Содержание
Select year
 
Все журналы
2017 года
Номер 1
№ 1
Номер 2
№ 2
Номер 3
№ 3
Номер 4
№ 4


Заголовок формируется программно
 


Алексей ХОЛИКОВ

ЗАЧЕМ И КОМУ НУЖНА «ПОЭЗИЯ»?

Разговор о поэзии всегда пристрастен. Хотя бы потому, что затрагивает сферу душевных переживаний – материю тонкую и уязвимую. Но, в отличие от самой поэзии, учебник – не дело вкуса, а потому нуждается в независимой оценке. Чувства, возникающие при знакомстве с «Поэзией» (М.: ОГИ, 2016), иначе как смешанными не назовешь. И вызваны они не праздным читательским любопытством, а насущной задачей – входить в студенческую аудиторию и объяснять будущим филологам (преимущественно первокурсникам), как обращаться с поэтическим текстом. Существующие пособия, изданные «в помощь преподавателям и учащимся», обычно применяются избирательно и не претендуют на всеохватность. Иное дело – учебник, обещающий служить основным источником знаний о предмете (все-таки статус обязывает). Но не всем ожиданиям суждено сбываться. Заём вузовского доверия «Поэзия» явно не оправдала.

Первое и главное недоумение от книги связано с неопределенностью ее целевой аудитории. «Игра на неоднозначности адресата, – разъясняют нам авторы, – переходы и взаимодействие между разными типами адресата – одни из важнейших приемов в поэзии» (с. 124). Складывается впечатление, что эти же приемы использованы в книге о поэзии! Учебник, как следует из аннотации, предназначен едва ли не «всем, всем, всем»: школьникам и студентам, учащимся филологических и других гуманитарных (а в качестве курса по выбору – и негуманитарных) факультетов. Чтобы никого не упустить из виду, составители заодно ориентируются на зарубежных студентов, изучающих славистику.

Оставим в стороне отличия между гуманитариями и негуманитариями, старшеклассниками и первокурсниками (допускаю, что не для всех они очевидны). Но коллеги, имеющие хотя бы малейшее представление о преподавании русского языка как иностранного, понимают, что входить в зарубежную аудиторию с учебником русского как родного, контрпродуктивно, и сошлются на принципиальную разницу между семасиологическим и ономасиологическим подходами. С языком художественной литературы (особенно поэзии!) в аспекте РКИ дела обстоят на порядок сложнее. Однако авторов-составителей эти методические тонкости, судя по всему, не занимают: назвался студентом-славистом – делай то же, что «наши». Да и наши школьники, как заявлено, могут использовать книгу не только на уроках литературы, но и русского языка (звучит гуманно, если учесть объем этого увесистого тома – 886 страниц).

В последнее, кстати, охотно верится, ибо на учебнике стоит гриф Института языкознания РАН, а коллектив авторов (за исключением Д. В. Кузьмина) – люди, профессионально занимающиеся лингвистикой: Н. М. Азарова, С. Ю. Бочавер, К. М. Корчагин, Б. В. Орехов, В. А. Плун-гян, Е. В. Суслова. Впрочем, это не единственное занятие для половины из них (о чем еще будет сказано в связи с отбором поэтических текстов).

Во время презентации, состоявшейся 22 марта на филологическом факультете МГУ имени М. В. Ломоносова, один из соавторов книги довольно безапелляционно заметил, что лингвисты могут лучше литературоведов работать «со сложными структурами» (речь шла о стихотворениях). Действительно, нужно признать, что некоторые литературоведы дают повод усомниться в объективности результатов своей деятельности. Яркий пример – многолетние и бесплодные дискуссии о происхождении «Слова о полку Игореве», убедительную точку в которых поставил выдающийся лингвист А. А. Зализняк. Но достаточно ли одного примера, остающегося в рамках истории языка, чтобы пренебречь литературоведческим инструментарием там, где дело не ограничивается лингвистическим уровнем?! Сомневаюсь. Тем более что в методологическом отношении «Поэзия» не представляет ничего нового.

Под стильно оформленным переплетом (нужно отдать должное талантливому художнику А. Л. Бондаренко) предлагается описательный, а не аналитический подход. И на вопрос, в чем заключается «опыт новой аналитики поэтического текста», анонсированный в объявлении к уже упоминавшейся презентации учебника, внятный ответ сформулирован не был. Нет его и под модной обложкой.

