Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3


Заголовок формируется программно
 

    Раздел: История русской литературы
    Рубрика: А. С. Пушкин
    Страницы: 82-97
    Автор: Елена Спиридоновна СЕБЕЖКО, кандидат филологических наук, доцент, профессор кафедры литературы филологического факультета Калужского государственного университета им. К. Э. Циолковского. Автор работ, посвященных истории английской литературы и русско-зарубежным литературным связям, в том числе книг «“Друг друга отражают зеркала...”: Уильям Бекфорд и его след в русской литературе» (2002), «Диалектика литературной рецепции: Текст и претекст в европейской литературе XVIII-XX веков» (2013). Email: mc-zena@mail.ru
    Author: Elena Spiridonovna SEBEZHKO, Candidate of Philology, associate professor, Professor at the Department of Literature of the Faculty of Philology, K. E. Tsiolvkovsky Kaluga State University. Author of works on the history of English literature and the literary links between Russia and other countries, including the books ‘Mirrors Reflect Each Other...’: William Beckford and his Legacy in Russian Literature [‘Drug druga otrazhayut zerkala...’: William Beckford i ego sled v russkoy literature] (2002), Dialectics of Literary Reception: Text and Pretext in the European Literature of the 18th-20th Centuries [Dialektika literaturnoy retseptsii: Tekst i pretekst v evropeiskoy literature XVIII-XX vekov] (2013). Email: mc-zena@mail.ru
    Название: О двух строках пушкинского «Пророка»
    Title: On Two Lines of Pushkin’s Prophet [Prorok]
    Аннотация: Пушкинская метафора «И угль, пылающий огнем...» могла быть навеяна повестью Бекфорда «Ватек», где содержится почти тождественный образ (et son c-ur devint un brasier ardent). В то же время Пушкин избавляет метафору от инфернального содержания и возвышает ее, семантически сближая уголь, глагол, огонь и возводя глагол до уровня Огне-Логоса.
    Abstract: The critics trace Alexander Pushkin’s poem, The Prophet [Prorok] (1826), to the Old Testament Book of Isaiah. However, neither it nor other sources suggested by researchers contain an exact match of the metaphor in the lines ‘And coals flamed with God’s behest, / Into my gaping breast were ground’. The author of the article believes the image may have been inspired by William Beckford’s Gothic novel Vathek, which was written in French and contains an almost identical expression – ‘et son c-ur devint un brasier ardent’. Pushkin may have been familiar with the French edition of Vathek (1787) or the Russian translation (1792), where this phrase appeared as ‘...and her heart turned into a burning coal’. Despite the similarities – both lexical (the Russian phrase repeats the French word for word) and symbolic (since both characters, the Prophet and Vathek, go beyond the limits God has established for humans) – they are interpreted differently. In Pushkin’s poem, the metaphorical change is brought by a divine messenger who bestows the gift of membership of God’s elect. In Beckford’s novel, it is the work of Eblis, ruler of Hell, and becomes a punishment for hubris. Pushkin not only removes the infernal element from the metaphor but spiritualizes it too, bringing coal, word, and flame semantically closer and elevating word to the level of Fire-Logos.
    Ключевые слова / Keywords: А. Пушкин, У. Бекфорд, «Пророк», «Ватек», глагол, Огне-Логос, метафора, библиотека Пушкина, A. Pushkin, W. Beckford, Prophet [Prorok], Vathek, Word, Fire as Logos metaphor, Pushkin’s library.
    Фрагмент
    Речь пойдет о строках «И угль, пылающий огнем, / Во грудь отверстую водвинул». Откуда эта необычная метафора, какими ассоциациями она могла быть порождена?
    На протяжении почти двух столетий критика вполне обоснованно возводит стихотворение Пушкина к шестой главе Книги пророка Исаии. Нет ни одного комментария к «Пророку» (1826), где бы она не упоминалась. Начало этой традиции восходит, скорее всего, к хрестоматии А. Галахова, который в 1845 году включил в нее стихотворение Пушкина под названием «Исаии, гл. 6». Обычно в примечаниях приводится следующий отрывок:
    ...видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном Вокруг Него стояли Серафимы; у каждого из них по шести крыл И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника, и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен (Ис. 6: 1-7).
