: это же Давыдов, шолоховский Семен Давыдов. Только не полнокровный образ, даже не бледная тень, а сухой конспектик его, скелетик» [Беляков: 227]). И недостаточная прописанность реалистического по замыслу мира романа («...работа переселенцев на лесоповале вовсе не описана, как-то затерялась между историческими справками и публицистическими отступлениями», «А далее мы видим только крестьянскую массу, в которой не различишь отдельных лиц Автору явно не хватает конкретных героев» [Беляков: 228]; «Подразумеваемые ужасы ссылки происходят где-то за кадром» [Бабицкая]). И предсказуемость, а значит, формульность авторского мышления («Все второстепенные герои книги – с первого взгляда опознаваемые условные персонажи кукольного театра» [Бабицкая]; «Все персонажи отыгрывают свои роли точно так, как предполагаешь, когда сталкиваешься с ними в первый раз. Автор не решается расшатать важный для нее и как будто законсервированный в своей истинности идеологически-культурный расклад» [Наринская]; «Простая, прямолинейная, как шпала, история, в которой все можно просчитать наперед» [Юзефович]). Но критикой магии не перешибешь: какие бы недочеты, недосмотры и недодумки ни обнаруживали рецензенты в тексте романа, они не умаляют его обаяния, действующего помимо профессиональных доводов буквоедов – пленяющего на иррациональном уровне.
    В эпоху фрагментации культурного поля и общества явление общероссийского романа возможно либо благодаря гениальному прорыву к новым формам национального самосознания, либо за счет эксплуатации его привычек. Репетицией прорыва к актуальному был, например, роман А. Понизовского «Обращение в слух», воодушевленно встреченный и критиками, и читателями. Этот роман недаром назвали «классическим и новаторским одновременно Русским Романом XXI века» [Данилкин]. Автор отказался делать вид, будто возрождение русского национального романа возможно. Более того, само существование национального самосознания, для которого мог бы быть написан такой роман, поставлено им под сомнение и сделано главным вопросом повествования. Текст романа – намеренно фрагментарный и разнородный: живое документальное свидетельство в нем сопровождается воображаемыми диалогами, прописанными по модным идеологическим лекалам. Открытость, многослойность и сам этот болезненный разрыв между схемой усвоенного мышления и живой реальностью – вдохновенно угаданные Понизовским и выраженные в романе свойства российского самосознания. Писатель не занимается реконструкцией общности, а показывает ее динамическое, проблемное движение.
    Понизовский пошел на эстетический риск, написав о современности в координатах русского идейного романа. Наше трагическое прошлое, напротив, для писателей становится предметом удивительно беспроигрышной и доступной эксплуатации.
    Большой исторический роман опознается сегодня как знак качества, художественный ГОСТ. Стандартизация большой исторической прозы имеет особое значение: чтобы затронуть национальное литературное бессознательное, писателю необходимо опереться на прошлое не только в сюжете, но и в самой организации повествования[1]. И вот он, второй вопрос: почему прорыв писателя к новому литературному и медийному статусу сегодня связан с художественной оглядкой, послушанием прошлому?
    Впрочем, и такой роман может быть задуман смело. Само название «Зулейха открывает глаза» настраивает на разрыв шаблона. Недаром критика Г. Юзефович прежде всего поразил в романе этот парадокс – волей истории героиня попадает в «ледяной сибирский ад», который «оказывается заметно лучше» ее прежней жизни: «открывается целый мир – любви, материнства, самостоятельных решений и всего того, о чем на протяжении первых 30 лет жизни она попросту не имела понятия» [Юзефович]. А критик М. Савельева в связи с романом Яхиной говорит о задачах «новых национальных литератур»: «Молодая писательница демонстрирует, что принятие национального в себе в посттрадиционалистском обществе часто происходит через его отрицание, через дистанцирование» [Савельева: 135].
    Мысль либеральная и национальная – два весомых бонуса, подогревающие предсказуемое течение романа. Но вот он, третий вопрос: готовы ли мы вчитаться в роман настолько внимательно, чтобы отличить замысел автора от его реализации? Или выдаем – из желания потрафить музейной модели русского романа – то, что хотелось сказать, за то, что смоглось?