Наиболее актуальная информация собрана в разделах, включающих поэзию в процесс культурной коммуникации и в повседневные практики: «Поэзия и политика», «Поэзия и фотография», «Поэзия и кино», «Поэзия и архитектура», «Поэтический перформанс» и другие. А эвристически полезным при освоении обязательного терминологического минимума по стиховедению может оказаться «Тематический указатель» ко всему изданию. Разнообразие примеров, к которым он отсылает, наверняка поможет научиться отличать ямб от хорея, свободный стих от вольного, дольник от тактовика и т. д. Но значит ли это, что студент, успешно идентифицирующий формальные особенности текста, справится с ним как с художественным целым?

Думается, что постулируемый авторами «проблемный принцип» организации книги (ср. названия глав: «Какой бывает поэзия?», «О чем бывает поэзия?», «Кто говорит в поэзии?..») не способствует достижению ими же обозначенной цели – «читать и понимать стихи» (с. 10), поскольку в преподнесении материала отсутствует системность. И дело здесь не в последовательности глав, а в том, что книга, позиционируемая как учебник, скорее напоминает разделенный на множество мелких фрагментов пазл, который нужно собрать, не имея перед глазами конечного изображения. Теоретически возможно (и, вероятно, полезно), но практически вряд ли осуществимо в ситуации, когда комбинаторность возводится в абсолют. «Эту книгу, – говорят нам, – можно использовать как целиком, так и по частям в произвольном порядке…» (с. 12). Безусловно, учебник – не самоучитель. И, как известно, под чутким руководством можно достичь невиданных результатов… Но всякий ли преподаватель (а тем более современный школьный учитель, нацеленный на подготовку к тестам) сложит предложенную мозаику? Да и можно ли, строго говоря, называть учебником по поэзии книгу, которая не дает главного – методику анализа всего поэтического текста (одну, а лучше – несколько), как это делает, например, М.Л. Гаспаров в хрестоматийной статье о стихотворении Пушкина «Предчувствие» («Снова тучи надо мною...»). Можно по-разному относиться к имманентному разбору, но популярно предложенный алгоритм работает (по крайней мере, в студенческой аудитории).

Научить обращению с художественным целым – вот главная задача учебника. Даже от профессиональных исследователей жанр анализа поэтического текста (по преимуществу монографического) требует колоссальных усилий. Как писал Ю. М. Лотман, «в иерархии научных проблем такой анализ занимает особое место – именно он, в первую очередь, отвечает на вопрос: почему данное произведение есть произведение искусства»[1]. И кажется, что создатели «Поэзии» осознают это: «…важно восприятие стихотворения в целом, а не понимание отдельных строк или слов» (с. 91). Но в то же время старательно избегают разговора о том, как сделать полный анализ возможным, и признаются, что в книге «не содержится подробного разбора отдельных стихотворений» (с. 11). При этом показательно, что раздел «Как писать о поэзии?» стоит на последнем, символическом 25-м месте (ровно столько глав в учебнике) и занимает не более пяти страниц.

Итак, книга, не имеющая конкретного адресата, в жанровом отношении оказывается аморфной. Авторы-составители решили соединить теоретические разделы с обширной хрестоматией. Удачные попытки подобного рода (на конкретно-историческом материале) уже предпринимались. Вспомним Гаспарова и его «Русский стих начала ХХ века в комментариях» (2001). Но каков материал новоиспеченной «Поэзии»?

Сетуя на то, что «в школах и университетах зачастую изучаются исключительно несовременные тексты» (с. 9), что в значительной мере правда (результаты опроса, который провел «Левада-центр» ко Всемирному дню поэзии, подтверждают, что представления россиян о выдающихся поэтах не выходят за рамки традиционной школьной программы, причем авторов ХХ века вспомнили единицы), составители книги отдают предпочтение веку минувшему (а точнее, его второй половине) и дню сегодняшнему. Просвещение масс – дело хорошее. И фразы о том, что современная поэзия существует, следует приветствовать. Странно только, что «лицо нашего Времени», по версии составителей «Поэзии», получилось на удивление узким и в общих чертах совпадающим с их собственными лицами. Авторы учебника, по совместительству являющиеся поэтами (Н. Азарова, К. Корчагин, Д. Кузьмин, Е. Суслова), не забыли о себе и близких коллегах «по цеху». В этой связи интересно рекламное объявление об уже упоминавшейся презентации в МГУ: «Быть поэтом – значит быть разработчиком новых интерфейсов выражения, переживания и мысли для широкого их использования в дальнейшем. Именно эту точку зрения предлагает коллектив авторов учебника “Поэзия” (М., 2016)».