    Здесь воспроизводится тот самый акт перерождения человеческого духа, который и был заимствован Пушкиным из библейского текста. Но сам пушкинский образ отсутствует – угль остается в руке ангела.
    Применительно к пушкинскому тексту называют и другие библейские источники.
    Так, А. Чижов, автор статьи «Духовной жаждою томим», «горящий угль» в пушкинском стихотворении склонен связывать не только с шестой главой Книги Исаии, но и с первой главой Книги пророка Иезекииля, где Иезекиилю предстают херувимы, чей облик был как вид «углия огня горящаго» (Иез. 1: 13)[1]. А в другом месте этой же книги Бог повелевает: «...наполни горсти твоя углия огненнаго из среды херувимов...» (Иез. 10: 2)[2].
    Уместно вспомнить здесь и о Книге пророка Иеремии, где также появляется тема очищающего огня: «И подумал я: “не буду я напоминать о Нем и не буду более говорить во имя Его”; но было в сердце моем, как бы горящий огонь, заключенный в костях моих, и я истомился, удерживая его, и не мог» (Иер. 20: 9).
    Нельзя не заметить, что библейские тексты, если они и были использованы при создании «Пророка», Пушкиным существенно изменены и переосмыслены – прежде всего, при создании центрального метафорического образа – пылающего угля вместо сердца.
    Шестикрылый Серафим очищает уста Исаии, проводя по ним пылающим углем; по признанию Иеремии, огонь заключен в костях его, а в сердце он лишь как бы ощущается; у пророка Иезекииля пылающие угли наполняют «горстия твоя».
    Если «горящий угль» связывают обычно с книгами ветхозаветных пророков, то истоки метафорической «операции» («И он мне грудь рассек мечом, / И сердце трепетное вынул»), отсутствующей в библейских источниках, возводят к Корану.
    Впервые тема коранических мотивов в стихотворении Пушкина была заявлена Н. Черняевым. Пророком Пушкина, считает он, является не безымянный и никому не ведомый пророк, а основатель новой религии, ислама, Магомет (Мухаммед/Мухаммад), которого мусульмане называют просто Пророком или последним пророком[3].
    Эта мысль, высказанная еще в 1898 году, находит своих сторонников и в наше время. В статье Х. Короглы «Стихотворение “Пророк” А. С. Пушкина и арабская легенда о пророке мусульман Мухаммаде» выдвигается предположение о том, что Пушкин изображает двух пророков – не только Исаию, но и Мухаммада, обращение к которому до сих пор «осталось незамеченным» [Короглы: 7].
    В «Пророке», по мнению автора, Пушкин использовал легенду, изложенную в хадисе под названием «Вскрытие груди». Хадис – особый повествовательный жанр мусульманской литературы, в котором содержатся предания о словах и деяниях пророка Мухаммада.
    В одном из них рассказывается о том, как к Мухаммаду, когда ему исполнилось сорок лет, явился архангел Джибрил (Гавриил) в сопровождении нескольких ангелов. Вынув у Мухаммада сердце, он очистил его от скверны и наполнил верой и мудростью.
    В статье Короглы цитируется историк и комментатор Корана ат-Табари (Х век), который приводит содержание бесед с несколькими сподвижниками пророка Мухаммада. Однажды Мухаммаду был задан вопрос: «О посланник Аллаха, как происходит вскрытие груди?» На что последовал ответ Пророка: «Человеческое сердце наполняется светом, и этот свет вскрывает грудь».
    Образ, возникающий в этой арабской легенде, близок пушкинской метафоре, и все-таки свет и пылающий угль – по своей природе и по действию, ими производимому, – явления совершенно различные.
    Общим для всех названных выше источников, и Библии и хадиса, является лишь одно – очищающее страдание как непременное условие пророческого преображения и служения.
    В пушкинских же строках речь идет уже не просто об очищении, здесь воспроизводится процесс иноосуществления человека, пылающее сердце которого позволяет исполнить божественное предназначение.