    Литература
    Бабицкая Варвара. «Зулейха открывает глаза» Гузель Яхиной: спецпоселение как спасение // URL: http://vozduh.afisha.ru/ books/zuleyha-otkryvaet-glaza-guzel-yahinoy-specposelenie-kak-spasenie.
    Беляков Сергей. Советская сказка на фоне ГУЛАГа // Урал. 2015. № 8. С. 226-230.
    Данилкин Лев. Главные книги. А. Аствацатуров, Г. Яхина, Н. Свечин // URL: http://www. premiogorky.com/books/navigator-new-books/lev-danilkin.
    «Михаил Сеславинский: я купил “Зулейху” и раздарил всем своим родственникам»: Интервью Гуле Балтаевой // URL: http://www.vesti.ru/doc.html?id=2702591.
    Наринская Анна. Женщина и остальные // Коммерсант. 2015. 5 июня.
    Роднянская И. О беллетристике и «строгом» искусстве // Новый мир. 1962. № 4. С. 226-230.
    Роднянская И. Движение литературы. В 2 тт. Т. 1. М.: Знак: Языки славянских культур, 2006.
    Рэдулеску Александра. Усталость жанра – или новые горизонты? // URL: http://literratura.org /issue_criticism/1270-aleksandra-redulesku-ustalost-zhanra-ili-novye-gorizonty.html.
    Савельева Мария. Утверждение через отрицание // Октябрь. 2015. № 12. С. 132-136.
    Юзефович Галина. Следы на воде, Зулейха и завидное чувство Веры Стениной. Женская проза // URL: https://meduza.io/feature/2015/05/29/sledy-na-vode-zuleyha-i-zavidnoe-chuvstvo-very-steninoy.
    Bibliography
    Babitskaya Varvara. Zuleykha otkryvaet glaza Guzel Yakhinoy: spetsposelenie kak spasenie [Zulekha Opens her Eyes by Guzel Yakhina: Exile Settlement as a Saving] // URL: http://vozduh.afisha.ru/ books/zuleyha-otkryvaet-glaza-guzel-yahinoy-specposelenie-kak-spasenie.
    Belyakov Sergey. Sovetskaya skazka na fone GULAGa [Soviet Fairy Tale against the GULAG Background] // Ural. 2015. Issue 8. P. 226-230.
    Danilkin Lev. Glavnie knigi. A. Astvatsaturov, G. Yakhina, N. Svechin [Main Books. A. Astvatsaturov, G. Yakhina, N. Svechin] // URL: http://www. premiogorky.com/books/navigator-new-books/ lev-danilkin.
    ‘Mikhail Seslavinsky: ya kupil Zuleykhu i razdaril vsem svoim rodstvennikam’ [Mikhail Seslavinsky: I Have Bought Zuleykha to Give it to All my Relatives]. Interview to Gulya Baltaeva // URL: http:// www.vesti.ru/doc.html?id=2702591.
    Narinskaya Anna. Zhenshchina i ostalnie [A Woman and the Rest] // Kommersant. 5 June, 2015.
    Rodnyanskaya I. O. O belletristike i strogom iskusstve [About Belles Lettres and High Art] // Noviy Mir. 1962. Issue 4. P. 226-230.
    Rodnyanskaya I. Dvizhenie literatury. [Literature in Movement]. In 2 vols. Vol. 1. Moscow: Znak: Yazyki slavyanskikh kultur, 2006.
    Redulesku Aleksandra. Ustalost’ zhanra – ili novie gorizonty? [Genres Weariness – or New Horizons?] // URL: http:// literratura. org/issue_criticism/1270-aleksandra-redulesku-ustalost-zhanra-ili-novye-gorizonty.html.
    Savelyeva Mariya. Utverzhdenie cherez otritsanie [Confirmation through Negation] // Oktyabr’. 2015. Issue 12. P. 132-136.
    Yuzefovich Galina. Sledy na vode, Zuleykha i zavidnoe chuvstvo Very Steninoy. Zhenskaya proza [Footprints on the Water, Zuleykha and Vera Stenina’s Envious Feeling. Women’s Prose] // URL: https://meduza.io/feature/2015/05/29/sledy-na-vode-zuleyha-i-zavidnoe-chuvstvo-very-steninoy.