Да простят мне невольное любопытство: а не является ли сам учебник для составителей и поэтов (в одном лице) «новым интерфейсом выражения», формой творческой саморепрезентации для неопределенно широкой читательской аудитории? «Навязывание себя эпохе» (слова Е. Рейна об И. Бродском) – это ведь тоже жанр, которому можно поучиться!

Представляется, что наибольшую востребованность новая «Поэзия» будет иметь у «наивного» читателя, не имеющего прочных связей с поэтической культурой и привыкшего к легкому чтению. Предельная упрощенность слога – яркое тому подтверждение. К этому реальному читателю авторы, по собственному признанию, «настроены дружественно» (с. 12), а потому не станут «грузить» его непонятными словами: «Учебник не перегружен ненужными терминами...» (там же). Но чтобы ощущение профессионального разговора возникло, достаточно ввести несколько модных словечек (например, «формат») и походя, не вдаваясь в подробности, упомянуть о «тесноте стихового ряда» Ю. Н. Тынянова (с. 16) или об «остранении» В. Б. Шкловского (с. 18).

Рядом с недоговоренностями, как известно, появляются и неточности. Так, в разговоре об архиве Всеволода Некрасова упоминается, что поэт «записывал свои тексты на бумаге специального формата, потом собирал эти тексты в стопки и хранил их в картонной коробке из-под овсяных хлопьев» (с. 326). В другом месте читаем: «Стихи Всеволода Некрасова, печатавшего их сразу на пишущей машинке, обходясь без рукописного черновика (автор должен был постоянно соблюдать ритм интервалов и избегать правок)…» (с. 476‒477). Между тем даже в сети доступны устные воспоминания Ивана Ахметьева о творческой истории «Геркулеса»:

…Сева мне предложил работу. Он говорит: я хочу тебе предложить работу. Я говорю: печатать умею, и стихи тоже. Машинка у меня уже была. Мы договорились начать работать, он давал мне порции стихов, уже отпечатанных на машинке, но с многочисленными правками, то есть такой еще текст, который не имел товарного вида, как говорится. И я сразу же предложил печатать это на четвертушках, из расчета стихотворение – страница <…> А в процессе выяснилось, что формат этих четвертушек вполне совпадает с форматом пачки из-под «Геркулеса». А я был всегда очень запасливый человек и пачки из-под «Геркулеса» не выбрасывал, хранил на всякий случай, в которые мы и стали складывать это. Я старался довести их до совершенства. А поскольку это же докомпьютерная эра, то если я только делал маленькую ошибочку или мне не нравились интервалы, я эти листочки браковал, откладывал в сторону, делал новую закладку и печатал до тех пор, пока не получалось идеальное расположение[2].

Не берусь сказать, чем для авторов, находящихся «на дружеской ноге» с неподготовленным читателем, является рассмотренный случай: следствием текстологической невнимательности или условностью, от которой следует освобождаться, как от «концептуальной скверны»? Очевидно другое. Предлагая в первую очередь «обратиться к таким стихам, которые способны говорить с молодыми людьми на языке их времени» (с. 10), авторы в игривой манере избавляют читателя от необходимости учиться «обратному переводу» (с языка другой культурной эпохи) и, как писал А. В. Михайлов, ставить вещи на их первоначальные места. Ибо чтение поэзии – это нелегкий труд! Но не каждый труд (даже коллективный) оправдывает свое высокое название.



[1] Лотман Ю. М. Анализ поэтического текста: Структура стиха. Л.: Просвещение, 1972. С. 9‒10.

[2] Разговор о «Геркулесе» с Иваном Ахметьевым // URL: http://vsevolod-nekrasov.ru/O-Nekrasove/Vospominaniya/Razgovor-o-Gerkulese-s-Ivanom-Ahmet-evym