    Ни в Библии, ни в хадисе нет органического единения двух образов-символов – тех, что в пушкинском «Пророке» одновременно «мистическая смерть и высшее посвящение» [Булгаков: 282].
    Так откуда же этот образ мог появиться у Пушкина?
    Литература
    Алексеев М. П. Незамеченный фольклорный мотив в черновом наброске Пушкина // Алексеев М. П. Пушкин и мировая литература. Л.: Наука, 1987. С. 402-468.
    Бекфорд У. Ватек // Уолпол Г. Замок Отранто; Казот Ж. Влюбленный дьявол; Бекфорд У. Ватек: Фантастические повести. Л.: Наука, 1967. С. 163-228.
    Булгаков С. Жребий Пушкина // Пушкин в русской философской критике: Конец XIX – первая половина XX века / Сост., вступ. ст., биобиблиогр. справки Р. А. Гальцевой. М.: Книга, 1990. С. 270-294.
    Вересаев В. Загадочный Пушкин. М.: Республика, 1999.
    Калиф Ватек: Арабская сказка / Перевод с франц. СПб.: Тип. Горного училища, 1792.
    Короглы Х. Г. Стихотворение «Пророк» А. С. Пушкина и арабская легенда о пророке мусульман Мухаммаде // Вестник МГУ. Сер. 9: Филология. 1999. № 4. С. 7-12.
    Лотман Ю. М. Александр Сергеевич Пушкин: Биография писателя. Л.: Просвещение, 1983.
    Модзалевский Б. Л. Библиотека А. С. Пушкина (Библиографическое описание). СПб.: Тип. Императорской Академии наук, 1910.
    Сидяков В. Л. Библиотека Пушкина: новые материалы // Модзалевский Б. Л. Библиотека А. С. Пушкина (Библиографическое описание). Репр. изд. М.: Книга, 1988. Прил. к репр. изд. (брошюра) в общ. обложке.
    Соловьев В. Значение поэзии в стихотворениях Пушкина // Пушкин в русской философской критике. С. 41-91.
    Фрагменты ранних греческих философов. Ч. I: От эпических теокосмогоний до возникновения атомистики / Подгот. изд. А. В. Лебедева. М.: Наука, 1989.
    Цявловский М. А. Пушкин и английский язык. Заметки о Пушкине // Пушкин и его современники. Вып. XVII-XVIII. СПб., 1913.
    Черняев Н. И. «Пророк» Пушкина в связи с его же «Подражаниями Корану». М.: Универс. тип., 1898.
    Чижов А. «Духовной жаждою томим» // Наука и религия. 1983. № 2. С. 54-55.
    Шанский Н. М., Боброва Т. А. Школьный этимологический словарь русского языка. 5-е изд., стереотип. М.: Дрофа, 2002.
    Beckford William. Vathek // Beckford William; Walpole Horace, Earl of Оrford; Lewis M. G. Standard Novels: Vathek, by William Beckford, Esq.; The Castle of Otranto, by Horace Walpole, Earl of Orford; The Bravo of Venice, by M. G. Lewis, Esq. London: Richard Bentley; Edinburgh: Bell and Bradfute; Dublin: Cumming; Paris: Galionani, 1834. P. 1-118.
    Beckford William. Vathek: An Arabian Tale. With notes critical and explanatory // Beckford William. Italy, with Sketches of Spain and Portugal. Paris; Berlin: Baudry’s European Library, 1834.
    Beckford William. Vathek et ses еpisodes. Paris: Josе Corti, 2003.
    Bibliography
    Alekseev M. P. Nezamechenniy folklorniy motiv v chernovom nabroske Pushkina [An Unnoticed Folk Motif in Pushkin’s Rough Sketch] // Alekseev M. P. Pushkin i mirovaya literatura [Pushkin and World Literature]. Leningrad: Nauka, 1987. P. 402-468.
    Beckford W. Vatek [Vathek] // Walpole H. Zamok Otranto [The Castle of Otranto]; Cazotte J. Vlyublenniy diavol [Devil in Love]; Beckford W. Vatek: Fantasticheskie povesti [Vathek: Fantastic Stories]. Leningrad: Nauka, 1967. P. 163-228.
    Beckford William. Vathek // Beckford William; Walpole Horace, Earl of Оrford; Lewis M. G. Standard Novels: Vathek, by William Beckford, Esq.; The Castle of Otranto, by Horace Walpole, Earl of Orford; The Bravo of Venice, by M. G. Lewis, Esq. London: Richard Bentley; Edinburgh: Bell and Bradfute; Dublin: Cumming; Paris: Galionani, 1834. P. 1-118.
    Beckford William. Vathek: An Arabian Tale. With notes critical and explanatory // Beckford William. Italy, with Sketches of Spain and Portugal. Paris; Berlin: Baudry’s European Library, 1834.
    Beckford William. Vathek et ses еpisodes. Paris: Josе Corti, 2003.
    Bulgakov S. Zhrebiy Pushkina [Pushkin’s Lot] // Pushkin v russkoy filosofskoy kritike: Konets XIX – pervaya polovina XX veka [Pushkin in Russian Philosophic Criticism: the End of the 19th – the First Half of the 20th Century] // Ed., prefaces, bibliographic reference by R. A. Galtseva. Moscow: Kniga, 1990. P. 270-294.
    Chernyaev N. I. Prorok Pushkina v svyazi s ego zhe Podrazhaniyami Koranu [Pushkin’s Prophet in Connection with his Imitations of the Koran]. Moscow: Univers. tip., 1898.
    Chizhov A. Dukhovnoy zhazhdoyu tomim [Parched with the Spirit’s Thirst] // Nauka i religiya. 1983. Issue 2. P. 54-55.
    Fragmenty rannikh grecheskikh filosofov. Ch. I: Ot epicheskikh teokosmogoniy do vozniknoveniya atomistiki [Fragments from the Earlier Greek Philosophers. Part I: From Epical Theocosmogonies to the beginning of Atomistics] / Prepared by A. V. Lebedev. Moscow: Nauka, 1989.
    Kalif Vatek: Arabskaya skazka [Arabic Fairy Tale] / Trans. from French. St. Petersburg: Tip. Gornogo uchilishcha, 1792.
    Korogly H. G. Stikhotvorenie Prorok A. S. Pushkina i arabskaya legenda o proroke musulman Mukhammade [Poem Prophet by A. S. Pushkin and Arabic Legend about Muslim Prophet Muhammad] // MSU Herald. Series 9: Filologiya. 1999. Issue 4. P. 7-12.
    Lotman Yu. M. Aleksandr Sergeevich Pushkin: biografiya pisatelya [Aleksander Sergeevich Pushkin: Writer’s Biography]. Leningrad: Prosveshchenie, 1983.
    Modzalevsky B. L. Biblioteka A. S. Pushkina (Bibliograficheskoe opisanie) [A. S. Pushkin’s Library (Bibliographical Description)]. St. Petersburg: Tip. Imperatorskoy Akademii Nauk, 1910.
    Shansky N. M., Bobrova T. A. Shkolniy etimologicheskiy slovar’ russkogo yazyka [Russian Etymological Dictionary for Pupils]. 5th ed., stereotyp. Moscow: Drofa, 2002.
    Sidyakov V. L. Biblioteka Pushkina: novie materialy [Pushkin’s Library: New Materials] // Modzalevsky B. L. Biblioteka A. S. Pushkina (Bibliograficheskoe opisanie) [A. S. Pushkin’s Library (Bibliographical Description)]. Repr. ed. Moscow: Kniga, 1988. Appendix to reprint (brochure) under the same cover.
    Solovyov V. Znachenie poezii v stikhotvoreniyakh Pushkina [The Significance of Poetry in Pushkin’s Poems] // Pushkin v russkoy filosofskoy kritike [Pushkin in Russian Philosophic Criticism]. P. 41-91.
    Tsyavlovsky M. A. Pushkin i angliyskiy yazyk. Zametki o Pushkine [Pushkin and English Language. Notes on Pushkin] // Pushkin i ego sovremenniki [Pushkin and his Contemporaries]. Ed. XVII-XVIII. St. Petersburg, 1913.
    Veresaev V. Zagadochniy Pushkin [Enigmatic Pushkin]. Moscow: Respublika, 1999.